Жёлтым светом мне в окна текла луноликая ночь…

Жёлтым светом мне в окна текла луноликая ночь,
Наполняя фантомное сердце теплом и тоскою,
И вагоны на рельсах протяжно, как будто невмочь,
Пели песни и звали — куда и кого? — за собою.

От фантомных сердец только сны с горсткой пепла внутри
И щемящая память о том, чего, вроде как, нет,
Я поставлю свечу на окно — и всё это сгорит,
Чтоб проснуться потом, через жизнь, или сразу же вслед…

КАК ПОКАКАЛ MЕТ_ÄMFФÎZИ4YeSsss…_KIЙ КÎТ

I-OhÃNN SyМЁН_WÏTCH,
ЧТО ПОСТОЯННО УГОЩАЕТСЯ ТЕМ,
ЧТО ЯВНО ПРИШЛОСЬ БЫ НЕ ПО ВКУСУ ПРОПЛЫВАЮЩИМ МИМО ВВЕРХ ОБЫЧНО ОТСУТСТВУЮЩИМИ ТОРМАШКАМИ УРОБОРОSSАМ, ТАК НЕ РАЗМОМНТУВШИМ ЧЕЛЮСТЕЙ…. 888ecoration_first article_decoration_last»>

(Сказка для рэйверов и гностиков)

Из одной научной а на самом деле фенетиламиновой лаборатории, сбежал синий кот с радужным хвостом. Хвост появился у него в результате одного эксперимента — его ненадолго поместили в ящик, и сделали котом Шрёдингера.Теперь никто не знает, жив он, или нет. Дело лишь в том, что управлял лабораторией именно тот самый котик, которого они подобрали где-то на улице и начали ставить на нём эксперименты — а кот оказался космическим странником, быстренько захвативший контроль над разумом учёных — знай только чтобы в бошку ему как можно больше чипов вставляли, и мескалином угощали время от времени Люди об этом не знали, и думали что лабораторией руководит вовсе не лабораторный кот с чипами в голове — они пытались вытащить из него знания и не смогли, и тогда они вставили инвазивный нейроинтерфейс — платиновые пластины, и особые чипы сделанные по древнеиндуистской технологии: гиперкомплексные чипы квантового кампуктера с фуллереновыми ядрами и углеродистыми нанотрубками в качестве проводника, золотой шлейф с серебрянно-платиновым трёхжильным сердечником,выведённый наружу в единорожий рог-соленоид. Всё это дело размещалась в башке кота, причём внешняя часть нейроинтерфейса выглядела как слегка закрученная спирально шишка в форме рога единорога — это был кот-единорог. Мало кто Знает что на земле помимо кота Шрёдингера, существует ещё и кошка Эверетта, суть которой заключается в том, что она появляется только в тех мирах, где Кот Шрёдингера — жив.

Разумеется, учёные не знали, что лабораторией управлял этот самый кот.

Половина Москвы охотится за котом, не зная, что в это время он совокупляется с кошкой Эверетта, на крыше шестнадцатиэтажки в то время как русский интеллигент Иван Семёныч, тёзка этого кота, читает этот стих, грустно глядя в небо. Чтец этого стиха наблюдает совокупление кошачьих, но не осведомлён об их роли. Он — метанаблюлатель и алхимический йог, однако, об этом — тоже не знает ничего. Просто выходит на крышу дома покурить в одну и ту же ночь каждый год, и читает один и тот же стих, глядя в одну и ту же сторону в небе.

»

Среди миров, в мерцании светил

Одной звезды я повторяю имя

Не потому, что б я ее любил

А потому, что мне темно с другими

И если мне на сердце тяжело

Я у нее одной ищу ответа

Не потому, что от нее светло

А потому, что с ней не надо света

»

После этого случалась вспышка, кот материализовывался обратно в лабораторию, его тёзка Иоханнаан Семёныч превращался в контрамота, то есть человека, который путешествует во времени, и перемещался на один день назад, а в этой вселенной умирал. В той вселенной стихотворение Анненского чуть-чуть отличалось, в нём упоминался луч чёрного пульсара, что не дарит

но отбирает жизнь. Но в той параллельной реальности, которая сохранилась, Анненский не стал это упоминать в своём тексте — и в итоге мы знаем то что мы знаем.

В итоге всё меняется совершенно непредсказуемым образом — наши реальности распадаются на три временных лепестка, и один непроявленный, а так же меняется содержание всех духовных текстов на Земле и появляется ещё один апокриф, существование которого полностью переделывает историю.

Про чтеца этого стиха мы расскажем поподробнее. Эта информация досталась нам, уже только после его регулярно повторяющейся псевдосмерти — странным образом он завершил процесс Трансмутации, просто глядя на трахающихся кошек на крыше собственного дома.

Я лично присутствовал при вскрытии, в качестве ангела, сидящего на плече топологоанатома, произиводившего извлечение из головы пострадавшего. Да ладно, не буду придуриваться, лично сам проводил процесс вскрытия… Напился при этом до чёртиков, а вовсе даже не до ангелов, однако, увиденное мное устройство я помню досконально, и за память свою я ручаюсь…

Записал всё как было.

Вскрытые обнаружило во лбу Ивана Семёныча небольшую золотую пластинку неизвестного происхождения, содержащую в себе, так же, криптоуглеродистый чип с записью, начинающейся со слов «Наше золото не несть золото черни…», а дальнейшее содержание записи придставляло собою описание процесса трансмутации свинца и тяжёлых металлов, с целью записи личностей людей вот на такие флешки. Только теперь мы смогли расшифровать извлечённый нашими нанороботами код. И теперь, после подробнейшей расшифровки, мы можем его, наконец таки, расшарить..

Иван Семёныч практиковал трансмутацию, сря. Многие думали, что у него метафизический запор, однако, на самом деле, он восседал в какасане и медитировал на этот древний процесс — а после предавался чтению газет, которых в его сортире было множество сортов — на стадии цитредо он предпочитал глянец, в нигредо читал перегной новостей — в рубедо — марксистскую агитацию, в альбедо, соответственно, газеты. Потом, завершив акт дефекации, комкал газетку и подтирался.

Краска содержала в себе такие элементы Таблицы Менделеева, как висмут, свинец, ртуть, уран и так далее — жопа впитывала через слизистую атомы тяжёлых металлов. Далее происходило следующее:

Иоанн Семёнович возгонял в своём организме эти металлы до состояния золота. Его алхимической лабораторией был он сам, роль растворителя выолнял, как водится, портвейн 777 и растворитель 646 и другие нумерологически правильные растворители в частности, снятое с производства горючее для реактивных самолётов под серийным номером 678 и его аналог 888 если ему хотелось растворить себя полностью.

От прочтения текста в психике Иван Семёныча запускался процесс, приводящий к холодному ядерному синтезу, что и привело к возникновению в его лбу золотой пластинки с посланием, внутри которого находится ключ от дверей рая и ада — гематрическое число вычисленное котом с техникой в голове, Иван Семмёныч благополучно осуществляет акт дефекации, попутно высирая из себя субстанцию, обеспечивающую фрактальному коту повторную нуль-транспортировку.

После этого кот уже окончательно возвращается в лабораторию, как ни в чём ни бывало, и довольно потирает усы.

Физики и К-лирики варят для него новую ванну ДОБа, в которую он прыгает чтобы оттянуться в шавасане, успев обильно обрызгать всех присутствующих взмахом своего хвоста, после чего один из них кладёт себе кончик хвоста этого кота в рот и принимается писать, предварительно подбирая в название самые дурацкие и вычурные символы Юникода…

Дети Гнезда

Как там с осадками в лучшем из всех миражей?
Смята ли мантия парой десятков вожжей?
Всё ещё красить пристало пилюли под Гжель
Или в фаворе омлет из яиц Фаберже?

Все короли в одночасье остались без шляп.
Лестница в небо — как очередной киноляп.
Флейте не справиться с верхним арефьевским «ля»,
Срам прикрывая, стоят тридцать три короля.

Полноте, сколько же Башен в колоде Таро?
Лето сегодня уже безнадёжно старо.
В прорезях скабы мелькает его афедрон,
Пепельный купол глядится в свинцовый Хурон.

Соединяли водой, разливали водой,
В лапах пейота пустует Большое Гнездо.
Лалангамена — заспинный улиточий дом,
Линии судеб в штрих-код превратили ладонь.

С Башен плевали на всё и взирали на всех,
Предпочитая не слышать закадровый смех
Ведать не ведая, что в первозданной красе
Точит кинжал равнодушно-насмешливый Сетх.

Корабль в Арварох

И снова дорога в малиновый росчерк,
Кивают с обочин кудрявые рощи.
Мне было бы легче, мне было бы проще,
Если бы где-нибудь кто-нибудь ждал.

Рюкзак не оттянет привычные плечи,
Дорога — от бога удел человечий.
Мне было бы проще, мне было бы легче,
Если бы кто-то махал поездам.

Уехать подальше, забраться повыше,
Колышутся-дышат полночные крыши,
Но если бы кто-нибудь мог меня слышать,
Голос бы мой не терялся в толпе.

Пою тебе в душу, седьмая часть суши!
Мне было бы ярче, мне было бы лучше,
Но если бы кто-нибудь мог меня слушать,
Было бы попросту не о чем петь.

Леди Виндзор

На тонкой нити, краешке луны,
На полувздохе тенью эфемерной…
— Миледи, вы сегодня влюблены?
В кого же? — в зазеркальности, наверно.

О как протяжен скрип твоих дверей,
Как благородно сада запустенье!
— Алиса, полно — в зеркале лишь тени,
Осоку превращавшие в сирень.

Сопроводив изящным взмахом плеск,
Почтив собой условные глубины,
Торопитесь разглядывать картины
На глянцевом бликующем стекле.

— Как сказочно созвучен перезвон,
Как безупречна партия в октаву!
— Стеклу стекло принадлежит по праву.
Не комильфо, миледи, не резон.

Все идеально, но едва лишь сдвинься,
Затянет рябь зеркальное окно.
Никто не помнит, только леди Виндзор
Алисой нарекли давным-давно.

Ах, эти тихие дни…

Свободный перевод с польского. Автор — Jarosław Mikołaj Skoczeń

 

Ах, эти тихие дни, вспаханные прозой жизни

Ах, в облаках, лепестках мягких цветов

Страдание вместо сиденья на корточках на задворках

С ветром надует нам болезненный опыт / зов

Наши тихие дни акварель размывает черную кистью

Падает, падает наше давление ниже

Голова опускается, никнет, в глазах помутненье

В твоем платье я в пуговицах заблудился

Но рука моя сосчитала их все уж давно

Эти тихие дни украли романтику белоснежной постели

В животном экстазе мои воспаленные чувства

Унесли меня в небо и бросили прямо в помойку

Вытрите обувь мою и оставьте мне грязный платок

На лице моем на возможности воображения

Кто пойдет?

Кто пойдет со мной воевать?

запчасти теряя, лицо

попасть в беспробудный сон

унылое письмецо

снесенное богом яйцо

переваривая читать

давить на пути черепах

да ведь на пути черепа

чернила и ключ в тени

чертоги иной войны

идти на совместный зов

иной бы сказал – не готов

для обуви для богов

возможно, кожей не тверд

станом возможно не гибк

ресницами не стрелок

мешок маловат обид

чтоб небо приступом брать

завоевать благодать

я набираю рать

кто со мной пойдет воевать?

Лириколимерики. Все совпадения случайны.

*

ебанутая девочка Оля
по Венеции плыла в гондоле
но какой-то козёл
продырявил гондол
и приехала девочка Оля

*

ебанутая девочка Лена
по Твин-Пиксу носила полено
ненавидела сов
не носила трусов
и ломала хуи об колено

*

ебанутую девочку Машу
не вписали в скрижали Акаши
больно много в них Маш
и у каждой крестраж
нету места в скрижалях для Маши

*

ебанутая девочка Рита
призываала Ваалверита
норовил Валверит
изуродовать ритм
но его одурачила Рита

*

ебанутая девочка Таня
обожала пельмешки в сметане
попивала винцо
и смотрела кинцо
про тентакли с Коррадо Каттани

РОССИЯ!!!

Дяди пинают мячик!
К небу уходит песня!
Люди ликуют! Значит,
Мы не дождёмся пенсий!

Знаем: над нами Путин!
Верим: он крут и честен!
Мы им гордиться будем!
Правда, не станет пенсий.

Пусть наползает снова
С Запада смрад и плесень —
Мы воевать готовы
Даже без всяких пенсий!

Будем ли глупы, слепы,
Но, умерев, воскреснем.
Только б не пали скрепы
Из-за проклятых пенсий!

На тракторах по сыру,
С веткой бесплатной в лесе,
Радостно в нас пульсируй,
Сердце не ждущих пенсий!

Наша цветёт держава
Своре на злобу песьей!
Слава России! Слава!
Любим её без пенсий!

Как молоко из крынок,
Знамя, над нами лейся —
Гордое знамя Крыма —
Выше размера пенсий!

Мы побороли зависть,
Зная, кто прячет в кейсе
Счастья людского завязь
В счёт наших жалких пенсий.

#MPRRaccoon

Победа твоя разнесётся, как вирус.
Ты целому миру докажешь, что вырос,

не сладкой осокой
не сладкой осокой
не сладкой осокой
а башней высокой

Под ветром не станет теплей от улыбок,
А выступ карниза предательски хлипок.

за крошкой енотом
за крошкой енотом
за крошкой енотом
следит миннесота

Пугай желторотых Сидящим-во-Пруде!
Я знаю, как Путь Восхождения труден:

встаю над домами
встаю над домами
встаю над домами
рассказывай маме

Без палки, и рожи не корчу, смотри же:
Я вырос над скопищем жалких мартышек,

кто башню отгрохал
кто башню отгрохал
кто башню отгрохал

ты вырос мой кроха

С 8 мая по 7 июня 2018

COOPER.COOPER. (Чёрный Вигвам)

Не волнуйтесь, почил не в бозе я
В этой сумрачной душноте.
Кушай, деточка, гармонбозию:
Совы, кажется, уж не те.

Порастают следы поганками:
Ночи с совами заодно.
Наши нянечки — доппельгангеры.
Следуй, деточка, за огнём!

Здесь не Хогвартс, приносят вовремя
Совы весточки с письмецом.
Круг с двенадцатью сикоморами
Намалякает Васнецов.

Наши ели и сны разлаписты:
Красным бархатом — на засов.
Кушай, деточка! Не обляпайся!
Скушай ложечку и за сов!

Сквозь прорехи на платье врывается свет…

Сквозь прорехи на платье врывается свет,
Сквозь осиновый крест прорывается стон.
Так и взять, да попасть на вселенский обед —
Распластаться измученным телом на стол.
В свете кафельной плитки
Упрямо лежать,
Под ножом не дышать,
Никуда не бежать.

Во мраке снов…

Во мраке снов,
В тени шизофрении,
И время в перевёрнутом стакане.
Я полон слов,
Не сделав харакири,
Я захлебнулся новыми словами.
Порезать руки,
Не имея бритвы,
Весь мир вокруг своим забрызгав бредом,
Кромсая звуки
В хохоте молитвы,
Топить в себе расплавленное небо.

Прошлогодний снег меняю…

Прошлогодний снег меняю:
Вполбеды на полкопейки…
Да вполголоса на ёлке пели матерные песни,
Да вполсилы пили горе,
Тёплым хлебом заедали,
Да вприсядку, да внакладку
Всех землёю закидали.
Черпать ложкой свет из чашки
С тёплым чаем вперемешку,
Загасить свечу подушкой,
Да зарыть в неё усмешку,
Да запрятать своё сердце,
Задушить слезу в потёмках,
Опалить свечою дверцу
В паутинках, в жёлтых шторках…
Уронили мишку на пол,
Оторвали мишке лапу,
Лепестки лесной ромашки
Расплывались в битой чашке…
Да пойти слезой по миру,
Узнавая цену лиху,
А потом взбеситься с жиру,
Только тихо, тихо — тихо,
Чтоб никто тебя не видел,
Чтоб никто тебя не понял,
Чтоб никто тебя не мерил,
Не водил другой дорогой…
А то больше не получишь
Полбеды за полкопейки,
Прошлогодний снег не купишь
И не спрячешь в телогрейке,
Не сторгуешь за бесценок,
Не продашь,
Не перепрячешь.
И не купят сорный веник…
Не ищи — ты не обрящешь.

Уходящему снегом дорогу усыпьте лепестками опавших звёзд…

Уходящему снегом дорогу усыпьте лепестками опавших звёзд…
А мы кидали вслед ему камни,
Мы засыпали песком разрытые могилы,
Чтобы он не смог вернуться.
Узкие следы, оставленные им на снегу, —
Мы зажгли их,
Чтобы сгорел прах с ног его и развеялся по ветру.
И следы его горели тихим пламенем с нежно-голубоватым оттенком.
И мы стояли и смотрели ему вслед,
Не зная, что же делать дальше.
А он уходил по заснеженной тропке,
И походка его становилась всё легче и легче…

Осень собирает урожай…

Осень собирает урожай —
Золотые тыквы на погосте,
Их глаза укатятся за край,
И вороны расклюют их кости.

Их сердца стремительно гниют,
Наполняясь влажною листвою,
Здесь нашедшие последний свой приют,
Видят сны о том, как их зароют.

Покидая свой осенний сад,
Я пинаю душное гнильё.
Там, где золотые тыквы спят,
Сердце похоронено моё.

После романсов Вертинского

Как больную, сломанную куклу,
Бросили на кафельном полу
И ушли, оставив среди трупов
Плюшевых медведей и подруг.

Упадут цветы отравы сонной
На глаза из синего стекла,
Ваша кукла не увидит солнца
В каталепсии рифмованных зеркал.

На зашитых плюшевых медведях
Будет свет от голой лампочки играть,
Ваша кукла больше не приедет —
Ваша кукла научилась умирать.

Где же Красная Королева…

Где же Красная Королева,
Что спустилась к подножию трона,
Аромат чёрных роз расплескала?
В ореоле волос ярко-алых
Серебрилась во мраке  корона.
На ступенях безмолвного зала,
Мне казалось, следы пламенели
От шагов её, лёгких и томных.
Звук шагов в полумраке безумья,
Шорох слов, и раскрылись объятья.
Здесь, со мною моя Королева..
Здесь, под тёмными сводами замка,
Мы во власти любовных томлений.
Королева — раба — куртизанка —
Избрала себе путь нисхождений.
Как приятно отдаться паденью
И не думать про острые камни..
Чем закончилась ночь, я не помню —
Тень безумия всё покрывала.
Я очнулся — и солнце сияло
Нестерпимым пронзительным светом.
На руках у меня -Королева:
Бледность щёк и бескровные губы,
Что дарили мне стон поцелуя,
Взор угас, словно лёд её руки,
Что так жарко меня обнимали…
Бездыханное тело держу я,
Обездвиженный труп обнимаю.
Что с тобою, моя Королева?..
Но я чувствую всем своим сердцем,
Всем своим существом омертвевшим,
Что ты здесь, что ты рядом со мною,
Ты как будто во мне растворилась…
Я ушёл, укрываясь от взоров,
От вопросов, от встреч, от прохожих,
Потому что несу я с позором,
Как клеймо, ужасающий грех свой.
Да, я вспомнил, что было той ночью,
Помню взгляд твой — в нём ужас безмолвный,
Помню бархат пурпурного платья,
Перепачканный свежею кровью…
Там убил я свою Королеву.

Don`t fear the reaper…

Луна идёт и косит звёзды,
Гуляет месяц в дырявой шапке,
И тонкий серп молочно-острый
В спине уже по рукоятку.
В пустом ведре увидишь небо,
На дне его узнаешь сказку.
потом не вспомнишь, что ты делал,
Потом слиняют эти краски.
Мы молча встанем у дороги
И поиграем  в автостоп,
Нас втопчут в лужу чьи-то ноги,
А после вздёрнут между строк.
И цепенеющие руки
Протянут новые друзья,
Пройдя мимо беззвёздной муки
С фонариком небытия.

Назад Предыдущие записи