Город Ктов

— Кшиштовна, гоните этих проходимцев взашей! Особенно вот этого, жирного… Совсем распустились, прости господи. Всё утро коту под хвост…

Так голосил еле протиснувшийся в окно неприметного особняка кто-то рыжий и мордастый.

«Все сейчас начальниками стали, только и умеют всё криком брать», — думала про себя заведующая по очистке второй категории Марыся Кшиштовна, с грохотом и ором выливая помои на взявшихся невесть откуда котов.

Бездомные существа с шумом разбежались, передавая эстафету гневливой суеты нижестоящим особям своей пищевой пирамиды. Кошачьи визги вынудили попрятаться по мышеноркам и более мелких субъектов плодожорного промысла.

Марыся Кшиштовна деловито заляпала грязюкой вывеску на покосившемся здании, где, скорее всего, она работала. Теперь только очень бдительный гражданин мог прочесть надписи: «Ктовское Муниципальное вязально-чесальное предприятие закрытого типа «Душегрейка» и «Инновационный мясокомбинат «Барсюнинский».

Сам особняк располагался в необычайно живописном месте города Ктова. В незапамятные времена здесь, на конечной остановке трамвая, красовалась знаменитая пивнушка, возле которой всегда было людно. Теперь от неё один остов. Зато здесь есть свой объект турпоказа. По ночам работникам депо доводилось видеть призрак продавщицы пива, которая лежала на рельсах и горланила «Мурку»…

От бывшей пивнухи бежали две тропинки-терренкура. Одна вела к старому кладбищу, другая — к лесополосе с глубоким оврагом, где всякий страждущий готов был обрясть острые ощущения. Не только встречу с неизвестным, но и с целым «супермаркетом» полезных вещиц. Их неожиданно богатеющие на отбросах жители спального района аккуратно складывали в мусорную кучу. Кто-то находил утюжок времён Грозного, кто-то кастрюльку с гербом. А самые счастливые немногочисленные прохожие просто терялись посреди такого потребительского выбора. Сам особняк, который мы помянули в самом начале, утопал в зелени крапивы, чистотела и тени недавно срубленного лоха. Мало кто не знал, что на самом деле в здании, которое в ветхости своей склонилось, будто приветствуя редких посторонних, располагался секретный отдел весьма компетентных структур по расследованию самых невероятных событий. Наверное, вы уже заметили, — в городе Ктове творилась какая-то чертовщинка, а с самими жителями происходило что-то не по-людски чудесное.

Поговаривали, некий беспризорный человек укусил прохожего кота. Это событие в корне изменило жизнь Ктова, будто какая неведомая мэру и миру эпизоотия приключилась. Многие ктовичи стали замечать, что местные коты заметно поумнели в своих повадках. Стали перебегать улицу только на зелёный глазок светофора. А некоторые свидетели утверждали, что бывшие домашние животные всё чаще начали вставать с четверенек и покупать в ларьках водку и сигареты. Ходили слухи, что некоторые даже обзаводились юридическим лицом и пытались устраиваться на работу, претендуя на самые высокопоставленные должности в Ктове.

Вот этим, смело скажем, непростым делом было поручено (сами знаете кем) заниматься Валериану Борисовичу Ктовскому. Да-да, его фамилия странным образом напоминала название самого города, где он жил, казалось, все свои девять жизней. Наш герой с детства ненавидел котов, по молодости лет даже привлекался за причинения вреда неопасного для жизни своим четвероногим братьям. Часто ему снился один и тот же сон. Будто он обычный маленький человечек, спит прямо на кухонном полу, а его мама готовит сырую рыбу. Внезапно перед его глазами всплывала огромная кошачья морда, воняющая валерьянкой. Всякий раз сон прерывался зловещим мурлыканьем.

Вот и сейчас Валериан Борисович вздрогнул от пробуждения, ощутив кожаное покрытие рабочего места. На кресле он подъехал к окну, зевнул вчерашней килькой в томате и поморщился. Опять этот запах, которым пропитались тюлевые занавески, надуваемые ветром. Ах, да — в открытое окно к нему опять заходили посетители и оставили свои жалобные метки.

Запахи и нахлынувшие воспоминания мешали сосредоточиться. Многое приходилось Ктовскому скрывать, петляя следы личной жизни и пряча торчащие ушки мыслительных проделок. Только сон проливал призрачный свет на реальный состав его души. Память, обрывки фраз, голоса… Всё это мешало работать. Как распутать новый клубок важных дел?

Немного поразмыслив, Валериан Борисович сразу же вышел на подозреваемого.

— Версий случившегося была всего одна, — докладывал он руководству на кустовом совещании в главке. — Граждане отравились спиртосодержащим алкоголем, а именно водкой. Формула вещества нами пока не раскрыта, но я уверен, что и без этого наши человекожители способны входить в состояние тяжёлой алкоголизации. А последствия такого изменённого состояния страшны — гражданин превращается в свиноживотное. А если так, то что помешает обозначенному выше лицу принять деморализующее обличье кота?

— Мне всегда везло на хороших людей, — похлопал по плечу своего подчинённого Тимофей Пантелеевич Клещ. — Я вот, что думаю в части кошачьего вопроса. А если нам их отловить и передушить? Каково хау-ноу? Вот и классики советуют…

Тимофей Пантелеевич хитро сощурился, указав розовым носом на транспарант, висевший в кабинете, с цитатой известного поэта: «Души прекрасные порывы!»

— Допустим, — Валериан Борисович начал нервно крутить редкие седые усы. — Но как мы отличим котов от настоящих ктовичей? Наши передовые, доморощенные учёные считают, что грань между личностями животного и естественного происхождения зыбка. А ну, как мы полгорода передушим?

— Понимаю. Вы боитесь острой реакции мировой общественности.

— Да что вы, — зафыркал и замотал верхними конечностями Валериан Борисович. — Нам на общественность вообще наплевать, слава богу. Лишь бы ктовичам хорошо было.

Ктовский немного отдышался, хлебнул из блюдца чаеобразной жидкости и продолжил доклад.

— В алкоголь ктовичам что-то подмешивают. Это некий агент, назовём его «Х-водка». Таково же будет и название нашей операции, которая должна пройти в узком кругу ограниченных руководителей.

— Одобряю. Вот только… — Клещ перешёл на шёпот. — Я бы агента не светил. Операция секретная, а вы агентами бросаетесь.

— Но ведь агент — это субстанция, — попытался возразить Ктовский.

— Ну и что? Почему вы считаете, что субстанция не может быть нашим агентом? Да что там ваша субстанция, на нас каждая минута работать должна! А кто не работает, того — на съезд…

Тимофею Пантелеевичу так понравилась собственная шутка, что он хотел зайтись хохотом, но убедившись в серьёзных намерениях собеседника, решил дать слабину в другой раз… Клещ вспомнил, как заполучил здание, в котором располагалось его ведомство. Раньше здесь бытовали члены Союза Всектовской внеправительственной организации танцев на раскалённых углях. И Тимофей Пантелеевич торжественно пригласил их на съезд. Только в самый последний момент счастливые обладатели красочной открытки поняли, что съезжают на старое кладбище. Теперь где-то там танцуют. Поздно ночью их доводилось видеть работникам трамвайного депо.

— … Возвращаясь к поднятому вопросу по поводу агента, — ухватился за прерванную нить повествования Клещ.

— Ладно, — нашёл компромисс Ктовский. — Давайте «агент» заменим на «контрагент».

— Вот. Отлично! Можешь, если умишком пораскинуть. Как говорил старик Мичурин, не надо ждать милости от мирового разума, победить его — наша задача!

— Уровень секретности операции повышать будем?

— Именно! Фактор сверхсекретности должен стать архиглавнейшим в нашем широкомасштабно публичном мероприятии.

Однако расследование не клеилось, а дело не сшивалось. Спецкомиссия, которая вела свою работу посредством заседаний, тоже ни к чему не пришла.

— Нужно срочно разоблачить оборотня, агента Х-водку, — обратился к собравшимся на последнем селекторном совещании с коллегами Ктовский.

— Этого мы сделать категорически не можем по причине корпоративной этики, — раздались голоса возражений.

— Но почему? — не унимался Ктовский

— Почему-почему… Да потому что…

— Может не надо, Марыся, — промяукал кто-то жалостливо.

— Нет, пусть лучше узнает от меня, чем от какой собаки… Да потому что вы… вы — кот, Валериан Борисович! И всегда им были.

— Но почему мне никто не сказал? Никто не предупредил…

— «Икс-Водка» — тоже вы. Потрудитесь прочесть название агента наоборот. Что получилось?

— Акдовски, — хором ответили все присутствовавшие.

В ту же минуту Ктовский было кинулся с кулаками на Марысю, но как-то неловко завалился на четвереньки. Вдруг показалось, что серая форма с белыми пампасами ему слишком велика, а фуражка с высокой тульёй и вовсе перестала держаться на подвижных ушах.

«Лжёшь, сука!» — хотел крикнуть Валериан Борисович, но у него получилось только протяжное:

— Маааааау!

Ощущая к своему стыду паралитическое бессилие, Ктовский подбежал к Марысе, укусил её за ногу и, еле протиснувшись в открытую форточку, выскочил на улицу.

Многие знали, ещё больше догадывались, что Валериан Борисович — кот, но стеснялись об этом сказать из уважения к его профессионализму. Коллеги ценили его за многолетний опыт мягко бить по хвостам, искренне тереться о ножку конторки и громко мурлыкать в рамках антикризисной программы. Сам же Ктовский никогда не сомневался в своей природе. Он ощущал себя самым настоящим человеком, обладающим многочисленными ведомственными грамотами и даже половиной правительственной награды (на пару с хозяином).

«Почему мне никто не сказал, не указал на недостатки, — в сердцах сокрушался теперь уже бывший сведопят. — Я бы обязательно избавился от своих животных пороков, непременно бы переориентировался на нужные избирательно ответственным гражданам направленности и наклонности».

Но кошачья душа внезапно взяла верх над человечьей природой. Причина тому — сильное эмоциональное расстройство. Сначала у Валериана Борисовича отнялась и без того ватная речь, а потом и руководящая мыслительная жизнедеятельность. Единственное, что осталось — желание писать, рефлекторная привычка каллиграфически мочиться на вертикальные плоскости. Но только очень бдительный гражданин мог разобрать в кошачьих писульках на заборе или фасаде дома слова, складывавшиеся в целую фразу: «Я всё ещё человек!»

*

— Кшиштовна, гоните этого рыжего. Он опять пришёл, — раздался грозный крик из ООО «Душегрейка». — Да смотрите, чтобы с четверенек не поднялся, а то потом хлопот не оберёшься. Прыг через турникет и в моё кожаное кресло. Того и гляди президентом… стать захочет.

«Вот упырь», — думала про себя Марыся, вытирая с забора секретного объекта ктовские речеизлияния, напоминавшие начальственные факсимиле. — Грамотные все стали».

Назад Вперёд

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.