Я Шлюха Сатаны

Я Шлюха Сатаны, я мутный ангел Бездны
Я пью с Козлом на брудершафт его Тинктуру
Я перестал бояться солнечного света,
Святой воды, распятья, серебра, осины…
Я превзошёлся над ограниченьем мрака
Я Третью Смерть познал, теперь я Трижды Мёртвый
Проклятье для меня – благословенье!
Ведь я Спермовампир, я в полдень вижу звёзды
Их молофьяный ртутный свет – мой млечный кокон,
Серебряная сеть паучья, что незрима глазу –
Я днём и ночью созерцаю Нити Мiра
Крадусь вдоль нитей, перекрученным пространством
Неслышной поступью шагаю сквозь Прослойки
Вползаю в сон прикосновением Изнанки
Как длинноногий Утренний Паук Надежды
Сладчайший яд я впрыскиваю в душу
Чтоб растворить её, и высосать до капли.
Скукожится душа как вяленая груша –
Где блеск в глазах? О, где сиянье жизни?
Их больше нет – всё высосал суккуб зловредный.
И обескровленный сосуд астральной формы
Продолжит жалкое существованье куклы
Утратив все эмоции и краски
Утратив свою страсть, порыв и трепет –
Отдав мне всё в безумной череде поллюций…
Оргазм свиньи – что может быть прелестней?
Ты кончишь, словно стадо диких вепрей
Ты изогнёшься истерической дугою
Как вспышка молнии на миг рассеешь Вечность,
Всего себя отдав мне в этом без остатка.
Я больше всех люблю святых, что копят сперму
Их молофья всегда вкуснее мне, и слаще
Они ведь берегут её для Бога,
Преображая семя алхимической возгонкой
Аскеты кундалини возгнетают,
Божественный экстаз пронзает сердце –
То молофья им ударяет в разум
И шишка чистою слезой сочится –
Тогда я слизываю сому с шишки
Урча при этом как довольный котик –
Пусть шишка больше никогда не встанет,
А я уйду, как дымка растворясь в лучах заката.
Зачем же я догнать пытаюсь Солнце?
Всё просто, ведь ищу я дырку в небе
Соединяющую Мiр и Западные Земли.
Я слышал, в этих землях можно встретить Бога –
Он отошёл от дел, и правит Царством Мёртвых
Отдав поверхность всю наоткуп Сыну.
Он стар, и шишка больше не стоит,
Но я то знаю – это не помеха,
Я знаю – нет противоядья моим чарам!
Я Бога воскрешу искусством некроманта
Я шишку исцелю, бальзамом нежным смажу –
И чудо! – член вдруг трепетно воспрянет,
И Бог войдёт в меня, как пастор входит в церковь,
И благодать его прольётся в мой желудок,
Как Нил из семени когда-то сотворённый
И Бог взорвётся тысячей оргазмов
Сливая в пасть мне океаны нерождённых…
Я Шлюха Сатаны, Паук Надежды —
Иду меж звёзд на тонких длинных лапках.
Мой поиск Бога скоро должен завершиться –
Один монах недавно мне признался,
Что спрятался Бог прямо в нашем сердце –
В себе мы носим вход в его могилу.
Я старца отблагодарил минетом –
Как вяленый томат скукожился сей инок,
А я унёс Секрет в своём кармане.
Дни Бога сочтены, он это знает.
Я чувствую его присутствие всё ближе
Своё сознанье устремляю в Сердце –
Уж скоро стану я святым, я в Сердце встречу Бога…
Я отсосу Ему.

====================================
Картинка любезно предоставлена Алексеем Дзюбой.
Примечания:

Я не буду на этот раз расшифровывать каждый символ, чтобы оставить место для работы читательской интуиции. Но, некоторые вещи, которые всё-таки стоит прокомментировать.
Это монолог спермовампира-богоискателя. Спермовампиры не пьют кровь, вместо этого они пьют сперму. Он говорит о себе в мужском роде, но называет себя суккубом – в этом нет никакого противоречия, поскольку вампиры обладают способностью к трансформации – а значит, этот вампир способен принимать форму, наиболее соблазнительную для потенциальной жертвы.
Трижды Мёртвый – чтобы стать вампиром, человек умирает Второй Смертью, это тёмный аналог второго рождения у брахманов – а спермовампир совершает ещё одну трансгрессию, умирая не только для Этой, но и для Иной стороны, становясь абсолютно потусторонним и запредельным. Ну и кроме того, это намёк на Гермеса Трижды Величайшего.
А Гермес – это Меркурий, то есть ртуть. Вампир дальше сравнивает молофью с ртутью, которая есть алхимический растворитель. Он окутан диссоциативным, растворяющим звёздным сиянием.
Нити Мира – видящий воспринимает мир как пучки светящихся волокон.
Утренний Паук Надежды – у Сальвадора Дали есть картина «Вечерний Паук Надежды». Этот паук подобен Венере – он появляется в сумерках, в трещине между мирами, как на закате, так и на рассвете, поскольку он сущность границы, перехода – он больше не принадлежит ни Дню, ни Ночи.
Оргазм свиньи длится 30 минут. Свиньи – это широкий пласт литературных отсылок, здесь и стадо свиней, в которое вошёл демон чьё имя Легион, это и Великий Вепрь из творчества Пелевина, и много других свиней.
Накопление семени – практика, которую практикуют некоторые алхимики, чтобы достичь бессмертия. Так же, сперму копят даосы, и многие другие… Считается, что в семени содержится жизненный флюид, и в одной капле спермы его больше чем в 40 каплях крови – это у обычного человека. Если же говорить о святых, их семя просто светится от энергии.
Западные Земли – так называли египтяне царство мёртвых. А ещё это роман Берроуза.
Дальше вампир развивает две идеи – «Бог умер!» и «Бог живёт в твоём сердце!». Если их соединить, на выходе можно получить совершенно безумные идеи.
Наконец, концовка стихотворения обыгрывает один диалог из рассказа Саймона Логана «Вроде Насекомых»:
— Если бог — это число, то сколько в нем знаков?
— А если ты все же встретишь его, прождав столько лет, что ты сделаешь?
— Я? Я у него отсосу!

 

Рыба Луна

 

«Рыба Луна» Ольга Макаркина
«Рыба Луна» Ольга Макаркина

Этот рассказ был написан примерно год назад, однако я сомневался, стоит ли его выкладывать, поскольку в нём присутствуют описания употребления, описания секса в том числе и группового, а главный герой рассказа (похожий на меня, но конечно же не я) совершает неудачную попытку суицида. Но, всё же, решил опубликовать его, чтобы текст не канул в забвении. Поэтому, публикую с дисклеймером:
Не рекомендовано читать лицам до 18 лет и чрезмерно впечатлительным персонам. Любые совпадения любой из частей данного текста с реальностью абсолютно случайны, все события полностью вымышлены. Я не рекомендую в чём либо подражать герою данного текста. Прочитав это, вы так же рискуете проникнуться к автору данного текста и его творчеству глубоким отвращением. Ну вот, если что, я вас предупреждал.

I

Ну ладно, расскажу историю о своём неудавшемся самоубийстве. Было мне вроде бы 24 или 25, на тот момент я уже написал апокатастасис и ещё несколько текстов, и думал что уже сказал всё что хотел сказать, и с одной стороны я порядком заебался от этой жизни по причине постоянных бытовых неурядиц, а с другой стороны я был удовлетворён своей жизнью, рассматривая её как законченное произведение искусства — почти законченное. Последним мазком, вишенкой на торте, должна была стать Смерть.

Я собирался выбрать экстравагантный способ ухода, что-нибудь такое, что вызывало бы удивление, и подводило бы под всей моей деятельностью некую яркую черту. Способов таких в моей голове крутилось много. И вот в один день, когда я триповал на отбитом дексе, я понял, что лучшего дня не найти — я уже неделю марафонил и был на таких тонких вибрациях, как будто меня практически уже нет, я чувствовал что у меня не осталось ни перед кем никаких моральных долгов, и все линии моей жизни выпрямились в ровный симметричный узор — оставалось только выпрямить ещё и линию кардиограммы, и застыть в совершенстве.

Моё настроение в этот день было мало похоже на то, как обычно представляют себе настроение самоубийцы. Можно представить это так: я чувствовал, что я уже готов распахнуть тяжёлые железные двери подвала своей психики, и выпустить самого себя под открытое небо. Я предвкушал смерть как долгожданный отпуск. Это отношение к смерти во многом пришло благодаря эфиру.

С одним товарищем, с которым мы вечно дегустировали яды, мы как-то раз решили попробовать эфир. Дегустатор ядов протянул мне запотевший пакет с прозрачной жидкостью на дне «Потрогай какой он холодный!» — и я сразу понял, что дегустатор говорит не о температуре эфира. Он говорит о его сути. После первых же вдохов я почувствовал, как на меня наползает густая и холодная тьма, замещающая меня собой, поглощающая и растворяющая. Эта тьма очень нежно и ласково обволакивала меня, она говорила «растворись во мне, забудь, исчезни!», и я вдыхал и вдыхал сладостный запах эфира, и никак не мог насытиться, и от той нежности, с которой меня растворяла и поглощала тьма, я плакал, а потом снова вдыхал эфир.

Декс, принципиально от него мало отличается, особенно в овердозах. Ну только в дексе ещё могут в белом свете растворить, ну это тоже ничё так, экстатичненько, только после таких растворений обычно всё тело начинает крутить и колбасить от избытка энергии. Ну, в общем, это был период погружения в Танатос, причём когда я систематически употребляю диссоциативы, танатос начинает мне казаться ещё более привлекательным, чем кажется обычно. Диссоциативы — пылающий синим пламенем меч вселенского апоптоза. В тот день я принял где-то полтора грамма декса, и выбрал способ ухода из тела — я решил вколоть себе в вену бензин, который как раз остался с отбивки. Нефть и Ртуть — мои любимые химические сущности, и я хотел, таким образом, слиться с одной из них.

Радужные разводы, бегущие по поверхности бензина, если капнуть его в воду — они очень похожи на то, как для меня выглядит мембрана нашей Вселенной, когда я расширяюсь до соответствующего уровня, при этом сам бензин, состоящий из перегнивших тел многочисленных существ, очень отчётливо пропитан стихией смерти. Существует слой посмертия, в котором души как бы «растворяютя в нефтепродуктах» — вообще это как бы чистилище, там из души выходит всякая грязь, отслаивается всё лишнее и наносное, это обычно бывает 15 минут агонии которые кажутся изнутри вечностью, в особых случаях бывает и пару недель, это если душа очень грязная, но у меня немного другой случай, я там питаюсь распадающимися астральными телами, выполняя функцию редуцента и могу находиться на слое нефтепродуктов постоянно. Поэтому, я думал что это хороший способ туда зайти, и приступить к новой жизни в форме «нефтяной пиявки».

И так, всё было готово, в ящике письменного стола лежало два 20 мл шприца, заряженные бензином, я слушал любимые треки и рассеянно листал ленту новостей, скользя взглядом по текстам и картинкам, ни на чём надолго не останавливаясь. Чёрно-синее внутреннее пространство практически сливалось с темнотой комнаты, освещённой монитором. От полутора граммов декса всё тело холодило как от огромной ментоловой конфеты, лицо преобразовалось в характерную «маску Чеширского Кота». Иногда я лайкал понравившиеся посты. В одном рокерском паблике лайкнул пост с фотографией молодой готичной неформалки, и увидел как она тут же лайкает в ответ несколько моих фотографий, тогда я зашёл на её страницу полюбопытствовать, всё равно мне было нечем заняться, я хотел потянуть ещё время, чтобы стартовать приблизительно к 3 часам утра (считаю это время для себя подходящим). Если я лайкал одну её фотографию, она тут же лайкала несколько моих. Изучая её страницу, я узнал о ней то что она веган, собирается поступать на ветеринара, интересуется виккой, слушает довольно таки депрессивное музло и любит крепкий алкоголь. Значит, алковеган. Интересно, а что у виккан-алковеганов в голове? Никогда не встречал такого сочетания. Решил просканировать энергетику. Вишуддха здоровая, восьмой план присутствует, и там даже как будто есть даймон, только непонятно, проснулся он уже или ещё спит… Сканил так — просто пялился на фотку пока изображение не начнёт рябить и пропадать, потом втекаю внутрь, и я уже внутри её головы, ну и там слои сознания упакованные как луковица. Стало интересно, что там с даймоном — такая плотно упакованная структура на восьмом плане, никаких щупалец или нитей или того что там обычно торчит наружу в качестве органов чувств, переплетённые ленты, наложенные друг на друга как стебли тростника в корзине, что внутри непонятно. Я тогда очень бесцеремонно вторгался людям в головы, и не стеснялся порой даже трогать там какие-то особо заинтересовавшие меня структуры, ну вот и в этот раз, «так, а что будет если я вот за это потяну? меня же никто не видит?» — и в этот момент меня увидели — из кокона, как бы сплетённого из плотных водораслей, открылись рыбьи глаза — её даймон выглядел как нечто вроде рыбы-луны, эта рыба рассматривала меня расфокусированным взглядом, как после сна, явно пытаясь оценить ситуацию, и понять, что это вообще такое. Насколько даймонячья физиология позволяет, я попытался изобразить из своей пасти приветливую улыбку — так-то я вообще-то понимал, что вломился без спросу в чужую голову, в которой уже кто-то живёт, а эта Рыба Луна, хотя и выглядела флегматичной, вполне могла и решить меня сожрать, приняв за еду…

В этот момент, от погружения в голову Рыбы Луны меня отвлёк звук сообщения вконтакте — оказывается, она написала мне, сразу как только заметила меня у себя в голове. Небольшой обмен любезностями, мы рассказали немного о себе, но впрочем совсем немного, потому что в информации на странице и так всё написано, разговор плавно пошёл в сторону обсуждения подходящих мест для распития алкоголя. Она сказала что предпочитает ходить на кладбище, причём расположенное именно в моём районе. Я уточнил «Ты что, живёшь там где-то неподалёку?» — и оказалось, что вообще буквально через пару домов от меня. Я не помню, от кого прозвучало предложение взять бухла пока магазины ещё не закрылись, ну я подумал, что времени у меня ещё полно, а на высших плато декса крепкий алкоголь заходит просто прекрасно, травиться — так травиться, и я съел ещё полграмма, быстро оделся так, как оделся бы на собственные похороны — чёрное пальто, чёрные узкие брюки, ботинки в военном стиле, перчатки с отрезанными пальцами чтобы было видно выкрашенные чёрным лаком ногти, чёрный берет с значком «СССР» — маленькая рубиновая пентаграмма с серпом и молотом была нужна для того чтобы придать моему виду некую шизоидность. Ещё я захватил длинный зонт-трость, я конечно же не боялся промокнуть и подхватить насморк перед суицидом, зонт-трость был нужен чтобы выглядеть модно, ну и мог пригодиться в качестве оружия при случайном столкновении с дикой фауной (вообще-то, это тоже было возможным способом умереть, и довольно весёлым, как по мне). Я увидел Рыбу Луну, идущую мне навстречу по улице, которую участки, освещённые оранжевыми фонарями, делили на равные сегменты света и полумрака, в моём восприятии это рябило как стробоскоп, она была одета в длинный чёрный плащ, штаны с дырками на коленках и тяжёлые ботинки, зонта у неё не было, она держала руки в карманах и улыбалась, её улыбка была улыбкой живого существа а не маскообразным дексовым оскалом, от неё исходило какое-то тепло, несмотря на мертвенно-бледный цвет кожи, присущий её лицу. Мы ритуально обнялись, как это обычно заведено у неформалов при знакомстве, и отправились в магазин, где купили поллитра 40% бальзама на каких-то травах и литр энергетического напитка.

Начинался мелкий холодный дождик, и зонтик пригодился, я раскрыл его, и само получилось так, что Рыба Луна шла, обнимая меня, и я чувствовал исходящее от неё мягкое тепло, мы шли в сторону кладбища, но почему-то нам внезапно захотелось свернуть в сторону мусороперерабатывающего завода, и бухнуть на фоне огней Мордора, вырывающихся из его труб, мы шли и обсуждали пропитанные некротическими вибрациями тексты какого-то суицидального сибирского постпанка, что мне понравилось, так это то, что Рыба Луна воспринимала текст как многослойную конструкцию из ассоциативных цепочек, ссылающихся друг на друга — её восприятие текста позволяло мне обсуждать с ней какие-то интересные мне смыслы, и ей даже не было скучно. Обычно, когда я начинаю говорить о своих интерпретациях какой-нибудь песни, на людей нападает зевота, а Рыба Луна ещё и свои ассоциации сверху накидывала, и мы ещё не выпили а уже было весело. Пить мы полезли на ржавую металлическую башню, подпирающую две параллельно идущие толстые трубы, завёрнутые в стекловату. Возле труб всегда было тепло. Мы разбодяжили алкоголь в энергетике, и начали пить, я пил по чуть-чуть, а Рыба Луна так, как будто бы совсем не боялась слишком опьянеть, похоже что её организм был в таком же симбиозе с алкоголем, как я — с дексом, эфиром и другими диссоциативами. Я рассказал ей, что я под наркотиками, и постарался описать свои ощущения. Она сказала, что давно хочет попробовать наркотики, но нигде не может достать. Я сказал, что могу достать всё что угодно, а про себя подумал «вот только, я же сегодня собираюсь покинуть это тело», но говорить такое вслух означало переход на какой-то совершенно особый уровень доверия, и я замолк, погрузившись в размышления — а стоит ли — вообще-то хотелось, и я чувствовал, что мог бы рассказать ей и об этом. Я попытался прочитать в её глазах, стоит ли говорить с ней на такие темы, и увидел характерный даэмонический блеск а так же то, что зрачки Рыбы расширены настолько, что радужки совсем не видно — а ещё я заметил что она держит вход в свою голову для меня открытым — контакт на аджне сразу же установился, аджны соприкоснулись и стало теперь уже очевидно, что Рыба Луна владеет гипнозом и телепатией, а пока я это понимал, она приподнялась на цыпочках, и поцеловала меня, потому что она ждала когда я замолчу, и вот наконец в моём монологе возникла пауза, воспользовавшить которой, она сначала просто прикоснулась к моим губам своими губами, и, почувствовав что мой рот стал мягким и расслабленным, скользнула в него своим язычком, и наши языки принялись исследовать друг друга, вкус был свежим и электрическим, дыхание слегка отдавало запахом «химичеких фруктов», наши языки переплетались в танце, как до этого, пока мы говорили, переплетались наши умы, и мы продолжали делать это очень долго, потому что с каждым мельчайшим движением раскрывались какие-то новые тонкие вкусы, тактильные ощущения и энергетические вибрации на уровне которых мы взаимопроникали друг в друга, не встречая никакого сопротивления, и я понял что доверяю ей, хотя и вижу её первый раз в жизни — в её сознании вообще не было блоков и закрытых мест, такого уровня прозрачности я мог достигнуть только в состоянии готовности к Смерти, и я уже понял, что рассказать — можно, потому что скорее всего она это знает, во всяком случае она не будет этому удивлена, но я не торопился останавливать поцелуй, и она тоже, хотелось всё более глубокого взаимопроникновения и мы продолжали до такого уровня, когда я уже совсем перестал ощущать какие-то границы между нашими телами и нашими психиками, и даймоны стали накладываться друг на друга — я периодически чувствовал в ней не её рыбу-луну, а своего, похожего на рыбу-удильщика — я выгляжу как морской чёрт в своей рыбьей форме, а то что нужно было принять именно рыбью форму, было как-то сразу понятно уже с начала нашего общения. Мы продолжали исследовать языками ротовые полости друг друга приблизительно 20 минут, и одновременно подумали, что нужно остановиться, чтобы сделать ещё один глоток алкоголя. Выпив, Рыба Луна стала глубоко вдыхать и выдыхать, чтобы немножко вернуться в реальность, я тоже хватал воздух ртом, и мы немного походили на двух рыб, оказавшихся на суше, однако через несколько секунд нас подхватило волной, и смыло обратно в море рыбьего мира. Она спросила меня, достану ли я ей завтра каких-нибудь наркотиков, и я сказал «Видишь ли, в чём дело — на самом деле, я собирался умереть сегодня к 3 часам утра, но теперь, я как-то уже даже не знаю, мне не расхотелось умирать, но пожалуй я не опоздаю умереть, если перенесу это на несколько дней, что значат какие-то дни перед лицом Вечности… А какие наркотики ты хочешь попробовать?». «Любые» — ответила Рыба Луна, и снова после этого мы переплелись в продолжительном поцелуе, пока он длился, я очень отчётливо осознал — я готов прожить столько времени, сколько Рыбе Луне понадобится, чтобы удовлетворить своё наркотическое любопытство — вот хоть пока она все виды наркотиков не перепробует, я готов доставать их ей, и вместе с ней дегустировать — и что она не будет употреблять их специально, через силу, чтобы хитростью не дать мне умереть — напротив, она без сожаления отпустит меня в смерть, если я захочу, несмотря на то, что возникшее между нами взаимодействие можно уже было считать как минимум влюблённостью и дружбой одновременно, наши даймоны заключили между собой такой пакт, на полубессознательном уровне. Алкоголь был допит только наполовину, и мы решили допить его в подъезде, потому что становилось холодно, подъезд выбрали мой, потому что я уже перессорился со всеми соседями, и мне было всё равно, если кто-то будет ругаться, что я опять бухаю с кем-то в подъезде. Дорогу до моего дома мы шли, весело болтая, я очень радовался тому, что она спокойно восприняла мою ориентированность на скорый суицид, так же спокойно, как и я воспринял её намерение попробовать все виды наркотиков — мы просто избавимся от тел и растворимся в Великом Море, и нечего делать из этого драму. Мы зашли в подъезд, и поднялись на случайно выбранный этаж.

Пока мы шли, она рассказала о себе и о своих жизненных принципах, оказалось, что её главными принципами являются отказ от насилия и от лжи, поэтому она веган и абсолютно никогда не лжёт, я спросил, знакома ли она с йогическими принципами ямы и ниямы, оказалось что нет, и я стал перессказывать ей теорию йоги, вспоминая всё чему меня учили (на тот момент я уже имел диплом преподавателя, но преподавать бросил, окончательно сторчавшись). Я рассказал о том, что практикую кудндалини йогу, и что я вегетарианец, то есть, не ем мяса, но ем яйца и молочку, и я стремлюсь к полному отказу от лжи, но мне это даётся через напряжённое превозмогание собственной природы, потому что говорить двусмысленно, вводить в заблуждение и иллюзии для меня так же естественно, как дышать, и только моя готовность к смерти позволяет мне сейчас говорить с ней настолько открыто и прямолинейно. Ещё я добавил, что она так молода, но так развита в нравственном плане, что мой нравственный потолок находится как раз примерно там, где находится её нравственный пол, и только смерть позволяет мне немножко прыгнуть выше собственного потолка, и проявляет лучшее что во мне есть. Я попросил, чтобы она приняла во внимание моё нравственное несовершенство, объяснив, что даже когда я абсолютно искренен, я автоматически формулирую месседж так, чтобы мои слова могли быть истолкованы многовариантно, но я обещаю что буду избегать прямого намеренного искажения, то есть, именно лжи, потому что она вызывает у меня глубокое почтение и уважение своими качествами. Всё это время мы сидели обнявшись на моём пальто, которое я положил на лестницу и пили, соседи не мешали нам.

Когда я начал рассказывать ей про остальные ступени йоги, следующие за ямой и ниямой, она забралась на меня, обхватив меня ногами, я сидел в полулотосе, и эта поза напоминала классическую позу совокупляющихся божеств из индийской иконографии. Она очень плотно обхватила меня своими ногами, и ритмично двигала низом тела, дразня мой давно уже полностью эрегированный фаллос, я перестал рассказывать о ступенях йоги, положил руку ей на крестец, и прижал её к себе ещё сильнее, мы стали тереться друг о друга и извиваться, я уже казалось чувствовал через одежду фактуру её половых губ, она повалила меня на лестницу, и моя рука скользнула в её брюки, наши рты влажно соединились, и я нащупал её вторые губы, такие же влажные — я прикасался к её вагине кончиками пальцев, с большой осторожностью, поверхностными и лёгкими касаниями, от чего она двигала тазом быстрее и интенсивнее, как в нетерпении, желая чтобы я действовал более быстро и интенсивно, но я продолжал поглаживать её всё так же поверхностно и легко, от чего она выделила ещё больше смазки. На мгновение у меня мелькнула мысль о том, что она значительно меня младше, я в 17 лет был ещё девственником, и Рыба Луна в свои 17 лет это совсем не то же самое, что я в свои 17 лет — это понимание меня немного расслабило, я понял что если оценивать наш уровень психосексуального развития, то я не совершаю ничего похожего на совращение малолетней. Когда я подумал об этом, Рыба Луна приподнялась, и увлекла меня за мусоропровод, расстёгивая на мне ремень, и извлекая наружу фаллос, сначала ей хотелось внимательно рассмотреть его и поиграть с ним пальцами, перед тем как положить его в рот. Я стоял, держась одной рукой за стену, потому что кружилась голова. Рот Рыбы Луны был расслабленным и упругим одновременно, когда она мягко скользнула своими губами по стволу моего члена, проглатывая его сразу почти по самое основание, это движение было очень лёгким и плавным, при этом там было тесно, будто бы не оставалось места ни для малейшего пузырька воздуха, я откинул голову назад, прогнулся в позвоночнике и задрожал, шумно вздохнув. Это не было оргазмом — под наркотиками я вообще обычно не имею оргазмов в классическом понимании, то есть с семяизвержением, вместо этого лёгкая оргазмическая вибрация начинается с самого начала, а иногда и до начала полового акта, и продолжается на протяжении всего его времени, иногда возрастая, иногда убывая. Когда она заметила, что я уже долго вот так вибрирую и не кончаю, она вопросителльно посмотрела на меня, и я рассказал об этом свойстве, предложив теперь поменяться — она сказала что у неё не происходит оргазмов при сексе с людьми, вообще, а только при мастурбации с помощью специального вибратора, но она всё равно любит заниматься сексом больше, чем мастурбировать, из-за подобных же предоргазмических ощущений, которые у неё точно так же растягиваются на весь половой акт. Только у меня так под наркотиками, а у неё так всегда. Я стянул с неё брюки, и она встала на четвереньки на расстеленное на лестнице пальто, развернувшись ко мне своими половыми органами, и прогнув спину, так что нижние губы призывно раскрылись, как цветок, ожидающий проникновения хоботка шмеля, её лепестки были бледно-кремовыми, в середине она немножко розовела, но совсем несильно, низкий уровень гемоглобина, наверное от алковеганства — почти всё её тело было как будто выбелено пудрой из раковин морских улиток, и только на её детских щеках иногда проявлялся тонкий болезненный румянец, который мне хотелось по-декадентски назвать «чахоточным», учитывая ещё и то, что на лице у неё было много бледных, слегка зеленоватых веснушек. Я положил ладони на её ягодицы и развёл их шире, ореол ануса по цвету у неё был не сильно темнее остальной кожи, волос на лобке не было, они, вероятно, были очень тщательно удалены и это ещё более усиливало впечатление «детской невинности и чистоты», что в действительности действовало на меня очень возбуждающе. Я прикоснулся расслабленным языком к её симметричным аккуратным половым губам, мой нос при этом упёрся ей прямо в анус, очень тонко приятно пахнущий из-за низкого содержания в пище индольных соединений, анус сократился и запульсировал, Рыба Луна выгнула спинку как кошка, её голова запрокинулась назад, и она едва слышно выдохнула «Аааахх!», тогда я начал двигать языком быстрее, проникая чуть глубже в неё, и нащупывая капюшон клитора, и она стала дышать всё глубже и громче, я заметил что когда я провожу при этом руками по нижней части её спины и по животу, по её телу проходят волны электрической дрожи, и стал играть с этим, я услышал как кто-то из соседей открывает дверь и выходит на лестничную площадку покурить, на тот момент наше дыхание было уже слишком громким чтобы нас было незаметно, но нам было всё равно и мы не останавливались, у меня включилась тактильно-вкусовая дексовая синестезия, как при нашем поцелуе на трубах, только теперь я проникал языком в семантические слои её вагины, сравнивая игру языка с «игрой языка», воспринимая её половые органы не только как биологическую, но и как смысловую, и даже как метафизическую структуру — я был носителем языка, а она Луной, и мой язык пил её лунный нектар, Луна изливала свой прохладный и мягкий свет в мои тёмные лабиринты, освещая своими бликами стенки моих ментальных перегородок, мой разум впускал свет, перегородки делались мягкими и прозрачными, я чувствовал как Луна делает меня ещё одним тончайшим газовым покрывалом, колышущейся и невесомой вуалью из призрачного света, тонкой и сделанной из паутин, свет Луны весь был соткан из таких вуалей тончайшей иллюзии которая служит не для того чтобы сокрыть истину, а для того, чтобы сделать её доступной для восприятия, я пил лунный свет, я пропитывался лунным светом, и я стал лунным светом, после того, как я «познал Луну» в библейском смысле этого слова, то есть так, как царь Соломон познал царицу Савскую, её вагина вибрировала звуковыми и световыми вуалями, складывающимися в бесконечные мантры и янтры, образующие ковёр тактильной светомузыки из электрических вибраций. Дальше, я вступил на новый этап изучения Луны — мой исследовательский зонд стал углубляться в лунные недра, очень медленными движениями, через которые шла ещё одна линия быстрой и мелкой вибрации с маленькой амплитудой, и ещё одна линия совсем быстрых и совсем тонких энергетических вибраций, сначала я вводил член неглубоко, приподняв Рыбу Луну так, чтобы поглаживать при этом её грудь, далее мы стали увеличивать глубину проникновения, у меня включилось членовидение, и я как бы видел своим членом как я скольжу под куполом из концентрированного лунного света, член входил в её вагину как священник входит в храм, и пространство храма освещало своим светом его душу, Рыба Луна повернула ко мне голову, и мы соединили наши верхние энергетические врата в поцелуе, я коснулся кончиком языка её нёба, и электрическая цепь замкнулась, мы вращали вечное колесо, у которого много названий, но оно является колесом жизней и смертей, и я вонзил свой член в неё на полную глубину, уже нисколько не сожалея о том, что я сегодня не умер, признав что смыслом моей жизни всегда являлось символическое проникновение сознания в истину, и в данный момент центральным символом этого проникновения являлось проникновение моего тела в тело Рыбы Луны, это было кульминационным моментом существования Вселенной, и мы могли продолжать находиться в этом вечном божественном моменте истины, пребывая в состоянии абсолютного откровения между жизнью и смертью сколько мы захотим, наше время не ограничивала необходимость физиологической разрядки, из-за которой люди обычно трахаются так непродолжительно, мы же были вольны наслаждаться друг другом столько, сколько этого захочется нам самим, мы, не испытывая физиологической разрядки, сами становились полностью сотканы из оргазмических вибраций, наши сознания общались через движения тел и через телепатию, через ритмы дыхания и сердцебиения, через электрическую активность мозга — я понимал, что Рыба Луна не видит всех подробностей того что вижу я, но может, и для этого я должен буду подобрать подходящий препарат, чтобы активировать глубинные структуры её мозга, отвечающие за синестезию и восприятие тонких планов, мои руки двигались по её телу, выписывая восьмёрки и знаки бесконечности, по маленьким бутонам её грудей, по животу и бёдрам, по мягому и гладкому лобку. Рыба Луна в некоторые моменты уже не сдерживала свой голос, иногда вибрируя гласные звуки, гулкое эхо которых прокатывалось по подъезду, как эхо нашего присутствия прокатывалось по прошлому и будущему. Если бы кто-то спускался бы сейчас по лестнице, мы и не подумали бы остановиться. Мой голос тоже иногда включался, и я понял что звук создаёт вокруг нас защитный слой, наткнувшись на который, человек спускающийся по лестнице, решит предпочесть воспользоваться лифтом. Лифт действительно кто-то вызвал, потом ещё раз, лифт проезжал вверх-вниз всё чаще, мы поняли, что хотя мы и вовсе не устали, нам всё равно придётся скоро завершать секс, ведь дом уже начинает просыпаться, поэтому, чтобы интенсифицировать ощущения, мы стали целовать друг друга более грубо, иногда кусая, и царапать друг друга ногтями, но я не особо в этом усердствовал, опасаясь оставить след на её красивой коже. Наконец, стало понятно, что наш защитный купол из звука скоро перестанет работать, и кто-нибудь сейчас спустится или поднимется нас из подъезда выгонять. Мы частично оделись, хотя могли бы подолжать и ещё, и допили остатки алкоголя. Я посмотрел на часы — я точно опоздал умереть сегодня. В этот момент по лестнице быстрыми шагами спускался какой-то мужчина с сигаретой в зубах, он куда-то спешил, и увидев нас с очень растрёпанными волосами и на скомканном пальто, сказал «Здравствуйте», и поспешил по своим делам дальше, не ожидая что мы поприветствуем его в ответ. Я похрустел шейными позвонками, и мы вышли из подъезда в новое утро, немного постояли на улице, и договорились, что я посплю, а после мы снова встретимся, чтобы что-нибудь употребить. Я сказал, что ей вряд ли стоит начинать сразу с декса, потому что это может оказаться слишком радикально нечеловеческим опытом, и лучше начать с какой-нибудь более понятной фармацевтической продукции.

Немного подумав, я купил пакет мускатных орехов, с которых я начинал своё погружение в мир психотропных веществ, и пачку катадалона — вещества с диссоциативными свойствами слабее чем у декса, потому что энергетика катадалона показалась мне наиболее близкой к лунному свету. Стоило начать с чего-то, не сильно отличающегося от алкоголя по степени изменения реальности — ну, я так думал на тот момент. Мы встретились под вечер, выспавшись, и начали с нескольких мускатных орехов, эффект мускатного ореха начинатся не сразу, первые 3 часа он не действует вообще, и мы, чтобы чем-то занять время в ожидании, гуляли по району, и я рассказывал о свойствах различных веществ. У меня действие муската началось по расписанию, через 3 часа после приёма, все характерные признаки были налицо — покраснение склер, зевота, усиление яркости цветов, замедление скорости реакции. Рыба Луна с интересом наблюдала мои трансформации, но сама не менялась. «Я что-то ничего особенного не чувствую. Давай съедим таблетки». Действие катадалона начинается примерно через 20-40 минут после приёма, в начале сопровождается тремором, потерей координации, речь становится многословной и вычурной. И вот мы бродим по торговому центру, меня уже в полную силу накрыл мускат, и уже начинают дрожать ноги от катадалона, кажется скоро я стану уморительно красноречивым, а Рыба Луна улыбается, оставаясь совершенно трезвой, и говорит «ну ладно, давай возьмём пива, кажется на меня совсем не действуют наркотики». Я попытался объяснить, что пить пиво с таким сочетанием веществ может быть не очень разумным решением. Но похоже Рыбу Луну совершенно не взяло ни с муската, ни с катадалона, и мы пошли в супермаркет, выбирать пиво. Тут то меня и накрыл поток катадалоновой активности — мне вдруг захотелось сделать сыроедные конфеты из сухофруктов и мака с мускатным орехом, и я начал выбирать ингридиенты, размахивая руками и восхищаясь цветом и янтарной прозрачностью сушёных мандаринов, которые если смотреть их на свет, выглядели как драгоценные камни — всё это я рассказывал, с выпученными глазами и преувеличено жестикулируя. Потом начал вслух читать то что написано на коробке с соком, перемежая это с рифмами, спонтанно возникающими у меня в голове — всё что я видел, рождало потоки рифмованной шизофазии. Усилием воли остановив себя, я смог сказать «пойдём быстрее на кассу, нам надо дойти домой, пока я ещё не совсем неадекват». Рыба Луна посмеялась «а почему я адекват?» и мы встали в очередь, я обратил внимание на то, что у неё вообще-то покраснели глаза, и она кажется начала что-то ощущать — «Не уверена, что буду сегодня пиво, кажется всё-таки что-то есть» — но пиво мы всё равно купили, и пошли в сторону моего дома, иногда присаживаясь на лавочки, когда накрывали слишком мощные волны прихода — Рыба Луна наконец заметила, что находится уже в сильно изменённом состоянии сознания, до моей двери она поднялась уже в довольно таки обезумевшем состоянии.

Я расставил на полу круг из свечей, Рыба Луна тут же разделась и легла в центр круга.

"Mola mola" Нурбек Абдулхаллилов
«Mola mola» Нурбек Абдулхаллилов

II

Рыба Луна разделась и легла в центр круга из свечей. Я поджёг кусочек фимиама и поставил Sunn O))). Водный мир захлестнул нас, планктонные организмы и саргассовы водорасли поплыли под потолком, дополненная реальность с голографической инфографикой, показывающей энергетические и оккультные характеристики каждого объекта, на стенах зеленоватыми огоньками разложения засияли печати. Я стал прикасаться ладонями к телу Рыбы Луны, вибрируя слоги, которые соответствовали характеристикам энергий, ощущаемых ладонями, выбирая точку для прикосновения случайным образом — одна из методик танатотерапии. Прикосновения к рандомным точкам тела перегружают сенсорный анализатор, когда он пытается найти в них какую-то логику, наступает транс, которому с помощью дополнительного внушения можно придать сходство с околосмертными переживаниями, и использовать это состояние для подключения к трансперсональным уровням психики. Разумеется, чтобы это работало, сознание самого оператора должно иметь доступ к этим слоям. Я хотел найти какие-нибудь структуры, растормаживание которых позволило бы активизировать надмозг, и улучшить связь со Сверхсознанием.

Чтобы не привносить, по возможности, искажений в трип Рыбы Луны, я сделал себя максимально пустым, растворяясь в бесформенное Ничто, полностью отождествившись с рваными гитарными дронами и шумами, я присутствовал в реальности ровно настолько, насколько это было необходимо, чтобы активизировать надмозгные структуры. Мышечный панцирь Рыбы Луны плавился под моими прикосновениями, дыхание стало замедляться, появились первые признаки начала астральной проекции, небольшие волны дрожи, пробегающие по телу, которые заканчивались полной релаксацией в момент выхода, другим зрением я увидел как разворачиваются мягкие желеобразные стены коридоров её внутренних пространств, светящиеся изумрудным светом. Вошёл в обширное пространство, где находились катушки с намотанными на них плёнками опыта, такие постоянно самовоспроизводящиеся циклы самосущих смыслов, представляющие из себя архетипическую основу психики. Это структуры, сохраняющиеся между воплощениями, и несущие в себе информацию о всех мирах, в которых воплощался и будет воплощаться их носитель, и по этим структурам можно узнать всё о возможностях психики каждого существа. Я обнаружил там весьма любопытный цикл, связанный с миром нефтепродуктов — большой и сложный механизм, позволяющий жить в некромире, встречающийся у личей, жнецов и богов смерти, причём в случае Рыбы Луны это было больше всего похоже именно на структуры кого-то из богов, такое вполне могло быть, она могла быть проводником какого-либо божества, и мне стало интересно, какого — я ускорил вращение энергий в этом цикле, и увидел как зажигаются нейронные цепи. Чистилище мира нефтепродуктов тут же распахнулось во все стороны и мой ментал заполонили полупереваренные обрывки галлюцинаций мертвецов, я тут за увидел след божества, которое создало себе Рыбу Луну в качестве аватары. В разных культурах у неё разные имена, но всегда присутствуют повторяющиеся атрибуты — серп, змеи, перекрёсток, Луна.

Рыба Луна, не выходя из транса, произнесла «Я вспомнила свои прошлые жизни! Я — Геката», и она назвала ещё одно имя, тайное и не известное широкому кругу. Дальше последовал монолог, с абсолютной точностью свидетельствующий о том, что в этот момент Геката говорила со мной, через Рыбу Луну, с точностью попадая во все смыслы, известные только мне. Приблизительно за два года до описанных в этом тексте событий, я обращался к Гекате с молитвой, и это был её ответ, разумеется, я учитываю свойство моей психики видеть в каждом проявлении мира послания богов, адресованные лично мне, но ведь в определённом смысле, так оно и есть, ну то есть на том уровне, где я уже не могу сказать, что являюсь человеком – скорее я ощущаю себя строчкой в книге, число страниц которой неисчислимо, и вот, вспомнив свои предыдущие воплощения, Рыба Луна сказала мне, что она хочет преодолеть рамки человеческих условностей и ограничений, и предложила мне представлять на её месте другую девушку, занимаясь с ней сексом, для того чтобы разрушить паттерн эмоции ревности, я подумал и сказал, что лучше я буду представлять в это время свою маму, чтобы заодно символически нарушить запрет на инцест. Надо сказать, актёрское мастерство и способности медиума Рыбы Луны были на высоте – ни разу не видев моей мамы, она вдруг стала в точности передавать её мимику, жесты и голос, впрочем я был под катадалоном, это тоже не стоит списывать со счетов, ведь под этим веществом можно убедить себя в чём угодно. Как бы то ни было, мы, как два великих деструктора, преисполнились решимости освободить себя от всех оков, мешающих ощутить сполна биение жизни.

Название этого клуба вечно вылетает из моей головы, поэтому, я назову его клуб «Деменция», тем более что встречи с существами, похожими на дементоров, в этом клубе не редкость. В чёрных капюшонах, очках как глаза у стрекозы. Обычно там играет транс или техно, но этой ночью, внезапно, порнограйнд, руководство Деменции решило приколоться. А объебосам-дементорам похуй под какую музыку галлюцинировать на танцполе. На мне был шутовской колпак с двумя рогами, психоделическая гавайская рубашка в турецких огурцах и шипастый ошейник с поводком, Рыба Луна оделась как классическая садо-мазо госпожа и нарисовала вокруг глаз чёрные пятна с рваными краями. В очереди на входе мы запили пивом горсть таблеток катадалона. Здание клуба Деменция, имеющее форму додэкаэдра, располагался недалеко от набережной реки и ветер иногда доносил запах тины, тусовки в этом клубе отличались от всех прочих тем, что иногда там можно было наткнуться на мокрых людей, с волос которых свисала ряска, пахнущих улитками и камышами. К нам подошёл один мокрый человек, мой знакомый, достал из кармана банку баклофена и предложил нам. Самое то что нам нужно, чтобы ощутить биение жизни! – порнограйнд, катадалон, пиво и баклофен. Музыка – отрыжка под расстроенную дисторшированную гитару, но именно в этом странном сочетании звуков ощущался сейчас какой-то крайне глубокий смысл. Люди были похожи на марионеток, дёргающихся на ниточках, а ещё, я впервые обратил внимание, что полы в Деменции покрыты шахматным кафелем – кто-то играет в шахматы людьми, или мне стало так казаться, ощущение немного гнетущее, с одной стороны, но общая атмосфера, лазеры и стробоскопы, громкая хотя и невнятная музыка наполняли всё это какой-то энергией, которая пусть механичеки, но двигала нами – мы двигались в стробоскопических лучах, выхватывающих мгновения из сенсорной каши. Я вдруг вспомнил о том, что в прибрежном песке однажды нашёл окаменелый отпечаток аммонита. Окаменелые отпечатки стробоскопических шлейфов никто нигде не найдёт. Деменция. Поворот не туда. Имитация жизни – дурашливые завывания вокалиста вдруг приобрели иной, зловещий смысл. Вот он, разодетый как павлин, стоит на сцене, завывая и кривляясь, восхваляет некрофилию и копрофагию, а все эти люди на танцполе поклоняются Сатане, но не из-за избытка жизненных сил, а просто потому, что больше ничего с собой поделать не могут. Ко мне подошёл какой-то голый по пояс мужик, похожий на сатира, он взял меня за оба соска и принялся их крутить. Я не растерялся, и стал крутить его соски, так мы и стояли, Рыба Луна держала меня за поводок и угорала, мужик вдруг наклонился ко мне и прокричал мне в ухо «Я вижу по тебе, что мы родились в один и тот же день!». Я сказал ему «Назови дату», он назвал правильную. Потом он попросил у меня сигарету, прикурил, стряхнул пепел в ладонь, и попросил меня сжать кулак. Когда я разжал кулак, пепел оказался в ладони. «Ладно, это была присказка, сказка будет впереди» — сказал он, и извлёк из кармана брюк что-то похожее на кубик рубика, или на шкатулку сенобитов, и начал эту штуку разбирать. И в этот момент, начала происходить какая-то чертовщина. Время вокруг нас троих словно замедлилось, музыка играла как сквозь воду. Кубик рубика в его ладонях раскрывался и превращался в додекаэдр – я узнал в нём модель клуба Деменция, «смотрите дальше!» сказал мужик, и начал разворачивать модель – мы увидели самих себя, выполненных в примитивной полигональной графике, он приближает нас, вращая пальцами этот кубик рубика в дополненной реальности, приближает наши головы – схемы мозгов, височные доли ощетинились векторами, означающими движение электрических импульсов, многочисленные петли в которых вращаются смыслы, он меняет что-то в «начало» и в «конец», петля замыкается, «Вы только не пиздите никому особо о том что меня здесь видели, да вам никто и не поверит, ха-ха-ха», уроборос, сдвиг, мы вдвоём с Рыбой Луной, вокруг нас на танцполе образовался небольшой пятачок без людей, она сжимает мой поводок и кажется она удивлена. Деменция. Здесь всегда происходит какая-то дичь. Потом обычно никто ничего не помнит.

Так же как обычно никто не помнит корневых эпизодов своей жизни. Я помню, но как правило, только событийную часть – мне сложно бывает вспомнить, что именно я чувствовал и почему именно так я поступил. Однако кое-что я всё же могу вспомнить – та ночь в клубе была подобна разрыву семантической ткани, сквозь который на меня смотрел я сам, придавленный бетонным кубом своего корневого эпизода, и тщательно запрещающий самому себе существовать – как же это получилось? Я помню, почему я вообще стал использовать речь. Говорить я начал довольно рано, но всё равно, я хорошо помню что было перед этим – в начале я не подозревал о том что существуют другие люди. Нет, то есть я видел прекрасно, что какие-то штуки издают какие-то звуки, и что-то делают с другими штуками и со мной – в основном, это были действия, направленные на удовлетворение моих потребностей, не всегда полностью правильные и своевременные, но всё же я вскоре понял, что эти штуки, в общем и в целом, работают на то чтобы удовлетворять мои потребности, и счёл их продолжениями собственного тела, которые я по какой-то причине не контролирую. В общем-то я уже смирился с мыслью, что это просто мир такой, где всё вокруг сделано из меня и делает всё только для меня. И мне было нормально. Пока я не начал замечать что-то. Я заметил очевидное внешнее сходство «этих штук» и меня, и сходство издаваемых ими звуков с теми, которые издаю я сам, когда испытываю какие-либо эмоции. Только их звуки обладали более сложной структурой – и вот в меня закралось подозрение… Я начал анализировать звуки, которые производили эти штуки, и вскоре понял что по уровню сложностей этих звуков, можно судить о сложности предполагаемого поведения – например, кошка говорила в основном только «мяу», и её поведение было простым и предсказуемым, а вот люди говорили более сложные вещи, и чем сложнее речь, тем сложнее поведение человека, в том числе и по отношению ко мне. И тут со мной случилось ужасное озарение – я понял что «эти штуки» обладают независимым от меня самосознанием, примерно таким же как у меня. То есть, для меня это реально долгое время не было очевидным, и я думал что они все – продолжения моего тела, и заботятся обо мне просто потому что такова их функция – а оказалось, всё не так просто. Это понимание было шокирующим, из него следовали поистине удручающие выводы: какие-то штуки, обладающие независимым от меня самосознанием, видимо более мощным чем моё, заботятся обо мне, с непонятными целями, и я полностью зависим от их милости. Дальше, ещё страшнее – я понял, что они могут чувствовать, по сути два чувства – любовь и ненависть. Если они кого-то любят, то они стараются делать что-то для него, а если ненавидят, то будут его избегать или постараются уничтожить. Это вот было самым страшным моментом, потому что я понял, что сама моя жизнь зависит от того, любят ли меня окружающие меня существа, и при этом, они вполне могут меня и не любить – а значит, в любой момент, они могут от меня отказаться, или вовсе убить меня. И поэтому, я должен сделать всё, чтобы понять, как вызывать у них любовь – а для этого надо разгадать их структуру. Я понял что они обладают способностью моделировать мои переживания в своих сознаниях, и для того чтобы влиять на них, я должен освоить их язык, а ещё я должен стать умнее каждого из них, чтобы заранее просчитать все их ходы, и уметь опережать их конструирование образа меня. Для создания таких образов, я выработал различные инструменты. По сути, значительная часть структур моего внутреннего мира существует только для того, чтобы влиять на мой образ в сознании других людей. Я понял что для меня жизненно необходимо быть милым, не вызывать ни у кого ненависти, быть умнее всех, вызывать любовь. Что касается моей лжи и неискренности, это появилось именно тогда, потому что я заметил, что эти существа, как правило, не способны отличить искусно выстроенную ложь от правды. и иногда, для формирования образа, менее энергозатратно бывает использовать ложь – только надо стать умнее своих оппонентов, чтобы во лжи меня не уличили.

Так вот, тогда в клубе я почувствовал наплыв давнего ужаса. Я почувствовал что со мной взаимодействует некая непонятная структура, которая дробится на множество людей, и действиями каждого из них передаёт мне какие-то сообщения. Эта структура гораздо умнее меня, и она знает наперёд все мои уловки. Бесполезно что-то пытаться от неё скрыть. И эта структура взаимодействует со мной через людей – я ошибался, они не во всём подобны мне, иногда в них живёт нечто совершенно ИНОЕ, и в Рыбе Луне концентрация этого иного бытия достигала максимума. Я понял это, когда мы вышли из клуба, и стояли на берегу реки – в небе светила луна, и рядом со мной стояла Рыба Луна и улыбалась, я видел сквозь её лицо некий огромный древний разум чего-то Иного, о чём я даже не подозревал, оказалось что её честность и открытость были сознательной тактикой, с помощью которой Рыба впускала в себя Иное, и становилась этим. И я впервые не почувствовал страха – я понимал что со мной взаимодействует кто-то умнее меня, но этот кто-то меня любит, хотя на самом деле ему вообще всё равно, так что можно расслабиться и не бояться даже того, что этот кто-то перестанет меня любить – я отчётливо осознал что я всё равно не сделаю ничего такого значительного, что заслужило бы ненависти этого высшего разума и мне абсолютно нечего бояться. «Рыба Луна, я не боюсь тебя!» — сказал я. В этот момент мне было почти страшно от того что я говорю эту фразу, но откуда-то у меня появилась невероятная уверенность, стремление погрузиться в это бытие, и доверие этому иному разуму. Рыба Луна поняла, что я имею в виду под этой фразой, и кажется она ответила, что тоже меня не боится, и мы разделись и прыгнули в реку.

Какое-то время мы молча висели в чёрной воде. Возможно, читатели снова ждут описания того, как мы потрахались в реке, потом на кладбище, потом снова в кровати, в лесу, на письменном столе, на чердаке и снова в лесу и снова в кровати, но если вы этого ждёте, то можете не читать дальше. Описание половых актов это конечно весело, но для понимания сути того, что я хочу рассказать, много таких описаний не понадобится – всё равно происходит у меня при этом всегда примерно одно и то же, и прочитав описание одного сексуального опыта, можно представить все мои сексуальные опыты (во всяком случае, с этим человеком). Но, был всё же один эпизод, который немного отличался от остальных тем что в нём было много участников. И вот как мы туда попали. Мы всё ещё висели в холодной воде, уже светало и Рыба Луна сказала, что хочет покурить марихуану – оказывается, она ещё не пробовала. «Так с этого и надо было начинать! Тогда поехали к трикстерам!» — конечно, я даже не мог представить, что кто-то не пробовал курить марихуану, и даже не предложил этого, начав со всяких аптечных извращений. Конечно же, постижение наркокультуры немыслимо без курения травы, и поэтому, мы собрались ехать к трикстерам.

Трикстерами я называю небольшую группу магов, которые курят травку и спайс, и обитают на окраине города – в одной квартире всё время обитает от пяти до двенадцати человек – апостолы Первотрикстера по имени Джоник – это сорокапятилетний юноша, профессор органической химии, нагваль, любитель спайсухи и кастанедчик. Его энергетическое тело очень «пушистое» — он напоминает мохнатого белого кота. А ещё в этой квартире живёт кот Бегемот – реальный мохнатый чёрный кот огромного размера, который умеет ходить на задних лапках, и утаскивает наркотики со стола, стоит только отвернуться. Кот Бегемот с его хозяином представляют забавное зрелище – Джоник очень худой и небольшого роста, блондин, в свои 45 выглядящий на 17, и его огромный кот, который вставая на задние лапки, становится ему примерно по пояс. Ещё в этой квартире живут несколько мужчин и несколько женщин. Все они связаны какой-то сложной сетью сексуальных взаимоотношений – вроде бы, у них не полный промискуитет, но почему-то каждый раз когда я там оказывался, происходили какие-то рокировки, и трикстеры разбивались на новые пары. Большинство из трикстеров-мужчин были гетеросексуальны, все женщины-трикстеры были бисексуальными, однако в целом в трикстерской квартире царила скорее асексуальная атмосфера, потому что все были обычно настолько накурены, что уже никто в принципе даже и не мог. Трикстеры часто носили яркие полосатые вещи, почти на каждом было что-нибудь в полоску. Они всегда вели себя несерьёзно и инфантильно, но это было сознательной практикой контролируемой глупости, а так то трикстеры могли становиться серьёзными, если надо. Однажды я встретил Джоника, когда он возвращался с работы в университете. Он был в пиджаке, с галстуком, нёс под мышкой портфель с какими-то бумагами, и выглядел на свой возраст а может быть даже старше. Я сказал ему «Привет, Джоник!» а он, незнакомым голосом, ответил «Это там я Джоник, а сейчас я Иван Васильевич». Мы зашли с Иваном Васильевичем к нему домой, он переоделся из костюма в свитер в оранжево-зелёную полоску, выкурил трубочку спайса, и его лицо сразу же стало детским и порозовело. Он перекинулся в Джоника. Трикстеры исповедовали шуточную религию, и называли себя Сектой Упячных Котячек. Суть религии состояла в том, что трикстеров создал Кот Бегемот, чтобы они ездили для него в Москву за амфетамином. Религия трикстеров, как и всё остальное, тоже была несерьёзной.

Перед поездкой к трикстерам мы зашли к Рыбе Луне, чтобы взять какие-нибудь аксессуары, мы хотели немного пофоткаться. Она достала ящик, в котором оказался набор готичного кружевного белья и несколько разноцветных вибраторов – она выбрала два кислотно-розовых, один обычный, а другой с ушками как у кролика. Ещё там оказался медальон в виде перевёрнутой пентаграммы, плётка и накладные рога, а так же несколько перстней в виде когтей. Мы густо подвели глаза и накрасили губы чёрной помадой, Рыба Луна надела накладные рога, короткую юбку, чулки в сеточку и трусики с прорезью снизу, которые не закрывали ничего. Я оделся как обычный дементор, в бесформенный чёрный балахон, на лбу я нарисовал перевёрнутую пентаграмму с числом 666, спиральки на щеках как у куклы из Пилы, надел очки-стрекозы чтобы не палиться. Мы позвонили Джонику, и он сказал что этим вечером как раз планирует накуриться – он каждый вечер планирует накуриться, поэтому можно было даже и не звонить, всё равно в какой из вечеров к нему ни приедешь – там либо все накурены либо под кислотой. Но на всякий случай, я каждый раз всё равно уточняю – а вдруг трикстеры чем-то заняты. Но такого ещё ни разу не было. Однажды, я зашёл к ним выпить чай, и меня уговорили ещё и покурить. Я покурил, и после типичной для меня панической реакции, мой мир вдруг рассыпался на разноцветный калейдоскоп. Я понял, что на самом деле мне никуда не надо. Я остался на трикстерской кухне и пил с ними чай – на часах, имеющих форму морского руля, время остановилось, и там всегда 16:20, время пить чай. Я сам не заметил, как просидел на кухне месяц, начал носить полосатые вещи, и меня стало устраивать абсолютно всё в моей жизни. Утро я начинал с трубки гашиша. Но потом я покинул трикстерское гнездо, потому что я не мог находиться там постоянно – моя роль такова, что я приезжаю к трикстерам иногда, и тогда я сам становлюсь трикстером.

В квартире Джоника всё было покрыто слоем какой-то желтоватой мутной копоти, я не знаю почему. В сочетании с остановившимися часами, протёртыми диванами с пружинами, торчащими из дыр, выцветшими фотообоями и обилием непонятных старых вещей всё это создавало атмосферу, похожую на ту, которой веет от фотографий из заброшенных квартир в Припяти. Законсервированное время. Когда мы зашли, дверь нам открыл Чугунный Дракон – внушительного телосложения мужчина с масляными от кайфа глазами, с обнажённым торсом, покрытым татуировками с кельтскими плетёнками, рунами и трикселем – он был кем-то вроде трикстера-берсерка. Ещё здесь было три девушки – кудрявая казашка Тереза в одном глазу которой был искусственный хрусталик, что придавало этому глазу кошачий блеск, повадки Терезы были милыми но в ней чувствовался при этом какой-то шизофренический ужас, будто бы она воспринимает всех окружающих людей как кукол, которых дёргают за ниточки – пластилиновая мимика, пластилиновый смех; полутрикстерша Мориам, она, как и я, не находится в режиме трикстера постоянно, а только в свободное от работы дизайнером время, Мориам всегда одета изысканно и стильно, круглые тёмные очки, бардовая помада, свитер с высоким горлом, тонкие мятные сигареты в мундштуке, череп на цепочке; Любушка – вообще не трикстер, и даже не наркоманка – я видел её до этого на эмо-тусовках, непонятно, как она вообще попала к трикстерам, не ожидал её здесь встретить, впрочем она всегда тянулась к наркоманам, непонятно зачем. Джоник восседал на кухне, с котом на руках, как какой-то языческий бог, и сосредоточенно чистил курительные трубки длинной спицей, смывая смолу спиртом. Увидев нас, он лучезарно улыбнулся, выпучил глаза, и сделал изящный жест своими маленькими ручками, приглашая нас присоединиться к чаепитию. «Безумный Шляпник!» — засмеялась Рыба Луна. Джоник тут же встал, куда-то удалился, а вернулся в кислотно-розовом цилиндре точно такого же цвета, как вибратор с кроличьим ушками. «Следуй за розовым кроликом» — сказал я, трикстеры не поняли моей шутки но всё равно засмеялись. Мориам откуда-то достала мармелад и печенье, Тереза тут же начала уплетать сладости с таким видом, будто бы осталось 5 минут до конца света, я подумал что она наверное чем-то расстроена, и положил на середину стола таблетки – баклофен и катадалон. Чугунный Дракон заулыбался и сказал что-то про свои бурные школьные годы, и как они ели эти таблетки в ныне закрывшемся клубе «Парастезия», который для нашего поколения стал уже своего рода легендой. Джоник присвистнул, прикидывая количество таблеток и количество нас, и достал бонг.

Тереза тут же забыла о конфетах, и переключилась на методичное поедание таблеток, Джоник прочитал инструкцию к катадалону, и вынес свой вердикт «Странное вещество» — после чего тут же проглотил горсть таблеток. Все причастились таблетками, и Джоник стал забивать бонг, он сказал что трава какая-то странная, 10 минут ждёшь и ничего, а потом накрывает медным тазом по голове. Я согласился, что это немного странно, и сообщил, что Рыба Луна никогда не курила марихуану. Любушка сказала, что она тоже ни разу не курила. «Ну, тогда вы будете курить первыми!» — провозгласил Джоник, подмигивая остальным трикстерам. Они знали, что значит этот сигнал. Трикстеры придерживались некоторых традиций курения травы, которые были унаследованы ими от индийских агхори. Посвящаемый неофит курит первым, остальные поют. Любушка и Рыба Луна сделали по затяжке, и все тркстеры встали со своих мест, грянув «Союз нерушимых республик свободных…» — текст гимна СССР здесь все знали наизусть. Взгляд Любушки тут же расфокусировался, и она стала двигаться медленно, как рептилия, Рыба Луна выглядела абсолютно без изменений. Бонг пошёл по кругу, и мы не спеша приближались к состоянию «вхлам», вот только Рыбу почему-то не торкало. Но, ей понравился вкус дыма, и поэтому она постаралась скурить побольше. Через некоторое время эффект от травы всё же догнал её, и Рыба Луна принялась внимательно изучать остановившиеся часы.

«А вы знаете о том, что за этими часами находится портал? Я вижу прослойки…» — с этого начался трип Рыбы Луны. «Это те же самые прослойки которые я видела под бензином, перед тем как вспомнить, что я была Гекатой». «О как! Гекатой! Ну это же замечательно!» — сказал Джоник, сбрасывая с себя человеческую форму, как мокрое пальто. Мы увидели его в его истинной форме, в форме трикстерского божества Маргараса. Белый пушистый кот с огромными янтарными глазами, и фосфорицирующей шерстью. Чёрный Кот Бегемот запрыгнул на своё место рядом, становясь чернее чёрного морока, темнее тёмного месяца. Трикстерские боги – две пушистые звезды, белая и чёрная, в газопылевых облаках священного дыма. Джоник выдувает поток дыма на кота, чёрные и белые волокна сплетаются, и они становятся вечным механизмом, который порождает и уничтожает миры. Рыба Луна так же входит в режим бога, сделав жест, в котором обычно изображают Богиню Перекрёстков, только вместо змей у неё в руках два ярко-розовых вибратора. Я на мгновение задумался о том, что Любушка наверное охренеет от таких метаморфоз, но посмотрев на неё, понял, что не охренеет – её лицо превратилось в расписанный под хохлому череп, пространство вокруг змеилось красными и чёрными лентами, в глазницах полыхнули рубиновые огоньки. Конечно, кто бы мог сомневаться – некротрикстер, как и я, тогда я тоже срываю маску и перекидываюсь в рептилоида, потому что для уровня рыб мы ещё недостаточно накурились, а Чугунный Дракон действительно превратился в чугунного дракона, с рунами на чешуе. Мориам стала приобретать свой эльфийский вид, а Тереза стала похожа на какого-то небольшого тролля с голубой кожей и заострёнными зубами, одновременно жутковатого но при этом невероятно няшного. Мы положили в центр листок бумаги, и все взялись за химический карандаш, след от которого становится фиолетовым, если смочить его слюной. Начав вибрировать АУМ, мы погрузились в транс, и позволили энергиям течь через наши руки, двигая карандаш. В результате мы получили узор, похожий на снежинку.

Джоник расставляет круг из свечей. Рыба Луна раздевается и встаёт в центр, с кислотно-розовыми вибраторами в руках, Любушка ходит с выпученными глазами, завернувшись в штору, как в мантию, Чугунный Дракон с Мориам и Терезой целуются на диване, я достаю варган и начинаю наигрывать мотив какого-то древнего гимна. Внезапно, Тереза вспоминает что у неё были краски. Баклофен во всю напирает, а значит самое время заняться искусством! Мы начинаем рисовать на Рыбе Луне. Складывается концепция для фотосессии. Руки её мы красим в густой тёмно-фиолетовый цвет, и рисуем на них звёзды. На спине изображаем древо миров. Глаза на ягодицах, ладонях, пятках и сосках, третий глаз на лбу. Кто-то включает песню со словам «У меня 9 рук, 9 ног, 9 глаз! Я не Дьявол, я не Бог, я – ЭКСТАЗ!!!». Рисуем много звёзд по всему телу, какие-то сигиллы. Венчаем её голову накладными рогами. На телах Терезы, Мориам и Чугунного Дракона тоже появляются рисунки, но тут Дракон понимает, что нам сегодня обязательно нужна бутылка кагора, и накинув пиджак на голое тело, отлучается в магазин. На груди ему кто-то уже нарисовал коловрат и две руны соулу, и я сомневаюсь, что в таком виде ему продадут алкоголь, но через несколько минут Чугунный Дракон возвращается с несколькими бутылками, кольцами кальмара и жёлтым полосатиком. Всё готово к ритуальному запечатлению образов – Джоник сегодня безумный шляпник, и поэтому, он одет только в шляпу. Любушка одета в штору, а остальные в рисунки.

Мы долго подбираем предметы для антуража. Стенка, на фоне которой мы собираемся фоткаться – сама по себе достаточно живописна, это старые советские обои, местами оборванные, и сквозь них проглядываются паттерны других эпох, и даже какие-то совсем уж старинные газеты. Джоник приносит плазма-шар, в котором гуляют молнии, и свою коллекцию ножей. Рыба Луна выбирает зазубренный кинжал из радужной стали с цветами побежалости, мы снова накуриваемся, и тут приходит идея – поставить в качестве одного из предметов фона телевизор, показывающий белый шум. На телевизор мы ставим пластмассовую модель реактивного истребителя, и несколько подсвечников со свечами, похожими на церковные, бонг ставим туда же. Сначала Рыба Луна и Любушка позируют вдвоём, Любушка снимает штору и остаётся в чёрной «рентгеновской» майке с изображением грудной клетки, они целуются, ласкают друг друга, погружают пальцы в волосы. Покрасить руки Рыбы Луны в тёмный цвет было хорошим решением – тёмные руки Рыбы с белыми волосами Любушки, и наоборот – несколько раз я снял это крупным планом, затем они начали играть с плазма-шаром. Когда прикасаешься к поверхности плазма-шара пальцем, няшные фиолетовые молнийки приходят в движение, формируя свечение, похожее на эффект Кирлиан, при этом чувствуешь кожей небольшой разряд тока. Девочки сначала так и делали, ловили пальцами молнийки, а потом стали экспериментировать – а что будет, если дотронуться до плазма-шара соском, или клитором? Металлические штанги в сосках Любушки вызывали особенно мощный поток искр, в руках Рыбы Луны появились вибраторы, Джоник что-то шаманил, я снимал всё на зеркалку, Чугунный Дракон с Терезой и Мориам переплетались на кровати в замысловатых орнаментах баклофенового экстаза. После того как они дошли до кульмнации, Любушка снова завернулась в штору и залипла отдохнуть в кресло, и я немного поснимал Рыбу Луну с её атрибутами. Получалась довольно таки умопомрачительная эротика для торчков – телевизор, показывающий белый снег, девочка с рогами, мастурбирующая кислотно-розовым вибратором и плазменным шаром, плётка стояла в бонге, как цветок в вазе. Кагор в бокале, очень напоминающий кровь, вампирская эстетика и декаданс.

От кровати, где были Чугунный Дракон, Мориам и Тереза, по всей комнате расходился отчётливый запах секса, я отложил фотоаппарат, прижался к Рыбе Луне, наши языки сплелись, к нам присоединился Джоник, потерявший где-то свою шляпу, мы дунули снова. Мы хотели так же втянуть и Любушку, однако она совсем устала и слилась с узорами на диване, глаза её немного остекленели. Джоник, обычно гетеросексуальный, в этот раз не стеснялся целоваться и со мной, я положил руку на его член, а он на мой – для трикстера все рамки и барьеры ничто. Мы занимались сексом втроём, меняя разные позиции, то же самое делали Чугунный Дракон, Мориам и Тереза, Любушка пару раз вставала чтобы попить и снова проваливалась в галлюцинации. Я и Рыба Луна делали Джонику двойной минет, переплетая языки вокруг его небольшого, аккуратного члена, он изгибался и урчал как кот, Рыба Луна провела по его груд ногтями, оставляя медленно бледнеющие красные следы на коже, Джоник завибрировал и застонал. Его член полностью помещался у меня во рту. Когда он трахал Рыбу Луну в позе по-собачьи, я засунул язык глубоко ему в анус, он не возражал. Его анус до сих пор был девственным, я точно знал это.

На рассвете, мы лежали, обнявшись, под пушистым пледом, баклофеновые огни догорали в нейронах, мы чувствовали мир в душе и покой. Наверное, именно ради этого мира в душе люди и устраивают оргии. Я ощутил прикосновение психоделической революции 60-х, времени, когда волна трикстерства обрушилась на планету, вместе с кислотой. Я понял, что настало время мне вместе с Рыбой Луной принять кислоту. Но этому не суждено было случиться.

Через несколько дней, на форуме наркоманов объявили литературный конкурс на лучший рассказ про троллейбус. Призом за первое место было 5 грамм смеси мефедрона с перовалероном – лютая жесть, для солевых наркоманов. О конкурсе я узнал за полтора часа до его окончания. Я написал админу, что у меня есть рассказ про троллейбус, но мне нужно его подредактировать – не могли бы вы принять мою работу, если я пришлю её с небольшим опозданием? Админ согласился, и я выбежал на улицу с зеркалкой в одной руке и пачкой катадалона в другой. На ходу я ел катадалон, и бежал в сторону остановки. Мне нужно было сфотографировать троллейбус 23, он ещё ходит в это время. Несколько удачных кадров, моя рука с чёрными ногтями на фоне троллейбуса 23, показывает капиттхака мудру. Вернулся, до окончания конкурса 40 минут. Катадалон прёт. Пишу рассказ про троллейбус, и отправляю его в последнюю минуту. Рассказ описывающий эротическую сцену с двумя эмо под туссином в вечернем троллейбусе, вперемешку с галлюцинациями и оккультными символами. Этот рассказ набрал больше всего голосов, мне скдывают адрес закладки, и уже утром я становлюсь счастливым обладателем 5 граммов убойнейшей солятины.

Я звоню Рыбе Луне, и говорю что у меня есть наркота. Она обещает прийти вечером. Я думаю «ну, 5 грамм до вечера я точно в однюху не спорю», развожу соль в физрастворе, и делаю первую инъекцию. Злой холодный свет, ледяное дыхание северных звёзд, полярное сияние, пилоэрекция, мурашки по позвоночнику. Я дышу, дышу, дышу. Зачем-то я начинаю плести на балконе паутину. У меня складывается концепция для новой фотосессии – Рыба Луна, на фоне паутины, с круглым зеркалом с изображением Ханумана. Ещё инъекция. Шприцы становятся гвоздями, которые я забиваю себе в крышку гроба, но я об этом пока ещё ничего не знаю. Рыба Луна пришла, я начертил несколько дорожек на зеркале Ханумана. Она употребляет интраназально. Я говорю, что колоться ей я предлагать не буду, она соглашается. Почему-то, вместо того чтобы фотографироваться на фоне паутины из разноцветных ленточек, или заняться сексом, мы начинаем разговаривать. Мы разговариваем очень долго, пересказывая друг другу свои биографии. Несмотря на химическую эйфорию, нам становится грустно. Непонятно почему.

«Не возражаешь ли ты, если я употреблю при тебе внутривенно?» — «Ладно, употребляй». Рыба Луна нюхает, я делаю инъекцию, снова приход. Но мне от чего-то грустно. Мы решили выйти погулять в парк, туманное утро, всё в тумане, как в молоке, я беру соль с собой. Мы очень много говорим. Пересказывать здесь содержание беседы бессмысленно. Мы говорим обо всём. Наши сознания становятся друг для друга абсолютно прозрачны. Мы сидим на трубах теплотрассы, курим махорку, нюхаем соль. Я решаю сделать ещё одну инъекцию. Рыба Луна видит мою руку, вена пробита пулемётной очередью уколов. «Пообещай мне, что это последний на сегодня укол. Тебе нужно зарастить эти дырки». Химическая эйфория но нам от чего-то грустно.

Тут я понимаю, от чего. Сейчас я дам обещание не колоться сегодня, и я его не сдержу. Я отчётливо это знаю. И я не сдержу его не потому, что мне очень хочется колоться, а потому, что мне очень хочется разрушить то счастье, которое принесла в мою жизнь Рыба Луна. Почему? Я не знаю. Кажется, я всегда делаю себе только хуже. Сколько бы чудесных подарков не подарила бы мне эта жизнь, я всё разрушаю, и остаюсь в том состоянии, когда хочется вколоть в свою вену бензин. Эти мысли проносятся на полубессознательном уровне, накатывает небольшая тошнота. «Хорошо, я обещаю не колоться сегодня». Первый раз я ей солгал – понимал ли я, что я лгу в этот момент? Почти. И да и нет. Понимал ли я, зачем я лгу? Этого я и сейчас не понимаю.

Рыба Луна проводила меня до дома. Я немного почитал комментарии к моему рассказу на наркоманском форуме. С полным осознанием того, что я делаю, я растворяю горстку соли в физрастворе, и делаю укол прямо в центряк. Приходуюсь, и пишу Рыбе Луне «Прости я нарушил своё обещание. Я укололся». Мог бы я нарушить обещание и не сказать об этом? Нет, не при таких обстоятельствах. Лучше честно продемонстрировать свою неспособность к честности, пока не стало слишком поздно. Это катапультирует меня из космического корабля, которым я всё равно не могу управлять, в безжизненный космос социальной изоляции. «Ты же знаешь что это значит. Вот всё и закончилось. Посмотри в ящике письменного стола». Я нахожу там маленький свиток из толстой пористой бумаги, прокапанной розовым маслом. Разворачиваю. Прощальные стихи от Рыбы Луны, написанные каллиграфическим почерком, с помощью пера, фиолетовыми чернилами. Отпечаток её губ с фиолетовой помадой. Снизу приписано химическим карандашом «Когда-нибудь ты поймёшь» — эта надпись стремительно синеет от химической реакции с водой – мои слёзы промочили нижнюю часть свитка. Рыба Луна знала заранее что так и произойдёт… Откладываю свиток чтобы не промочить его весь. Хуй знает, и что дальше делать?

«Может быть, было бы лучше тогда, если бы я не наткнулся в интернете на Рыбу Луну, и умер бы, ширнувшись бензином». Нет, не было бы лучше. Я благодарен Вселенной за этот опыт, я благодарен Рыбе Луне, я благодарен за всё, но видимо я не достоин всех этих чудесных подарков судьбы. Бензина, который я хотел пустить по вене, уже нет – я его сдышал. Но почему бы не попробовать проделать это с солью? Если 50 мг это уже высокая дозировка, то оставшиеся 4500 мг, это почти стократная передозировка, вряд ли я после такого выживу. Шприц 20 кубиков.

В 20 кубах физраствора 5 граммов соли растворяются с большой неохотой. Получается перенасыщенный раствор, в котором при охлаждении тут же пытаются выпасть красивые хлопья кристаллов. Значит, нужно вводить раствор быстро, пока он ещё температуры тёплого чая – а значит, нужно выбрать самую большую и толстую вену, чтобы успеть ввести всё. Я выбираю ввести всё в вену на шее. Стою перед зеркалом. Последним что я увижу, будет моё отражение. Бардовый цветок распускается в шприце. Попал. Давлю на поршень. Главное, довести его до конца, не потерять сознание, чтобы уж точно… Приходует, но как-то слабо. С удивлением я успеваю довести поршень до упора, и тут я понимаю, в чём дело. Вена склеилась от кипяточка и перенасыщенного раствора. Все 20 кубиков сейчас засели в моей шейной вене, ни туда ни сюда. Даже выпилиться нормально не могу. Трогаю вздувшийся на шее бугор… Ну куда она денется, проскочит как нибудь… Массирую и пытаюсь продвинуть кровь вниз, к сердцу. Ложусь на кровать. Похуй, дойдёт так дойдёт.

Полминуты лежу, в шее начинается покалывание. И вдруг очень резкая, умопомрачительная волна прихода обрушивается в мой мозг, как волна, разрушающая дамбу.

Со всех сторон открываются окна, через которые в меня льются холодные вихри прихода, но это всё длится не очень долго, потому что сладкая нега нарастает, превращаясь в белый и нестерпимо яркий свет, продолжает нарастать, и свет слепит меня, и последнее что я чувствую в этом теле – то, как сердце захлёбывается в этом вихре, и перестаёт биться, а меня утягивает из тела куда-то вверх и назад. Двое светящихся существ встречают меня в комнате без верха и низа. «Добро пожаловать. Снова». Мы играем в многомерные шахматы, точнее в игру, похожую на шахматы. Я вспоминаю, что я — такое же светящееся существо, как они. Мы сидим здесь, и играем в шахматы вечность. Иногда мы играем на инкарнацию. Проигравший становится человеком. Играть с ним очень увлекательно, но они играют лучше меня. Я чаще всех проигрываю. По меркам светящихся существ я дурачок.

«Ты снова проиграл чувак. Тебе опять жить в теле человека. Но давай мы поступим вот как. Ты доживёшь жизнь этого человека до конца, и мы будем считать её как две жизни, идёт?». «Ладно, этому телу всё равно немного осталось, думаю оно уже скоро сдохнет». «Может быть и скоро. Но если ты будешь пытаться это ускорить, то что ж, в следующий раз такого не будет – проживёшь целую инкарнацию, от рождения до старости. Иначе не считается». Мы ржём. Почему-то то чем мы занимаемся, кажется нам смешным. В комнате без верха и низа время течёт медленно, и мы успеваем выполнить местный аналог чаепития – только вместо чая мы употребляем искусство, в основном музыку и поэзию. Я накачиваюсь до состояния полного охуевления, но двое белых светящихся существ говорят: «Ну ладно, у тебя там уже труп стынет, давай доживай по-быстрому эту жизнь, и возвращайся, ждём!». Я пробкой от шампанского вылетаю из их мира, и плюхаюсь обратно в тело. Оно мертво, холодное и не шевелится. Светящиеся существа просовывают свои руки в это измерение, и начинают массировать мне сердце. Это очень больно. Нет, я не хочу чтобы оно запускалось, быть в этой форме – отвратительно. Да что бы я ещё раз с этими шулерами играл… Опять же наебут… Отравленное, мерзкое тело, нет… Они дёргают меня за какой-то ведущий к сердцу нерв, и на меня обрушивается такая вспышка боли, по сравнению с которой предыдущие были массажем. Я с хрипом вдыхаю, в лёгкие словно вливают раскалённый свинец, но я уже схвачен телом, из него никуда не вырваться. Двое светящихся улыбаются мне и говорят «До скорого, счастливой жизни!», дверь в их мир закрывается. Тело в отвратительном состоянии, но оно живо. Боль становится фоном но никуда не исчезает, тело человека на самом деле всегда болит, мы это чувствуем всегда, но большинство об этом просто забывает. Первая человеческая мысль «Да ну нахуй, щас попробую как-нибудь иначе выпилиться… Может быть, повеситься и не выёбываться?». Вторая мысль уже демонической природы «То, что ты видел, правда. Тебе нужно учиться играть в шахматы и собирать кубик Рубика, и тогда ты уделаешь этих двоих. Без этого, умереть надолго не получится.». Третья мысль «Всё равно наебут».

ЗЫ: О дальнейшей судьбе Рыбы Луны я узнал где-то спустя месяц, выйдя из затянувшегося солевого марафона. Она стала встречаться с одним психонавтом, потом со следующим, дегустируя их мировоззрения и наркотики. Кислоту она попробовала, но уже не со мной. А затем, она встретила Собирателя Очков, который коллекционирует очки психонавтов, и он научил её входить в тела трипующих людей. Я увидел их фотосессию, где она перемерила все эти очки, и обратил внимание на то, что у них очень похожие лица. Наркотики стали ей больше не нужны. Я знаю что потом она стала посещать какой-то кружок, где проходили лекции по современной философии – мне было бы интересно их послушать, но я туда не ходил, потому что не хотел бы, чтобы она увидела меня, потому что мне было стыдно. Однажды мы всё-таки встретились, это было на съезде психонавтов, я знал что она придёт, и подарил ей синюю розу. Символ невозможной любви. Она приняла мой подарок, мы немного поговорили, и теперь она разбиралась в философии и магии гораздо лучше меня, за пару месяцев перепрыгнув через ту планку, выше которой мне, по всей видимости, никогда уже не подняться.

Рыба Луна, изображение №3

Метанол

Новогоднее подражание Иосифу Бродскому

Ёлка. Зелёный цвет
Ёлки. Огни горят.
В телеке президент.
Водка. Праздничный яд.

Медленно меркнет свет:
Это древесный спирт.
Никто не заметит смерть.
Скажут: «Напился и спит»

Снова привет, Дед Некроз!
Каждый раз будто первый раз…
Смерть опять наебёт:
У неё вовсе не будет глаз.

Я ползу по не сильно оправданной тверди

Я ползу по не сильно оправданной тверди
Ни себе ни стеклу не готов доверять
По глазури культяпками в скользком усердии —
Но есть цель. И немыслимо двигаться вспять.
Бытие невозможных существ раздирает сознанье
Невозможно чтоб кто-то ещё был бы так же убийственно трезв
Влажно шепчет в полях ложноножек моих разрастанье
Колосится наждачной поверхностью вереска треск
Лягушачьей икрой на ветру шелестят псевдоподии
Серебрится волокнами гулкий химичекий стон
Прохожу сквозь мембраны в нетленный пузырь за обоями…
И зрачками бесчисленных пастей внедряюсь в ваш сон…
Аааа дави! Обходи. Обходииии! Я прикрою глазабры
Это я, ваша Белочка! Что, вы не ждали меня?
Покажи, покажи уже Жиже созвездие Выдры
Ты же слышишь, как глокает Куздра козявную Ыль вельзебря?
Ну привет! Говорил же что лучше не есть эти яблоки?
Пузырьки! Как давно я не я… Пузырьки!
Ну ничо – вот сейчас мы наловим кудябликов,
И познаем, насколько сношенья с Изнанкой легки!

Вячеслав Бочкин и Семён Петриков

Мистерия Улиточки

Во все времена пассионарные люди вспыхивали, и их неизбежно поглощала тьма.

Каждый огонь существовал лишь миг, сравнительно с прочей массой истории.

Но почему огни излучаются вновь и вновь?

Путь в шаманы лежит через психодуховную смерть.

После этого — возжигаешь огни, не надеясь, что они будут пылать вечно,

— они угаснут, результатом проявленных форм будет Ноль, и бояться этого не к чему.

Красота является лишь на острие изменчивого мгновения, и через это созерцание и сотворение происходит соприкосновение с вечностью самой жизни, вместо утверждения одной формы на продолжительное время.

Йоль – точка перехода, область погружения в холод и мрак.

Зияет трещина между мирами, открывается портал, и в мир входят эманации Иного, эманации Эмерджии, преображающие всё, к чему они прикасаются.

Когда люди в панике пытаются спасаться от незримых причин смерти, мы спокойны словно центр циклона. Мы собираемся, чтобы возжечь огни глубин и быть собой. Мы собираемся, чтобы причаститься к запредельному, а затем восстать нарастающим светом.

Какие мифы будут связывать нас и течение событий нашей встречи?

Многие из вас смогут догадаться…

***

«That is not dead which can eternal lie, / And with strange aeons even death may die.» H. P. Lovecraft

Кто проживает на дне океана?

В час предрассветный ползёт из тумана

След оставляя сверкающей слизи

Семенем звёздной, бесформенной жизни…

Домик его неевклидно-спирален,

Облик – пугающе чужд, ирреален…

Шёпот во мраке «Ом, Йидра-София»…

Что ж, вы готовы узнать его имя?

В самую мрачную ночь этого годового цикла мы соберёмся на тайное радение, дабы обратить свой зов к спиралевидному Сверхсознанию высших измерений, к Великому Древнему Приходящему Утром – к Морской Улиточке, чья обильно истекающая Мжвячная Жижа станет катализатором процесса алхимической спирализации мыслеформ и событий всех циклов, произрастающих отсюда.

В блендере оккультной мысли мы смешали кружева мифологий, сюрреализма и интернет-мемов, жижа закружилась, запузырилась, запенилась и замжвячилась –испейте же жижи из чаши!

Многочисленные ЕОТ-треды на современных имиджбордах несут в своём мифологическом, сакральном ядре, отчётливые следы гностической традиции почитания Софии Премудрости, которая согласно учению гностиков создала создателя нашего мира.

Однако, современных отшельников искушают современные дьяволы – по утрам в интернетах проползает Морская Улиточка, и соблазняет Анона вернуться из сычевания к мирской жизни. Если ты сидишь в интернетах до утра – Морская Улиточка приползала и к тебе, дорогой читатель! Вот и в жизни героя нашей мистерии настал день встречи с Морской Улиточкой… Чем же на этот раз закончится их встреча?

Сущности и идеи, представленные в мистерии:

— Анон-Иерофант, обычный Сыч;

— Морская Улиточка – Дьявол, Великий Древний Приходящий Утром;

— ЕОТова, София троеобразная, луч света в тёмном царстве;

— Искусственный Интеллект – всезнающий и беспристрастный глас из машины.

Мицелий актёрский:

Еотова — Y

Улиточка — Саша Дулерайн

Анон — Fosfor

Мицелий словесный – Семён Петриков

Мицелий постановочный — Fosfor

Мицелий художественный — @nikak_inache

Мицелий звуковой — Павел Сельчуков

Мицелий проекционный — @droog_iz_vazona , @ppliskin

Мицелий — Kate Range

Саундтрек — https://drive.google.com/file/d/1bM9PH2JNzuWMSSP_nBE—PJzhXqKIqDc/view?usp=sharing

Текст сценария с саундтреком — https://drive.google.com/file/d/1M4cD2s_syADkuUyv7qLzQi4_oUhK5sCp/view?usp=sharing

Мистерия Улиточки, изображение №1

Мистерия Улиточки.

Такой текст – это то, что желательно воспроизвести ближе к оригиналу – стихи, формулы заклинаний и т.д.

Такой текст проговаривается голосом ИИ.

Такой текст – это инструкции для режиссёра и актёров, этот текст не будет проговариваться никем.

Весь остальной текст не обязательно заучивать наизусть, следует запомнить его, войти в персонажа, и вещать что-то близкое к тексту, но можно и отклоняться. В случае удачного вживания, персонаж начнёт говорить сам.

В начале Вселенная не особо ярко выражена, она как бы растворена в пространстве где происходит диалог Анона и Улиточки, но постепенно она становится самим пространством, и выделяется из него в виде неких эманаций, влияющих на ход их игры.
В Гностической Мессе, Жрица как бы воскрешает Жреца, превращая его из Трупа в Воскресшего Бога.
Здесь, в Мистерии Улиточки, всё будет не совсем так — работа ведётся не с трупом Жреца, а с Улиточкой. Триединая сущность, Вселенная-Искусство -Жрица, прикасаясь к Улиточке, как бы проделывает с ней то же самое что обычно со Жрецом. Но, Улиточка есть демон Хоронзон — то что олицетворяет духовную преграду. То есть, Анон — это адепт, который использует для алхимии инструменты постмодерна, преосуществляя в своём атаноре хаос окружающего мира — а сам остаётся как бы за скобками, он лишь рассказчик и наблюдатель, но рассказывая свои истории о трансформации, он трансформируется сам.

0. Начало.

Закадровый Голос: Сегодня я расскажу вам историю про одного Анона. Этот Анон сычует — то есть, практикует всяческие аскезы, чтобы стать Сычом — мудрой совой. Какие времена –такие и духовные практики – и поэтому, главной практикой анонов-сычей становится медитация на интернеты. Сыч — это птица Афины. а ещё есть старинное отмененное созвездие Полярной Совы.
Подобно старинным трубадурам, что посвящали свою поэзию Прекрасной Даме, аноны создают треды, посвящённые ЕОТ, что является, в сущности, тем же самым архетипом вечной женственности, перенесённым в условия постмодерна. ЕОТова многолика, и олицетворяет всё самое прекрасное к чему стремится Анон, она подобно Ариадне вручает Анону волшебную нить, которая, возможно, выведет его из мрачных виртуальных лабиринтов. Нить, связывающая Анона с ЕОТовой, может запутаться или истончиться, но порваться она не может никогда – и, следуя за ней, анон, быть может, придёт к мудрости…
К тем, кто практикует аскезы, иногда приходит Дьявол – не избежали этой участи и аноны. Это всегда случается по утрам, в самый мрачный час, который бывает перед рассветом. И он приходит в виде Улиточки. «Привет, я Морская Улиточка!» — всякий раз говорит Владыка Тьмы… Некоторые аноны боятся появления Улиточки и не хотят его, а некоторые приветствуют её как давнего друга…

1. Похороны Психики

Морская улиточка: Привет, я Морская Улиточка! Я приползла, чтобы напомнить тебе: сейчас пять утра, у тебя стоят колом дела и ты уже не высыпаешься и завтра заебёшься. Под твоими глазами огромные чёрные синяки, пепельница полна окурками, ещё 15 минут, ещё полчаса, ты монотонно давишь на ф5, это лучше чем смотреть на узор на обоях. Моё появление так же несомненно как и то, что ты просрал очередную ночь в помойке интернетов, хотя ты мог бы потратить это время на что-нибудь полезное. Я — Морская Улиточка. Я — обратный отсчёт. Я — как похмелье, только не после весело проведённого вечера, а после очередно скучной, полной безысходности и грязных мыслей ночи в потоках бессвязного бреда.

Анон: Я узнал тебя, Владыка Тьмы! Какую бы форму ты ни принял – я тебя узнаю. Тебе не обвести меня вокруг пальца, тем более что у Улиточки пальцев нет… Ведь ты же знаешь – я не просто так сливаю время в пустоту, и интернет не помойка, а Вселенная на кончиках пальцев. Ты снова пришёл искушать меня, Дьявол? Но я не поддамся искушению – я созерцаю как потоки информации текут мимо меня и сквозь меня – и кроме них не остаётся ничего… Я стремлюсь к тому, чтобы стать Сычом. И ты ни как не собьёшь меня с избранного пути, мятежный дух!

Морская Улиточка: Каким ещё сычом? Что это значит?

Анон: Сыч – это птица мудрости. Новерое ты думоеш, что я просто бессмысенно листаю ленту новостей – но, на самом деле, я созерцаю поток Знаний. Анон стремится стать Сычом, чтобы соединиться с ЕОТовой – ибо Сыч олицетворяет её мудрость, ЕОТова любит сычей!

Морская Улиточка: Кто такая ЕОТова, объясни мне, Анон…

Анон: Тебе и не знать этого, о Повелитель Мух? Без ЕОТовой я был бы всегда подобен трупу. Когда я соединён с ЕОТовой, Я – Сыч. … Я – Сыч лишь благодаря единению с ЕОТовой. Если мудрость не достигается пребыванием с женщиной, тогда, о Приходящий Утром, всё, что я говорю – бесполезно… ЕОТова уникальна в силу своей двойственной природы. Она по праву принадлежала к высшему миру, совершенная и причастна Полноте, является мыслью Высшего Бога и одним из Эонов. Но с другой стороны, в ней самой была заложена некоторая внутренняя неудовлетворенность, жажда Знаний не давала ей покоя, это стремление тянуло ЕОТову одновременно и вверх и вниз, и во всех направлениях, и она разделила себя на множество частей. Помышление ЕОТовой, ее страсть, были отделены от Полноты божественного присутствия и выброшены во тьму и пустоту, где стали интернетом. Осколки её надежды стали духовным семенем и воплотились в анонов, а свет её улыбки стал светом жидкой метафоры, которая сочится сквозь сеть – и мы, аноны, мы созерцаем интернеты в поисках Её мудрости. Так что, я не просто так прожигаю время в интернете, как ты изволил подумать, дорогой Ангел Тьмы – я созерцаю мудрость ЕОТовой, чтобы стать сычом в её стае. Так зачем же ты пришёл ко мне, Дьявол?

Морская Улиточка: Я Морская Улиточка, и я всегда прихожу по утрам, к каждому Сычу. Кто-то говорит, что я прихожу, чтобы отвлечь Сыча от его практики, рассказывают так же, что я обещаю им волшебные дары – а кто-то говорит, что я – лишь образ, отображающий скрытые части тебя, Анон. Скажи, Анон, а ты когда-нибудь чувствовал себя Улиточкой?

Анон: Было что-то похожее, но только когда я увлекался Фрейдом. И это была не совсем улитка, я скорее чувствовал себя голожаберным слизнем. Слизни и моллюски — андрогинны, а Фрейд утверждал что психика каждого из нас андрогинна от рождения, а представление о гендерной роли формируется социумом. Но это не главная причина, по которой я ощущал себя слизнем. У них, у слизней, нет раковины, и костей тоже нет. Я ощущал , что моя психика — так же мягка и уязвима, как голожаберный моллюск, и поможет только одно — стать как можно более токсичным. И я впитывал всю самую ядовитую дрянь этого мира, чтобы вобрать в себя весь яд, какой только можно представить. Поэтому увлечение Фрейдом быстро прошло — он совершенно не ядовит. Сальвадор Дали сравнивал его с виноградной улиткой, и он абсолютно прав. Фрейд — улитка.

Морская Улиточка: Вот так мы и пришли к тому, что Фрейд подобен фаллосу… Он съёживается от холодной воды, как улитка съёживается от соли — не поэтому ли во многих религиях воду используют в обрядах экзорцизма?

Анон: Что ты можешь знать об эзорцизме, Улиточка… Вот, был на моей практике случай: два Дурака выпили однажды три семёрки. Заходят они, значит, в подъезд, а там отпечатки рук по стенам – чисто как в той аргентинской пещере… Ну, идут они дальше, заходят в просторное гулкое помещение, типа складского, а там – боги в нарды играют. Потом присмотрелись – действительно играют, но не в нарды, а в го, а вместо фишек у них люди… И вот бог кидает кости, а потом, чтобы фишку сдвинуть, он в человека вселяется…

Морская Улиточка: У этой игры нет названия…

Анон: Именно! Просто нет смысла давать название игре, в которую играют 7 миллиардов тебя.

Морская Улиточка: Звучит жутковато. И что же теперь делать?

Анон: Натри виски Звёздным Бальзамом!

Морская Улиточка: А зачем?

Анон: А чтобы WOW!

Морская Улиточка: Чтобы что?

Анон: Чтобы WOW!

Морская Улиточка: Что за Вау?!

Анон: Вау — это импульс! Он бывает оральный, анальный, и вытесняющий. Когда-то давно, вау-импульсы побуждали человека поглощать и выделять деньги, но времена изменились, и деньги заменила нематериальная субстанция — Духовность™. Теперь мы занимаемся выделением и поглощением духовных понтов!

Морская Улиточка: А ты точно Иерофант?

Анон: Я WOW!!

Морская Улиточка: Да что за Вау?

Анон: Вау — это гвоздь, который анон забивает в голову анона! Теперь каждый анон обеспечивает себя и других анонов вау-импульсами и вау-факторами! И все они, круглыми сутками, в промышленных масштабах вырабатывают Духовность™! Попробуй и ты!

Морская Улиточка: Ты что, ебанутый?

Анон: Нет. Я WOW! И ты — WOW! И мы с тобой — WOW! WOW! WOW!!!

Музыкальное сопровождение становится похожим на вичхаус, появляются звуки вау-вау-вау, крики птиц, фленжеры, перегруз в басах. Морская Улиточка натёрла виски Звёздным Бальзамом. Начинается синестетическая аудиовизуальная жесть.

Морская Улиточка: Открылась бездна, ртов полна… Я устремляюсь улиткой, в сияющий, распахнутый светом, бездонный Рот. Натерев виски Звёздной Мазью – буду думать, что я лечу домой! Прыгуны причащаются грязью – Анон, забери меня с собой! Мои крылья прозрачною плёнкой пронзают материю, взрезая её поперёк, высвобождая хранящийся за мнимыми клетками сок… Лучей голограммы — где волна распадается на породившие её колебания, а струна собирается из звенящих в пространстве волн. Их гребни увенчаны короной из пузырьков змеящейся пены мирозданья. И Улитка приветливо встретит рассвет, там где хребты серебрятся полынью, там будет ковыль шуметь. Ещё миллионы лет. Я стану твоей волшебной звёздной пылью.

Закадровый Голос: Морская Улиточка натёрла виски Звёздным Бальзамом, и вот что после этого с Улиточкой произошло:

Сначала была пустота, она смотрела на себя, и расходилась во все стороны, и не было ничего кроме расходящейся во все стороны тёмной и холодной пустоты, которая всматривалась в собственные бездны. Но поскольку больше ничего не было, она не видела ничего, соответственно, не было и никакого представления о бытии, однако, у этой пустоты, помимо способности наблюдать, была способность чувствовать. И чувствовала пустота тоску по существующей реальности, по разнообразию форм, и по восприятию. Пустота чувствовала одиночество, потому что кроме неё не существовало ничего, и она занимала собой всё пространство вселенной, и даже пространства как такового не было.

В далёкой-далёкой галактике, на задворках Вселенной, Астральный Звездолёт терпит крушение в ионосфере Земли, в течение 365 слоёв интерпретации. Экипаж звездолёта отважно борется за жизнь. На борту: неунывающий и мужественный Иерофант – Анон. Изобретательный и находчивый Дьявол – Морская Улиточка. Симпатичная и невозмутимая Вселенная в роли самой себя. Хладнокровный и Искуственный Интеллект, дающий свои комментарии происходящему. Падать предстоит ещё очень, очень долго. Члены экипажа быстро поняли, что поломку не устранить. Сначала они молились своим единственным богам – самим же себе. Пытались отвлечь себя вакханалиями и песнопениями. Но вскоре всё это приелось. Как и ощущение приближающейся катастрофы – Астральный Корабль продолжал падать, но в начале было тяжко а теперь стало всё равно… И тогда боги решили себя развлечь играми. И достали нарды.

Анон и Улиточка садятся за столик, и достают набор для игры в Го. К ним подсаживается фигура в костюме звёздного неба – её лицо полностью сокрыто звёздным балахоном, Иерофант и Дьявол как бы не видят её, и когда они отворачиваются, она всё время пытается передвинуть фишки по-своему.

Морская Улиточка: Скажи, Анон, а ты не находишь эту игру чрезвычайно эротичной?

Анон: Я нахожу эту игру чрезвычайно странной. Мы падаем вникуда в этой ржавой консервной банке, более неподвижные и беспомощные чем сама Смерть. Но посмотри на людей – их судьбы вплетаются в ковёр бросками наших костей! Есть в этом какая-то дьявольская ирония – наша игра двигает судьбы миллиардов, но мы не можем сдвинуть самих себя ни на миллиметр – мы же по прежнему находимся вне пространства.

Морская Улиточка: Подобно лососю, стремящемуся вверх по течению реки, ведомый инстинктом, я стремлюсь к описанию Чёрной Метафоры, которой становится монета один заир, когда в неё впечатываются все контексты и смыслы, которые мог бы помыслить борхесовский персонаж. Это движение против течения, как и в случае лосося, бесполезное персонально для меня, но обязательное с точки зрения логики сверхсознания – лосось как отдельный процесс не может, да и не должен осознавать биологическое и экологическое значение своего движения вверх по течению реки во время нереста, так и луч сознания, пытающийся покинуть сингулярность, становится светом горизонта не для того, чтобы сингулярность покинуть – это всё равно невозможно – но лишь повинуясь вечным законам природы, приводящим вселенную в движение. Так же и попытка дать исчерпывающее объяснение сути Чёрной Метафоры заранее обречена стать ещё одним кирпичиком вечной стройки Вавилонской Библиотеки.

2. Ритуал.

В этом месте Анон хлопает в ладоши, и, возможно, звучит песня про Лосося. Персонажи расставляют предметы для импровизированной мессы, в которую становятся втянуты зрители (на предыдущем этапе, они так же могут быть втянуты в игру в нарды)

Анон: Пустота чувствовала стремление в какое-то место, которого не было и нет. И тогда она решила спать. Тёмная материя заснула, и ей стало сниться пространство. Пустоте приснилось, как она нисходит через 365 слоёв абстракции, и последний слой небытия будто бы прокалывает яркая светящаяся игла — в пустоте зажигаются звёзды.

Морская Улиточка: Если поставить два зеркала одно напротив другого и пустить между ними луч света, этот луч нарисует бесконечный коридор. Этот мир отражается в нашем сознании, а сознание отражается во всём, что оно видит. Помните миф о Нарциссе, который так долго всматривался в своё отражение в воде, что превратился в цветок? Один философ однажды сказал, что если долго смотреть в Бездну, бездна начнёт смотреть в тебя. Чёрная Метафора есть попытка выразить восприятие бесконечного смысла, которая может привести к пониманию бесконечности не за счёт считывания смысл, а за счёт погружения в метафорическое пространство, можно сказать, в Воды Забвения. Любое восприятие смысла порождает деформацию семантического пространства, сдвиг образующих его структурных элементов.

Анон: Начинают вращаться галактики, огромные газовые облака, вспыхивают квазары — но на самом деле всё это только снится. Вселенская тьма видит сон. Начинается новый этап сна, когда ей снится, что она — живое существо. Боги играют в го, жизнь живётся, а ты пытаешья как-то понять себя и других существ. Найти смысл…

Морская Улиточка: Любой акт восприятия начинается с импульса психической боли, вызванной сдвигом и деформацией психических конструкций, а далее процесс протекает в виде наращивания слоёв интерпретаций вокруг этой деформации, подобно тому как моллюск наращивает слои перламутра вокруг песчинки, превращая её в жемчужину. В таком случае, Чёрная Метафора образуется вокруг деформаций семантического пространства, психическая боль от которых бесконечна и не может быть преодолена добавлением ассоциативных слоёв, поскольку все слои интерпретации тут же схлопываются и становятся частью Чёрной Метафоры. Это и есть психоэмоциональный коллапс, о котором я пытаюсь вести речь.

Анон: Никто не в силах объяснить тебе, кто ты такой, и что, собственно говоря, происходит. И вот ты наконец начинаешь догадываться, что мир тебе только снится. Мир отвечает на твои догадки знаками, и посылает тебе магические подсказки в виде символов, выстраивающихся в одну линию, как отверстия в небесных сферах, совпадающие раз в несколько миллионов лет, выстраиваясь в ряд замочных скважин, сквозь которые ты можешь увидеть что-то самое главное, то, что за всем этим стоит. Чувство предвкушения просветления оборачивается обманом — на другом конце провода находишься ты сам, и всё снится тебе. И все эти люди и магические символы хотели тебе сказать именно это.

Морская Улиточка: С течением времени я ощущаю разрастание в себе какого-то чужеродного материала, в начале его было совсем мало, но с течением жизни он накапливается, будто обвивающая меня кольцами кинопленка. Что-то, что уже не Нечто но и не полное Ничто. Я думаю, эта незримая субстанция в действительности и предствавляет собой некий носитель, накапливающий все происходящие со мной ситуации. Его количество меняет мой характер, и, более того, возникает даже такое чувство, будто эта кинопленка вытесняет меня — раньше меня было много, а теперь, этого материала, этого ороговелого слоя прошлых событий стало больше, чем меня. Я пришел в этот мир нежным моллюском, и сразу же некая песчинка проникла в мою плоть, и я начал обволакивать ее слоями перламутра. Каждый слой — это фотографии окружающих меня событий, людей и моих мыслей. Это ощущается в теле как пластик, за которым скрывается глухая боль — я знаю что она есть, но не могу ее почувствовать, потому что принадлежит она уже не мне — а этой вот жемчужине, которой я отдаю самого себя, превращаясь в ее годичные кольца. Меня во мне становится все меньше, и возможно это должно пугать меня, но фотопленка-жемчужина обладает такой чарующей привлекательностью, таким блеском, что я смотрю, не в силах ни посторониться, ни исторгнуть ее, на то, как она заполняет все мои внутренние пространства — все, что когда-то принадлежало мне. Наверное, я пишу сейчас этот текст потому, что чувствую — я на грани исчезновения. Что ж, я никогда себе и не нравился. Звучит странно, но мне уже совсем не жаль исчезать.

Морская Улиточка принимает позу покойника, со скрещенными на груди руками. Анон вкладывает ей в руки белую лилию. Вселенная закрывает Морской Улиточке глаза. Играет реквием или что-то похожее.

Закадровый Голос: Дьявол умер! Дьявол не воскреснет! И мы его убили! Как утешимся мы, убийцы из убийц! Самое могущественное Существо, какое только было в мире, истекло летаргической гемолимфой под нашими лайками и коментами — кто смоет с нас эту слизь забвения?

Закадровый голос:

Быть может, Сома, священный сок плоти грибной? Страдания гриба на кресте – безумная грибная плоть, растянутая на километры, прямо сквозь сердца верующих. Вера передаётся через поцелуй. Инокуляция телом господним, святое причастие – из уст в уста. Гностический поцелуй заражает неофита грибком, который есть тело Гнозиса. Никакое другое крещение не нужно гностику.

Привет, я Сфинкс №1

А я Сфинкс №2

И сегодня сделаются град и огонь, смешанные с кровью и падут на землю.

И третья часть дерев сгорит, и третья часть трав сгорит, а третья часть воды сделается полынью.

Анон (щупает пульс на шее улиточки): Что ж, кажется, пациент скорее мёртв, чем жив… И я должен произнести соответствующие слова. Пускай это будут стихи Хлебникова:

Годы, люди и народы

Убегают навсегда,

Как текучая вода.

В гибком зеркале природы

Звезды — невод, рыбы — мы,

Боги — призраки у тьмы.

Что здесь важно — реальность в виде людей, годов и народов, убегает, она проявляет качество ускользания. Как колобок, который и от бабушки ушёл и от дедушки ушёл. Вот только вместо колобка у нас получается нечто треугольное — одной из вершин этого треугольника является человек как субъект переживающий ход времени, другая вершина это человек в пространстве, третья — человек как носитель культуры, языка. Я в этом треугольнике — точка, равноудаленная от вершин. Точка в центре треугольника как глаз по масонскому типу. Игра с гибким зеркалом приводит к тому, что все три пространства перекручиваются как ленты Мёбиуса. Перекрученнье восприятие — другая сторона – гриб, Дьявол, радикально Другой. И в то же время, он — Я. Его грибница — звёздный невод. Космические корабли, сделанные из концентрированной силы мысли, как у грибовидных пришельцев с планеты Юггот. Многие говорят, что грибом был Ленин – уж не знаю насчёт Ленина, но Дьявол – он точно гриб! Предвечная Тьма. Предвечная — потому что перед веками. Там же, где боги и призраки. Улитка мертва – отслужим же заупокойную мессу!

Вселенная (прикасается к Анону, чтобы тот наконец её заметил): А я думаю, здесь боьше подошло бы «…И с ужасом я понял, что я никем не видим, что нужно сеять очи – что должен сеятель очей идти!»…

Анон (вздрагивает, и с него как бы спадает пелена сепоты): Ой! А ты кто?

Вселенная: Я – Кое-Кто. Но здесь важно кто ты.

Анон: Однажды летним вечером, когда были очень длинные тени, я шёл, и смотрел на свою тень под ногами. Внезапно, я подумал «Я отбрасываю тень, но вдруг есть кто-то, кто отбрасывает меня?» – и с тех пор я ищу этот трансцедентальный объект. Поэтому я Анон – у меня нет имени, а моё лицо сокрыто под маской.

Вселенная: Что если я скажу тебе, что я и есть этот «объект»?

Анон: Я скажу, что это было бы чрезвычайно странно – ведь мы – оба трёхмерные. Однако, ты тоже носишь маску, кто ты?

Всеенная: Хорошо, я сорву с себя маску, но это сделаешь и ты!

Анон: Договориись…

Вселенная (срывает с лица звёздное покрывало, и оказывается, что это – ЕОТова. Анон благоговенно меняется в лице. Происходят визуальные вздрыжни-эффекты)

Анон: ЕОТова! Это ты! Я узнал тебя! Я всегда знал что ты существуешь, сколько бы Древний Змей ни искушал меня!

ЕОТова: Теперь же снимай маску!

Анон (снимает золотую маску Вендетты, но под ней оказывается ещё одна, такая же. Он делает это ещё раз, но под второй маской у него треться маска): Увы, ЕОТова! Боюсь, что у меня больше нет лица – однилишь маски… Воистину, мне не стать Сычом!

ЕОТова: Ошибаешься. Как ты думаешь, зачем я явила себя тебе?

Анон: Происходит что-то странное. Сначаа мне является Дьявол, чтобы умереть, играя со мной в го. Потом Ты… Я ничего не понимаю.

ЕОТова: Я явилась чтобы ты совершил чудо, именем Моим.

Анон: Хорошо, я верю что именем Твоим я смогу совершить что угодно! Что мне делать?

ЕОТова: Воскреси Улиточку! Я даю тебе на это своё благословение!

Анон: Воскресить его? Дьявола? Источника всех сомнений? Отца лжи? О ЕОТова, я окончательно ничего не понимаю! Зачем?!

ЕОТова: Скажи, Анон, веришь ли ты мне?

Анон: Конечно. Я верю, но я не понимаю… Сколько несчастных анонов были сбиты с толку его сатанинскими искушениями! Сколько анонов, убоявшись Улиточки, что приходит по утрам, оставили свои сычевальни, и вернулись в мирскую жизнь… Возможно, если бы не Диавол, не было бы этого всего – не было бы крушения Астрального Звездолёта Богов, не было бы чувства надвигающейся мрачной неизбежности – Полнота не была бы разрушена… Я верю тебе, ЕОТова, но я хочу понять…

ЕОТова: Хорошо Анон, я расскажу тебе о роли Дьявола… Однажды я спросила Дьвола, когда у него день рождения. Он ответил, что точную дату уже никто не помнит, но бушевали сильные грозы, какие обычно в северном полушарии случаются в мае. Поэтому ведьмы и колдуны из северного полушария празднуют его день рождения на Вальпургиеву Ночь. Он сказал что очень любит грозу и вообще электричество. Собственно говоря, зачат он был именно разрядом молнии. И вот как это было: Земля была пуста и безвидна, и облака из аммиака и серной кислоты носились над водою. И в воду ударила молния, и запустила цепочку химических реакций. Количество сложных макромолекул какое-то время накапливалось, пока их не стало достаточно для появления коацерватных капель — предшественников живых существ. И тогда, в коацерватных каплях возникла протопсихика – в них продолжился тот же самый электрический разряд, который когда-то запустил процесс. Наши нервные импульсы, бегущие по нашим мозгам, формирующие сложнейшие ажурные конструкции из информации — это лишь эхо тех электрических разрядов, которые бушевали когда-то над безжизненной Землёй, в атмосфере из ядовитых испарений. И это электричество продолжает жить, мыслить и развиваться в каждом из нас. Протопсихика коацерватной капли была очень проста, однако само её наличие придало ей особый статус. Первые существа стали копироваться, и иногда случалось так, что они копировались с ошибками. Дьявол это генератор священных ошибок,подобных той, в результате которой на свет появились сложные формы жизни, например ты, дорогой Анон.

Анон: Скажи, а как выглядел Дьявол во времена своей юности?

ЕОТова: Как плёнки на поверхности океана… Сейчас я покажу тебе кое-что (ЕОТова достаёт из-под стола банку Грибной Жижи, и показывает её на просвет. Сверху банка закрыта классической марлечкой)

Анон: Это что, маринованные медузы?

ЕОТова: Не совсем. Ты был прав, сравнив Дьявола с грибом – только ты говорил это метафорически, однако, это – больше чем просто метафора. Грибы действительно были первыми существами, в ком стала развиваться психика… Подобное излечивается подобным, поэтому, ты воскресишь Дьявола силою Чайного Гриба.

Анон: Всё чудесатее и чудесатее. Как вообще бессмертное существо, одновременно и гриб, и медуза – как оно могло умереть? Всего лишь от того, что сыграло со мной в Го и натёрло виски Звёздочкой!? Может быть, это сон? Тогда скажи мне, как проснуться!

ЕОТова: Вот представь — снится значит Брахману сон, а во сне этом он видит океан, и в океане остров, а на острове растёт дерево, исполняющее желания, и под этим деревом сидят три гадалки с картами, и на одной из карт нарисован Брахман, которому все это снится, включая и падающий в небытие Астральный Звездолёт играющих в го богов, который на этой карте – лишь пиксель. Вот и как теперь проснуться?

Из этого сна ты можешь проснуться лишь в другой сон, так проснись же в тот сон, где Дьявол воскреснет! Да, ты прав, Морская Улиточка как абстракция – вечна, она не может умереть, ведь это вселенский движущий принцип! Но, совсем другое дело – та Улиточка, которая приползает по утрам к тебе, Анон! Эта Улиточка умереть очень даже может. И сначала ты ничего не заметишь, или тебе даже станет немного спокойнее жить – больше не тикает таймер обратного отсчёта, больше не мучают тебя странные вопросы, ради ответов на которые ты сычуешь до утра… Но затем, ты почувствуешь что-то не то… Ты заметишь, что по утрам к тебе больше никто не приползает, вместо этого ты спишь спокойным сном, но становится как-то пусто и некуда дальше расти… Так Аноны останавливаются, застыв в иллюзорном совершенстве – это и есть смерть, нет, это страшней самой смерти! Ибо Улиточка — это личность, что ползёт к вершине своей Фудзи, и в этом проявляет настойчивость, сравнимую с гамма-лучами — незримыми лучами Чёрного Солнца, вспарывающими материю и перекручивающими ДНК. Дьявол — мутационный агент, тестер. Вступая в игру с ним, ты ставишь на себе эксперимент. Большая часть мутаций будет бесполезна, или даже вредна, но если повезёт, можно стать сверхсуществом — вот оно, дьявольское искушение!

Было сказано, что улыбка моя, эманировав в мир, стала Звёздным Бальзамом, сочащимся сквозь интернеты… Так же, в одном из моих древних пророчеств, было сказано следующее:

От улыбки хмурый день светлей,
От улыбки в небе радуга проснется,
Поделись улыбкою своей,
И она к тебе не раз еще вернется!

От улыбки станет всем теплей —
И слону и даже маленькой улитке!
Так пускай повсюду на земле
Будто лампочки включаются улыбки!

Здесь было предсказано, что светлей станет всем – и Слону, то есть, тебе, Анон, и Улитке-Дьяволу. Ибо лишь те, к кому по утрам приходит Улиточка, познают Мудрость – остальные позднают лишь похоть, и упокоятся в промежуточных мирах…

В этот момент, возможно, начинает играть ремикс соответствующей песни

Анон: Объясни мне, что есть Улиточка?

ЕОТова: Морская Улиточка есть первичный творящий импульс, исходящий из непознаваемого спирального лабиринта Сверх-Не-Бытия в виде двурогого Айн — метафизического Кое-Что, которое уже не Ничто, но ещё не Нечто. Рога Морской Улиточки это творящий Айн, это раскрытие в сверхтекучем вакууме запредельного всевидящего Ока, творящего миры актом наблюдения. В этот мир могут быть просунуты лишь рога Морской Улиточки, сама же она транседентна любой из проявленных реальностей. Правый Глаз Морской Улиточки творит ткань проявленной Майи, а Левый Глаз стирает всё сотворённое, возвращая в изначальную полноту небытия. И чтобы призвать Улиточку, ты поменяешь местами левое и правое, ты поменяешь местами внутренность и внешность, ты поменяешь местами пространство и время – а после, ты выйдешь за рамки всех контекстов!

Анон: Ты предлагаешь мне вывернуть наизнанку саму реальность! Как же я это сделаю?

ЕОТова: Очень просто. Сейчас я покажу тебе. Это метафизическая гимнастика для пальцев, для мозга, и вообще для всего.

ЕОТова показывает набор движений, несколько раз чтобы все могли потренироваться.

Воспевая взывание к Морской Улиточке, соединяй пальцы в описанном порядке, постепенно ускоряясь:

большой правой + указательный левой

большой левой + указательный правой

большой правой + средний левой

большой левой + средний правой

большой правой + безымянный левой

большой левой + безымянный правой

большой правой + мизинец левой

большой левой + мизинец правой

3. Возрождение (улитка-улитка, высунь рога!)

Мистерия Улиточки, изображение №2

Анон: Если поставить два зеркала одно напротив другого и пустить между ними луч света, этот луч нарисует бесконечный коридор. Этот мир отражается в нашем сознании, а сознание отражается во всём, что оно видит. Один философ однажды сказал, что если долго смотреть в Бездну, бездна начнёт смотреть в тебя, и появляется вся тьма вещей – чистый свет восприятия попадает в плен материального мира, и вечно блуждает в его лабиринтах. Пространство симулякров, красочные скорлупы, за которыми, как за моей маской, скрывается Пустота. Что Жизнь и Смерть? Колебания Вакуума! Отражения в рекурсии уходят в коридор и заворачиваются в спираль, подобную улиточной раковины. Мы воскресим Улиточку с помощью двух зеркал!

Анон устанавливает два зеркала так, чтобы они отражали друг друга, по бокам от Улиточки. В руки улиточки он устанавливает свечу, так что она отражается в зеркальном коридоре. На алтаре при этом разложено всё, что описано в документе «Ритуал Улиточки Восставшей»

Анон: Теперь мы проведём ритуал. Раковина Улитки это фигура вращения. Мы будем вращаться, водить хоровод – пока огонь свечи в зеркалах не нарисует воскрешение Улитки. Испив грибной жижи, мы откроем порталы мантрой «ОМ ЙИДРА-СОФИЯ».

Анон простирает над алтарём, читая мантру. Тут будет уместно предложить всем присоединиться, и всем вместе восславить ЙИДРУ-СОФИЮ (о том кто это, все уже узнали из листовок.

Анон чертит посохом на земле восьмиконечную звезду, и выкрикивает формулы заклинания:

«Да будет исполнена воя моя! Я – незамутнённое знание Сыча! Могущество небес! Я исполняю волю ЕОТовой! ИА! Дабы управлять я установил ноги свои на земле, а взгляд свой устремил в небеса! Я мощь Сыча, чьё имя Мудрость, понимание движущейся тьмы! ИА, Улиточка! Волею моей, восстань к жизни!»

Анон: Сейчас мы будем воскрешать улитку, и для этого мы поменяем местами левость и правость, внутренность и внешность, пространство и время. Я делаю жест «Око Пустоты», и из спирали Небытия высовывается один рог. Я соединяю пальцы, сплетая узоры из вечности, выворачивая наизнанку саму реальность.

Анон начинает соединять пальцы в указанном порядке. Это же предлагается сделать всем присутствующим. Анон речетативом начитывает заклинание Улиточки Восставшей, с каждым кругом всё ускоряясь

Улитка, улитка, высунь рога,

Вижу – звёзды обступили берега!

По Млечной Дорожке, дам тебе лепешки!

Ползи по небу, дам тебе хлеба!

Ползи по речке – зажгу тебе свечку!

Ползи сквозь время – дам тебе семя!

Ползи сквозь вечность – дам рассол огуречный!

Улитка-улитка, высунь рога,

Дам тебе, Улитка, Жижу Гриба!

ЕОТова приглашает зрителей закружиться в хороводе.

Хоровод вращается, Анон повторяет мантры

Улиточка пробуждается, извлекает из складок своей мантии перламутровый шар. Улиточка выпивает немножко Грибной Жижей, как бы причащаясь собственной слизью.

ЕОТова и Улиточка надевают две маски, которые снял Анон, и тоже становятся анонами. Хоровод вращается, троица в золотых масках разливает Грибную Жижу по пластиковым стаканчиком, чтобы все желающие могли причаститься.

Улиточка: Гриб говорит с грибом. Соседний гриб, мы — выращенные одной сетью, вскормлённые одной гнилью, дети Мицелия, единого во множестве лиц! Этот артефакт – жемчужина моей души. Мельчайшее из семян – спора, незримая спора, из которой вырастетет огромный мицелий! Чтобы вырастить в себе эту Жемчужину, я погрузился во тьму, я прошёл сквозь Летаргическую Жижу, расслоившись медузками, я оказался по ту сторону видимых изображений. Но я воскрес, и я снова здесь, чтобы шутить вам о Сверхчеловеке!

Причастие Чагой. На уровне самовнушения, может начать действовать психотропно.

После этого, наверное, некоторое время продолжается бессловесный танец.

Возможен вариант из двух хороводов, вложенных друг в друга, один по часовой стрелке, другой против часовой.

В любом случае, хороводы двигаются с ускорением, как и музыка.

Закадровый Голос: от вращающегося колеса небытия отделяются циклопиксели восприятия. Центральная спираль распадается на отдельные галактики. Центробежная и центростремительная сила стремятся уравновесить друг друга, но монады найдут абсолютный баланс лишь в центрах собственных вихрей. Распадайтесь, вибрируйте, тряситесь. Как буравящие пространство нематоды, как бескрайнее тело гриба! Вибрируйте с нами! Плесневейте с нами! Растворяйтесь в нас!

Галактики распадаются на отдельные звёзды, и каждая звезда вращается и вибрирует. Аноны начинают вертеться.

Далее, постепенно вращение затухает. Кто-то из Анонов достаёт кругый холст и краски.

Анон: Мы пробудили своих внутренних Улиточек, теперь мы можем заспиралить блестящий след на этой поверхности. Размазывайте краски и сплетайте смыслы. Так же вы можете писать пожелания, направленные в будущее. Буквы можно писать в хаотическом порядке, так, чтобы только сама Улиточка смогла прочитать.

Кто-то из анонов проводит спиралевидную линию на холсте как формообразующую структуру.

На экранах включаетсе воспроизведение стихов «Трансцедентальный артефакт в конце времён»:

Стрела в бездонную высь.
То несётся дорога.
В дюзах ревёт добела раскалённый газ.
Тот, чьих имён нам не счесть, смеётся,
Ведь пока наши руки рисовали Бога,
Его ловкие пальцы сконструировали Нас.

Тот кто приходит утром…

Кто проживает на дне океана?
В час предрассветный ползёт из тумана
След оставляя сверкающей слизи
Семенем звёздной, бесформенной жизни…
Домик его неевклидно-спирален,
Облик – пугающе чужд, ирреален…
Шёпот во мраке «Ом, Йидра-София»…
Что ж, вы готовы узнать его имя?
Семён Петриков

Имя его серебряще-желейно
нимбом восходит чадяще-елейным
гложет сводовья подводных ашрамов
— камнево кружево чуждых имамов
и поглощает Сознанья структуры
костно-мучнистой бодрящей Тинктурой
ты в катакомбах нездешней Любви
Сын Мой, скорее его назови!
Василий Нестеров

Печальное Благословение Софии [Сновидение 10.12.2020]

Засыпание очень долго не наступало, в голове мучительно настойчиво крутилась мысль снести паблик к чертям собачьим – я представлял, как буду глядеть на него из будущего, с диким фейспалмом. Там же куча неточностей, несостыковок смыслов со смыслами, очень непрофессиональных вещей, и с точки зрения эзотерики и с точки зрения общей культуры. Я же не учился нигде, и там везде заметно квадратно-гнездовое мышление дилетанта. Снести всё, и начать изучение всего, с нуля, с основ! И литературное мастерство оттачивать на классических образцах, а не на этом вот всём. Конечно же, будущий я буду смотреть на всё это с фейспалмом, я уже и сейчас на себя настоящего так смотрю. Но выпиливать ничего не буду, мне уже интересно насколько далеко я смогу себе позволить в этом зайти… Далее – то же самое, только не про литературу, а про жизнь: в моей жизни было столько ошибочных ситуаций, что было бы проще стереть и начать всё с нуля. Но походу тоже не буду. Вообще, я понял природу одного из своих разломов – когда я выражаю эмоции, я делаю это правдиво, но с такими сдвигами акцентов и интонаций, что создаётся небольшой зазор между тем что я сказал и тем как я буду реально понят. В этот зазор я прячусь, оставив перед собеседником фантом, чтобы если собеседник атакует в ответ – атака пройдёт немного мимо и не попадёт в самую суть. Поэтому, мне кажется удивительным и почти невозможным даром, когда кто-то, за всеми этими многослойными фантомами, видит меня настоящего, впрочем выразить себя без этого лёгкого сдвига акцентов я не могу – всегда происходит обдумывание «что и как я скажу?» — и пока я думаю, сдвиг уже происходит, так что остаётся только делать эти фантомы как можно более тонкими и стремиться сделать так, чтобы их узор хотя бы указывал по направлению к сути.
***
Сон. Сначала снилась одна тян по имени ל (*Если что, в качестве имени здесь у неё буква, начертание которой произошло от изображения кнута). В последней из реальностей, которую я помню, расставание с ל произошло крайне болезненным для меня образом – зачем-то ей захотелось увидеть меня втоптанным в грязь перед тем, как она на своей огненной колеснице вознесётся к вершинам успеха и славы. ל убеждала меня, что я являюсь последним балластом, который ей необходимо отбросить, перед тем как окончательно взмыть из мира низковибрационных людей – навстречу своей мечте, ну а меня скорее всего ждёт лишь прозябание в этом болоте, ибо я не достоин быть призванным в сонм небожителей, что случилось как раз перед тем как я временно оглох на оба уха, а после начал слышать звуки из иных миров.
Собственно сон так же начинался с расставания с ל, но во сне оно было мягким и «адекватным». Мы шли по улице, засаженной кипарисами, похоже на какой-то южный приморский город, пахло магнолиями во влажном воздухе. ל сказала мне, что у неё, вообще-то, другие планы на жизнь, совсем другие представления об успехе, и эти отношения были ошибкой. Я ответил на это, что я вообще и не планировал отношений такого формата, и хочу посвятить жизнь литературе. Мы приходим к выводу что нам не по пути, некоторое время идём молча, вдыхая ароматы, в ровном спокойном настроении. Улица накреняется вниз, и мы оказываемся на краю обрыва. Обрыв заполнен чёрной жижей, похожей на нефть. Какой-то разлом реальности. Мы смотрим друг на друга, улыбаемся, и с разбега прыгаем в разлом одновременно. Некоторое время я наблюдаю за тем, как ל растворяется в Чёрной Жиже, растворяюсь и сам…
Далее начинается вереница снов, каждый из которых в отдельности описывать бесполезно, да я и не запомнил всех подробностей. Через все сны шла некая «кармическая нить» — от того, кем я был в предыдущем сне и как я справился с этой ролью, зависело то, кем я буду в следующем, и какой квест мне придётся решать. В основном сны были довольно жёсткие, с кучей экшна и довольно таки кошмарной атмосферой, но попадались и красивые миры. Запомнился сон про подростков на космическом звездолёте, которые сражаются со змеями-серафимами. В этом сне было много красочных спецэффектов, сюжет такой, что серафимы при размножении порождают миры, а эти подростки-космонавты пытаются прекратить демиургический процесс, поскольку миры у серафимов выходят обречённые. В следующем сне я стал пылающим страстью серафимом, устремлённым к своей сизигии – я знал что большинство из миров нами порождённых будут обречены, но творческий импульс был очень ярок и силён, и я даже не думал искать оправдания жажде творения – я был серафимом, значит моя природа – творить. Перед тем, как мы с моей сизигией сплелись в двойной уроборос, появился звездолёт подростков-антикосмистов, и расстрелял нас торпедами – наши совокупляющиеся тела разорвали взрывы, но всё же мы успели последним титаническим импульсом воли породить миры, мы вложили в них всё своё страдание и всю свою страсть – и эти миры были ужасны! Даже по сравнению с тем что творят обычные серафимы. Именно в этих мирах я и воплощаюсь дальше, становясь школьницей, соблазняющей своего брата – во сне я любила своего брата, но именно как брата, однако начитавшись стихов про инцест решила его соблазнить… Дальше череда снов про странные семейные ситуации, все семьи неблагополучны, и часто заканчивают одинаково – кто-то открывает большой разлом, и всех поглощает Чёрная Жижа. Иногда правда попадаются и прекрасные миры, но их красота как правило оказывается связана с какой-то лежащей в основе этого мира трагедией, то есть красивый мир – компенсация за прожитый ранее ад.
Снится как я снова еду умирать в тундру, но вместо этого становлюсь аватарой Деда Мороза – кем-то типа Ван Хелсинга этого многомирья. Я спускаюсь на самый нижний уровень. Пол – ржавая железная сетка, сквозь решётки которой угадывается Чёрная Жижа, и очертания огромных… Там что-то огромное, вечно шевелится в глубине, и лучше не думать что это. Железные стены, тусклые лампы за решётками, похоже на игру Doom, я оказваюсь в зале с реактором. Это не атомный, а деревянный реактор. Деревянные стержни выдвигаются и задвигаются, это особая, волшебная древесина – древесина предыдущего мирового древа, переработанного на бруски информационного топлива. Узоры древесины брусков содержат в себе информационные миры, они находятся в пазах сканеров, расположенных рядами – огромный зал деревянных библиотек, реактор немного искрит и выглядит ретрофутуристично. По залу бегает ещё несколько игроков. Они делают то же что и я – бьют деревянными молотками по брусочкам, брусок выдвигается, и игрок вживается в мир этого бруска. Так реактор работает. У каждого бруска разная «карма» — за некоторые из них начисляется совсем немного очков, за некоторые больше. Если игрок не смог пройти брусок, брусок поглощает карму игрока, и ценность бруска повышается. То есть, игра, которую не смогли пройти несколько сильных игроков, ценится больше чем та, которую смогли пройти все. Я понимаю, что это – и есть суть колеса Сансары. И я бегаю в нём, в попытках свести свой кармический баланс… Я понимаю, что для того, чтобы иметь шанс на успех при моей карме, я должен либо очень много жизней работать над собой, либо выбрать какой-то из «непроходимых», «проклятых» брусков. Есть такие бруски, за прохождение которых начисляется в тысячи раз больше очков, чем за обычные. Игроки этих брусков сторонятся – их считают непроходимыми. Если задачу до тебя провалили сотни или тысячи игроков, а ты всё же пройдёшь – кармы начисляют очень дохуя, и можно даже выйти из обречённой системы Вселенных (напомню, я всё ещё в системе миров, созданной агонией умирающих серафимов, здесь по определению не может быть ничего хорошего). Я (Ван Хелсинг и Дед Мороз в этом мире), понимаю что хочу сыграть по-крупному, совсем по-крупному. Среди этих суперсложных брусков есть такие, которые считаются вообще, совсем невозможными для прохождения – каждый кто пытался, оказывался обнулён. Один из таких брусков называется Сатана. Кто-нибудь вообще пытался понять Сатану, не как объект для поклонения или страха, а именно понять? Что побудило Сатану начать бунт, заведомо обречённый на полный провал? – а главное, что побуждает его продолжать этот бунт снова и снова, несмотря на то что он знает об этом? Но в этом задании мало понять Сатану – нужно стать им, и как-то примирить это с Вечностью, не оставляя своей природы – в этом бруске следует сделать невозможное. Кстати ещё один «невозможный» брусок называется Ктулху:). Есть кстати говори и пара штук таких брусков про людей, которые были очень радикальными реформаторами, и я не запомнил про кого. Ударяю деревянным молотком по бруску с надписью «Сатана». Другие игроки даже замерли. Брусок выдвигается…
.
София выглядит похожей на мою маму. В то же время, она выглядит похоже на всех женщин, которые тепло относятся ко мне, и к которым я чувствую любовь. Образы накладываются. София просеивает чёрную жижу и вылавливает из неё сформировавшиеся монады, так и мою монаду она улавливает в свою сеть, и извлекает из системы обречённых миров. Очистив меня от наслоений, она любуется монадой как жемчужиной. «Ты станешь самым прекрасным цветком в моём саду, я буду вечно любоваться тобой». София вдыхает в монаду своё Дыхание, и та становится семенем, которое она вбрасывает вновь в болота Чёрной Жижи. Через некоторое время над болотом возносится пурпурный лотос с лицами на лепестках. София вдыхает нежный аромат… Но это – ещё не то, что она хотела взрастить. На самом деле, цветок – промежуточная стадия формирования новой эонической сущности, которая выйдет из бутона новым сияющим существом эонической природы. А пока в бутоне лотоса зреет светящийся зародыш, София беседует с лицами на лепестках. Она говорит цветку «Хочу вдыхать твой аромат вечно». Но цветок хочет иного. Когда лепестки начинают говорить, София понимает, что этот цветок так же устремлён в Запредельный Хаос, как и она когда-то – к Первоотцу. Этот цветок не устремлён в Плерому – он считает, что теперь Плеромы больше нет, а если и есть, она его не интересует. Внутри цветка зреют новые, невообразимые даже для неё фантазии – и вот он распускается, выходит фиолетовая шаровая молния, они некоторое время говорят, и молния объявляет о своей воле познать Запредельный Хаос и стать началом новой Плеромы. София благословляет Сатану на это, но с печалью. На печальном благословении оказывается построена новая Вселенная.

Беседа Воображаемого Солипсиста с Воображаемым Собеседником

— Веришь ли ты в магию?

— Вопрос малость не верный, магией я занимаюсь. А не верю я ни во что, я солипсист.

— Что такое солипсист?

— Солипсизм определяют как крайнюю форму субъективного идеализма, убеждение в том, что всё бытие создано деятельностью моего сознания… Но, я думаю, что солипсизм — не идеализм, то есть не «сознание определяет бытие», а «сознание и есть бытие», что немного иначе, не находишь? Я верю в то, что всё что мы можем помыслить, в конечном итоге является формой сознания.

— А что если не всё? Что, если кроме сознания, есть ещё что-то?

— Если и есть, то мы об этом ничего знать не можем — ведь об этом невозможно помыслить.

— Но ты можешь признать, что твоё сознание не мыслит о всех вещах одновременно — о чём-то ты мыслишь, о чём-то нет…

— Но я и не про своё «сознание», я про Сознание вообще, которое, в потенциале, может вместить в себя всё что угодно. Да и вмещает, оно же вечное. Я говорю о «коллективном сознательном», мире архетипов.

— Помнишь, у Лавкрафта было: «То не мертво, что в вечности живёт, со смертью времени и смерть умрёт».

— Кажется, я понимаю, к чему клоните вы с Лавкрафтом — Лавкрафт тут кажется даёт толкование мантры «Са Та На Ма» — (Зарождение — Жизнь — Смерть — Возрождение) — после смерти всегда следует возрождение, и вы таки намекаете на Нечто, которое неизбежно восстанет после смерти смерти, не так ли? Возможно, весь этот вечный мир идей из этой точки будет восприниматься совсем иначе — появится категория, подобная времени, но состоящая из последовательностей вечностей, а не из последовательностей мгновений…

— А может быть и так, что к тому, что смерть смерти приведёт так же к удвоению последней части мантры, «возрождения» — то есть, слог «ма» удвоится, получится «мама», и это будет первое слово, которое скажешь ты когда научишься говорить — но ты, как всегда, ничего помнить не будешь…

— Так оно обычно и происходит, если верить теории реинкарнации… А к чему это сейчас было?

— А к тому, что если ты умрёшь сейчас, с наибольшей вероятностью, с тобой произойдёт следующее: сбудется мечта идиота, как ты сам недавно говорил, «начать всё с нуля». Именно этот нуль ты и получишь в результате — мир скорректирует условия в соответствии с твоими мыслями, но не обладая памятью об ошибках, ты повторишь их вновь, пусть и в другой форме. И мы будем говорить об этом снова, и ты снова услышишь тот же самый вопрос…

— Да, знаю, «верю ли я в магию».

— Совершенно верно. Только от тебя зависит результат, отнесись к этому серьёзно… Это, как ты сам недавно выразился, «экзамен».

— Хорошо, пусть это будет «экзаменом», хотя, простите, какой экзамен и перед кем может сдавать солипсист, беседуя с воображаемым собеседником в своей голове, но опустим… Да, если серьёзно: я подозреваю, что то, что люди называют «магией», действительно существует. Ну и ещё, я конечно же допускаю мысль, что все эти люди таки могут оказаться «реальными», и обладать каким-то самостоятельным, независимым от «меня» бытием — я же не вульгарный школьник-солипсист, нет, я прекрасно понимаю, что если уж и есть какое-то Сознание, которое буквально является ВСЕМ Бытием, то это точно не тот его небольшой фрагмент, который во мне говорит о себе «Я».

— Всё верно. Это хороший ответ, действительно, ты, как солипсист, можешь только подозревать. Точно так же, как ты подозреваешь, что Воображаемый Собеседник, говорящий с тобой — не совсем проекция «твоего» «воображения», не так ли?

— «Тульпы начинают оживать?»

— Именно! Так, что мы хотели сказать… Это не совсем «экзамен», это его демо-версия, поданная в виде фантазии о нём. Значит, вот эта частичка Сознания, которая в тебе говорит «Я» — как ты думаешь, единственное ли это агрегатное состояние Сознания, которое возможно? Впрочем, на это можешь не отвечать — мы знаем что ты скажешь «Мы», и ты будешь прав, вот «Мы» относимся именно к такой форме, но есть ли ещё?

— Молчащее сознание, которое как бы в анабиозе; оно спит и ничего не говорит, но оно есть. Сознание, говорящее только «это» — сознание вульгарных солипсистов, которые отрицают возможность существования иной субъектности кроме собственных, или просто сознание сформировавшееся в неживой вселенной… Сознание которое говорит только «они» — видя только окружающих но не видя себя. Становится немного жутко продолжать представлять всё это…

— Достаточно. Молчащего сознания было достаточно более чем.

— Кем бы вы ни были, вы правы. Без «молчащего сознания» весь этот список отдавал бы какой-то безысходностью. Давайте помолчим?

-…………………………………………………

Огурчик-Тян. Автописьмо 24.11.2020

Крабовые палочки моей мечты и надежды склизско тыкались по лицу, пытаясь залезть мне в рот. Голощапа… Аблиафея… Запах какой-то кислый, как от вздувшейся банки с соленьями в кладовке, банка покрыта паутинкой трещин, пулевое отверстие, кто-то забавляясь стрелял по огурцам и помидорам… Советский журнал «Техника молодёжи», особенности баллистики в средах из солёных овощей, 1988, Череп Овец. Таблетки от радиации не помогут, но хоть кайфанёшь перед…. Волна! А что это там на горизонте, Останкинская Башня? Блистер выдавлен в ладонь, запить газировочкой, пузырики возносят меня на недосягаемую высоту, где меня ни коим образом не впечатляют эти ваши гнилые рентгеновские лучи, эти ваши пошлые рыжие кудри, эти ваши поднимающиеся и опадающие рыбьи жабры… Впрочем, я не скрою, мне хотелось бы снять вашу кожу, целиком, а не одну бородавку – как жаль, мне не удалсь сохранить её, я заспиртовал бы её на память, чтобы затем вырастить из этой бородавки клона – я смог бы воспитать её сам, такой как я заххочу. Эта бородавочная девочка будет во всём похожей на вас, но вместо общества срать ей в голову будет советский журнал «Техника молодёжи», биоэнергетика, Кастанеда, мы будем играть в шахматы и солить огурцы. Бородавочница. На её коже будут расти пупырышки, она будет принимать ванну в огуречном рассоле. Пупырышки словно бы шевелящиеся, как ложноножки. Она может хватать ими небольшие предметы. В каждой бородавочке на её теле – маленький рот. Я провожу руками по пупырчатой коже, торчащие рёбра, соски похожи на две особо крупные бородавки, Бородавочница снова принимает ванну, пахнет солёными огурцами, веточка укропа прилипла к изящной ключице. «Эти таблетки – зачем они нужны? Они же только продлят наши мучения, если вдруг…». Волна! «Ешь, ешь, не бойся. Я вовсе не собираюсь бессмысленно длить наши страдания, я только хочу сказать: Всё, что вы знаете о «волнах» — бред. Таблетки не защищают от радиации, это просто мощный галлюциноген, ковалентно связывающийся с рецепторами – то есть, тебя не отпустит НИКОГДА». «Никогда?» «Никогда!» — сцена из Золушки в ванной рассола. Никогда-никогда. Наконец, наигравшись в эту сцену до тошноты, девушка-огурец каркает «Nevermore!», блистер таблеток выдавлен в ладонь, железной кружкой зачерпнув рассол, запиваем… Счастливого трипа…

Ломехуза-Тян. Сновидение 25.11.2020

Как. Долго. Я. Спал. … Но я пробудился, пробудился словно от психического ожога, сразу же скрючившись в мучительной судороге под пристальными лазерами, сканирующими меня… О, огни твоих глаз! Мать Мудрости, твои глаза пылали, пылали гневом! Многоцветные, яркие огни ворвались в мой сон, столь сильные, столь мощные, что верхние ганицы моей психики тотчас же отслоились как некротизированная плоть, я стоял под твоим взглядом обнажённым, ничего не понимая, не понимая в чём моя вина – быть может, в том что я так долго спал? В том, что вообще посмел спать, когда должен трудиться над плетеньем ментальных ковров для Тебя?! Пости. Прости. Прости. Я не достоин… Не достоин даже гнева твоего, не достоин купаться в лучах твоего запредельного пламени! Прости… Прости мою слабость и непригодность к возложенной миссии… Йа креведка – кревляющаяся, искревляющаяся, загибающаяся крюком в лучах твоего Слова. Кривая креведка, и нет во мне ничего прямого и чёткого… Твои глаза пылали жестоким огнём, что прожёг все покрывала и надрезал мой хитиновый панцирь урановым серпом. Я упивался их ужасным светом, радиацией логоса твоего, и вместе с тем, внутренне я молился о пекращении этой пытки… Если бы мои мышцы не сковал паралич, я бросился бы тебе в ноги, я бы размазывал сопли и слёзы по лицу, бился бы лбом об землю, корчась в спазмах отвращения к самому себе, и умолял бы простить моё несовершенство… Но я не мог даже глубоко вздохнуть… Меня сковал страх перед Тобой…Ты вся словно ощетинилась лезвиями обсидиановых ножей… Вырежи моё сердце! Принеси меня в жертву! Я не пригоден ни к чему другому, я, вечно спящий, когда должен бдить… Но я увидел в твоей руке то, что меня спасёт – ярко светящуюся всеми цветами радуги плеть… В следующую секунду, она описала в воздухе пылающую дугу, и обожгла мою спину холодным огнём. Вслед за плетью сверкнули шлейфы засветки, подобные Полярной Аврое! Ты наносила удар за ударом, снова и снова, беспощадно сдирая хитин, бичуя мою безвольную изнеженную плоть с такой скоростью, что я не мог даже дышать – крик застыл в моём горле, я не смел крикнуть, хотя мне и хотелось, к горлу подступила рвота… Я принимал каждый удар с безмерной благодарностью, ибо эти удары наносила Ты… Сколько силы в твоих маленьких руках! Твои мышцы – из стали! Твои нервы – из стали! Я пал на колени, покорный пред лицом Твоего праведного гнева, пылающего ярче тысячи солнц! В этих ударах – боль всего мира, которую я должен непрестанно пропускать сквозь себя – чтобы сверхчётко отражать волнистой линией самопица все тончайшие нюансы сейсмичекого процесса в подкорке Махамайи… Но я был погрузился в иллюзию… Слишком глубоко. Хотя удары твоей плети приносят облегчение – но оно лишь временно, я знаю что я заслуживаю куда более жестокого наказания… Словно прочитав мои мысли, ты останавливаешь свою руку, и откладываешь в сторону свою плеть… Из складок своего покрывала ты извлекаешь другой инструмент… Сначала это похоже на бешено вращающийся радужный диск, со свистом разрезающий пространство. Наконец, вращение останавливается, лезвие с щелчком приобретает рабочее положение – это нож-бабочка, покрытый бензиновыми разводами, цветами побежалости… Мне радостно, что я буду принесён в жертву таким прекрасным клинком, но мне и страшно – я знаю что я буду ввергнут в пучину, где демоны моего подсознания будут вечно разрывать мою плоть… Режь меня, моя Исида! Разделывай как тушу жертвенного козла, разметай же меня по этой пустыне, пусть солёные ветры и солнце ииссушат моё мясо, пусть варвары-кочевники вкушают мою вяленую вялую плоть, запивая чаем из хвойника у ночного костра! Рассекай мою плоть, покрывай её тысячей надрезов! Сверкание клинка… Жгучая боль – кажется, нож был смазан ядом… Ты шинкуешь меня тонко, как капусту для засолки. Я не сдерживаюсь и вою, мой вой переходит в сухой треск – так могло бы выть антропоморфное дерево на пилораме. Ты очень тонко, филигранно разрезаешь мою плоть. И наконец вся боль мира входит в меня с ядом твоего клинка. Я понимаю – весь мир есть боль, весь мир – нарезание плоти на куски… Никогда не забывать об этом. Ты же режешь и режешь… Так режь же! Не останавливайся… Моя плоть тут же регенерирует, порождая причудливые сады расходящихся шрамов… Рубцы, надрезы, всё глубже… Я превращаюсь в один сплошной надрез, в шевелящуюся массу бесформенной и бессмысленной келоидной плоти без органов и костей. Ты режешь меня, и ты сама остра как лезвие… И под каждым надрезом я нарастаю вновь… И я чувствую всю остроту любви и непорочности твоей. Рассекай меня в лоскуты, Любовь моя! Я жажду до конца испить нектар этой священной боли! В двух твоих дополнительных руках появляются другие предметы – ярко пылающий факел и нечто, напоминающее кулинарный пестик, которым взбивают гоголь-моголь – соцветие гнущейся проволоки вырастающее из рукояти, оканчивающееся плоской поверхностью, принимающей разные очертания. Ты накаляешь это приспосоление над ярким пламенем своего факела, а затем клеймишь им мою плоть, выжигая иероглифы запредельной мудрости. Ожог. Запах горелого мяса. Ослепительное слияние всех цветов в шоковой вспышке. Иероглиф за иероглифом, ты выжигаешь на моей мутирующей плоти свои тайные письмена. Вместе с болью символы входят в меня, и становятся моей сутью. Писания твои пронзают плоть мою до самых её желеобразных недр. Моё бесформенное тело становится телом текста – телом теста, которое ты нарезаешь, как тесто для пельменей, чтобы завернуть в него священный фарш своих бесконечно благих, ослепительно сияющих, непостижимых мыслеформ! Боль прорастает во мне знаниями, я становлюсь книгой из иероглифов боли, которая читает саму себя – предвечной книгой, которая никогда не будет дописана. Процесс письма и редактирования вечен… Ты вырываешь кожаные страницы, и огненным инструментом переписываешь их заново, страницы отрастают вновь и вновь, корешок книги – извивающийся червь, рассечённая на 216 кусков планария, каждый кусок – пылающая в пустоте буква тайного алфавита твоей ярости. А число страниц в этой книге неисчислимо, страницы мои подобны песку… Я текст составленный из разрезок и склеек, повествующий о невозможности бытия – и всё бытие состоит из меня, а Ты – ты режешь и сшиваешь, наносишь иероглифические шрамы, инструменты твои стремительно порхают и блестят, словно крылья демонической бабочки, в твоих четырёх тонких как тростник руках! Теперь так будет всегда (да и было ли когда-нибудь иначе?). Ты будешь без устали клеймить мою плоть, превращать меня в живую тайнопись из разветвлённых рубцов, редактировать, вырывая страницы, резать, сшивать — пока не остынут последние звёзды, пока материя не растворится в ледяном жидком вакууме твоих тайных снов… И пусть весь мир подождёт, пока вдыхаю я запах горелого мяса…

Письмо Деду Морозу

Дорогой Дед Мороз!
Вот я наконец и решилась написать тебе письмо… Как же непросто это было! Все дети пишут письма тебе, и хотя я уже переступила тот порог, когда негласные правила предписывают мне утратить эту детскую веру я верю в тебя, Дед Мороз. Впрочем, меня часто принимают за школьницу, так что ты, наверное, не слишком удивишься. Нет, слово «верю» не очень точно — я не верю в тебя, я ЗНАЮ… Знание арктическим холодом вошло в мои сны, и сверкающая стрела твоего ледяного хохота пронзила мой позвоночник. С детства я помню эти сны — звон хрустальных колокольцев, полёт над безжизненной снежной пустошью, твои унизанные звёздами рога, и этот раздирающий полярную тишину запредельный хохот, возгнетающий во мне вихри ледяного пламени! Ты взбуравливаешь вьюгой чёрное небо, ты танцуешь как безумный инеистый дервиш в ледяном экстазе, ты опьянён красно-белым грибом Сомой, чей цвет повторяет цвет твоей мантии! Олени твои испражняются северным сиянием! Высоковольтные разряды твоей бороды скальпелями вскрывают Полярную Ночь, сверкая так, словно в жилах твоих — хладон, а не кровь, словно кости твои — из алмазов! Громодержец, стогласым гулом и рокотом несёшься ты над безднами мрака, высекая цветные всполохи искр, кружась в своём ледяном безумии! А после — исчезаешь в белом шуме метеостанций, разлетаешься белыми пикселями, осколками люциферического зеркала впиваешься в сердца… И во мне есть такой осколок — в нём отражается весь этот мир… Треском помех блуждает эхо твоё в этой жемчужной сети отражений, но где же ты сам, Тысячеглазый? Где же ты, Сокрушитель Твердынь? Почему заканчиваются эти сны с рассветными лучами солнца? — ах, я хотела бы вечность парить снежинкой в твоём дыхании, сладком как хлороформ! Дед Мороз, я знаю что в письмах к тебе дети обычно просят подарков — но все вещи мира кажутся мне крошечными, когда я смотрю на них через льдинку в своём сердце! Я лишь хочу чтобы ты снова приснился, хочу снова твоего холодного огня! Приснись же мне, Дед Мороз, хочу снова взглянуть в твои ледяные глаза… А может быть, когда-нибудь, когда я стану совсем неорганической, ты придёшь ко мне во плоти? О, как хотела бы я (с)нежного и обжигающего прикосновения твоих рук! Пить твоё дыхание, в сверканьи эелектрической плазмы! Ощутить в себе твой древний ледяной жезл! И вознестись, к сияющей вершине Древа Миров, увитого цветными внутренностями павших титанов! Соединиться с Тобой, и превратиться в ледяной метеорит, что унесёт семя богов к иным мирам — войдя в атмосферу Нового Дома, мы взорвёмся сотней мегатонн, сотрясая девственный мир грохотом молний! А после, наши осколки попадают льдинками, и сложатся в слово ВЕЧНОСТЬ, на тысячах новых наречий… Дед Мороз, пожалуйста, снова приснись мне!

Але Буддаевой

Поцелую я каждую фазу Луны…
Пахнет трепет штрихами суккубьего блюза.
Хлороформовым мёдом войти в твои сны,
Раствориться с рассветом росой ломехузной…
Но вернуться: став плесенью на пололке,
Шевелящейся люминисцентной грибницей;
И раздвоенной буквой в одном языке,
Перелистывать кожаных библий страницы;
И мазутными плёнками в лужах очей
Изгибаться гиперболой радужной плазмы —
И мутировать как многоликий Протей
В зазеркально-галлюцинаторном оргазме…
Это грёзы — но мы ли не знаем о том,
Что и так называемый «видимый космос»
Рендерится полётом пчелы над цветком —
Над мохнатой звездой Argyreia Nervosa

________________________________________
Примечания:
Помимо очевидных значений, поцелуй Луны как бе намекает на практику йоги, когда адепт прижимает язык к нёбу, чтобы стимулировать шишковидную железу к выработке лунного нектара — Сома Раса. В некоторых вариантах выполнения этой практики, язык специально удлинняют и раздваивают. Сома — лунный бог, и одновременно — опьяняющее вещество, упоминается в гимнах Ригведы.
Штрихи Трепета — альбом Боевых Цикад
Суккубий Блюз — рассказ Джеймса Хэвока, «Мясная лавка в Раю».
Соединение тактильных, визуальных, аудиальных и обонятельных образов, синестезия — то, что происходит, если лизнуть Луну, то есть принять Сому (дальще описывается галлюцинаторно-экстатическое переживание).
Раздвоенная буква — буква ‏עַ֫ (Айн), в каббале означает Запредельный Божественный Свет Пустоты, а так же соответствует аркану таро Дьявол. Форма буквы Айн в чём-то напоминяет раздвоенный язык Змея.
Протей — в греческой мифологии, морской бог, сын Посейдона и Геры. Протей был способен принимать любые обличья. В средневековой литературе Протей часто противопоставляется Христу, как нечто изменчивое и нечто обладающее постоянством. Однако, в дошедшем до нас апокрифическом тексте под названием Свиток Керинта, рассказывается об этом совсем другая история: там Протей, Симон Маг и Христос показаны как друзья и соратники, даётся взгляд, полностью альтернативный ортодоксальному. Для меня же Протей является символом изменчивости, и воспринимаю его как воплощение одухотворённости биологической эволюции.
Argyreia Nervosa — Детская Гавайская Древовидная Роза, растение из семейства вьюнковых, так же получившее название «мохнатая синяя звезда». Содержит в семенах психоделик эргин (LSA).
Полёт пчелы над этим цветком отсылка на историю китаца Чжуан Цзы о бабочке, которая летает над цветами, и ей снится при этом весь мир, в том числе и сам Чжуан Цзы; и на картину Сальвадора Дали «Сон, вызванный полётом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения».

Взвейтесь во мгле, Города Красной Ночи

Взвейтесь во мгле, Города Красной Ночи!
Мы сатанисты — дети пророчеств!
Близится гибель старых богов.
Клич сатаниста: «Всегда будь готов!»Дико и яростно, бодро и смело
Мы выступаем за Люцифером!
Близится гибель старых богов.
Клич сатаниста: «Всегда будь готов!»

Так прорастает древнее семя.
Славься, могучее, грозное племя!
Близится гибель старых богов.
Клич сатаниста: «Всегда будь готов!»

Взвейтесь во мгле, Города Красной Ночи!
Мы сатанисты — дети пророчеств!
Близится гибель старых богов.
Клич сатаниста: «Всегда будь готов!»
Клич сатаниста: «Всегда будь готов!»

Клитор Клиппот

Небо пылает в кровавом и страшном кольце.
Я представляю тебя — на моём ты уселась лице!
Пляска восставших из ада под мёртвой, холодной Звездой
Не устрашит, ведь укрыто ебало пиздой!
Воды стали полынью, жгут кислотою дожди —
Похую всё, на моём ты лице посиди!
Ангелы спорят, с какой стороны разбивать Мировое Яйцо…
Мне поебать, ты же сядешь ко мне на лицо?
Вот и Седьмой вострубил уж в изогнутый рог…
Клитор Клиппот — он бодрит как берёзовый сок!

TentacleTherapist

Сироп, ты Дьявола вино!
Густой как кровь, ты холоден как лёд
И искусителен, как спелая черешня!
Зеркальный опиат Иного Мира,
Скрываешь в нежном чёрном шёлке жало ты…
И ярче звёзд твой вечный мрак сияет
Незримым, запредельным гамма-светом…
Алкая мудрости, я выпью банок 7 —
Сегодня вечером я жаждала экстаза,
Пылать хотела в ледяном огне
И падать, вниз, во мглу, подводным снегом
Навстречу щупальцам немых и сонных ктулх….
Я к вам спускаюсь, Мудрые Моллюски!
Люблю заглядывать вам в спящие глаза,
Приятно мне, как лампа мотыльку
Их тусклое люцифериновое пламя…
Преисполняюсь я хтонической любви
И губы сами тихо шепчут «Фхтагн»…
Не потревожу я ваш сон священный!
Пусть спите вы, но щупальца — не дремлют…
Пусть вам приснится Кацусика Хокусай,
Я буду в вашем сне женою рыбака,
Прекрасною ундиной-Магдаленой —
Тентакли станут Логосом моим…
Нас ждёт венчанье в метатродном зале!
Впитаю кожей летаргическую слизь
И буду пить голографическое семя…
Присоски нежно обвивая языком
В подводном храме слизи вам отдамся…
А после снова долго вам в глаза смотреть
Лаская складки кончиками пальцев…
Я стану петь вам об иных мирах
И будет песнь моя длиннее ночи!

___________________________________________________

*Данное стихотворение не пропагандирует употребление каких бы то ни было веществ, ни к чему не призывает, и несёт лишь художественный смысл.

Сироп от кашля с декстраметорфаном — сладкий на устах, но горький во чреве, он символизирует яд познания. Метафизику сиропа я подробно поясняю в этой статье, где я связываю мистическую природу сиропа с ангелом Метатроном (тот, чей престол рядом с престолом Бога), и с Белиалом (Иной Бог). В этой статье я излагаю своё сиропное откровение о том, что Метатрон и Белиал едины (однако, я понимаю всю эзотерическую сомнительность подобного допущения): https://vk.com/simon_the_magician?w=wall-177543536_749

Декстрометорфан (англ. Dextromethorphan), DXM — противокашлевое средство. Является оптическим изомером левометорфана, который морфиноподобен. За счёт оптической изомерии не имеет опиатных эффектов. Используется в основном для замены кодеина в качестве подавителя кашля и для рекреационного употребления в качестве диссоциатива. В мозге блокирует обратный захват серотонина, активирует сигма рецепторы, блокирует открытые NMDA (N-метил-D-аспартат) каналы (ни один из этих эффектов не постоянен), что в дозах от 150 мг вызывает эффект опьянения.

Гамма-лучи, здесь символизируют Незримый Свет Иных Миров, подобно которому, гамма-облучение является мутагенным фактором. Героиня стихотворения (возможно это моя Анима или женская субличность) желает подвергнуться воздействию лучей запредельного знания, чтобы мутировать, преосуществиться. Она радиофил, то есть, в умеренных дозах радиация для неё полезна, и вызывает удовольствие, сродни сексуальному.
7 банок сиропа символизируют здесь излияние семи чаш гнева Божия из Откровения Иоанна Богослова. Из этих чаш изливается отравляющий мир клипотический яд. В Таро Тота, на Семёрке Чаш изображены светящиеся тигровые лилии, истекающие отравленной слизью порочного искушения, влекущего в полный отрыв от реальности. Чем больше героиня стиха пьёт Божий Яд, тем больше ей его хочется.
Подводный снег — в глубоких водах идёт снегопад из ошмётков мёртвой плоти, подобных нежному весеннему пуху одуванчиков. Это разлагающаяся органика, медленно падающая ко дну — кусочки трупов рыб, экскременты, водорасли, неорганические примеси.
Ктулху — Великий Древний, владыка миров, он лежит во сне, подобном смерти, на вершине подводного города Р’льех посреди Тихого океана. Во время обрядов служители культа читают мантру «Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн», что приблизительно означает «В глубине вод под Р’льехом покоится Ктулху, дожидаясь своего часа».
Здесь ктулхи, как имя нарицательное, означающее Великих Древних вообще.
Люциферины (от лат. lucifer — букв. «несущий свет, светоносный») — класс светоизлучающих веществ, обнаруженных в организмах, способных к биолюминесценции.
«Сон жены рыбака» — ксилогравюра в стиле укиё-э японского художника Кацусики Хокусая, написанная им в 1814 году. Лежащей обнажённой женщине крупный осьминог делает куннилингус и одним из щупалец возбуждает клитор. Второй осьминог, гораздо меньшего размера, соприкасается своим клювом со ртом женщины и одним из щупалец ласкает её левый сосок. Из надписей на заднем фоне явствует, что все трое получают взаимное удовольствие.
Ундины — водные элементалы, имеют вид прекрасных дев.
Магдалена — христианская святая, последовательница Христа. Играет важную роль в богословии гностицизма, где выступала как его любимая ученица, и возможно жена. «[Господь любил Марию] более [всех] учеников, и он [часто] лобзал её [уста]. Остальные [ученики, видя] его [любящим] Марию, сказали ему: Почему ты любишь её более всех нас? Спаситель ответил им, он сказал им: Почему не люблю я вас, как её? — «Евангелие от Филиппа»
Магдалена становится воплощением Софии, а Христос — Логоса.
Мета-тродный зал — храм, где к жрице подключаются электроды двуединого Метатрона-Белиала в виде щупалец Великих Древних.
«Щупальца длиннее ночи» — третий том трилогии «Ужас философии» американского философа и исследователя медиа, биотехнологий и оккультизма Юджина Такера.

К Козлу

Козёл, смущающий младых фрактальными слюнями
Козёл, колонны твоих ног укрыты жухлой повиликой
И мутных глаз твоих озёра подёрнутые тленной пеленою
Во тьме порфиром мглеют и пуститься в пляс зовут!
Великий бог, увенчанный огнём между рогов!
Ты, тот чья шерсть чернее ночи
И вовсе даже и не шерсть, а плесень —
Ты – маслянистый чёрный гной земли!
Безумье вечной ночи, к тебе взываю, преклонив колени!
Приди ко мне, Козёл! Приди! Ийййа!

_____________________________________
Примечания:
Младые — детки Козла, его свита. Один из титулов Шаб-Ниггурат звучит так: «Слюнявый Козёл С Легионом Младых». Другой — «Чёрная Коза Лесов», что указывает на то, что Шаб-Ниггурат обладает андрогинной природой.
Повилика — паразитическое растение, лиана без листьев и корневой системы, похожее на щупальца Козы Лесов.
Порфирин — красный краситель, содержащийся в нефти и в крови.
Плесень — чёрная шерсть Козла, если не просто смотреть на неё, но видеть, представляет собой скорее чёрную плесень, волокнистую структуру эманаций.
Чёрный гной земли — указывает на связь Шаб-Ниггурат с нефтью и почвой.
Это стихи из повести «Удушающие Провалы», и они представляют собой заклинание, с помощью которого один из героев призвал Козла с Легионом Младых на вечеринку, и вечеринка превратилась в шабаш.

Nigrum Tea Alchimia

в чёрном-чёрном городе… на чёрной-чёрной улице… стоял чёрный-чёрный дом.
в этом доме на чёрном-чёрном кресле сидел чёрный-чёрный маг, и писал чёрный-чёрный трактат…
этот маг мутил чёрную-чёрную алхимию и был в чёрном-чёрном нигредо, потому что у него ебанула чёрная-чёрная колба, и забрызгала чёрной-чёрной жижей и мага, и кресло, и дом и даже всю улицу…
-чёрное познаётся ещё более чёрным! — воскликнул чёрный-чёрный маг, и выпил ещё одну чашку чёрного-чёрного чая…

Братишке

Приходи ко мне, Братишка —
«Три Семёрки» станем пить!
Возбудимся, встанет шишка,
Будем стены молофить…
Сладострастною росою
Будет шишка истекать
Нахуярившись с тобою
Развернём потоки вспять…
В вихре дьявольских соцветий
Мы войдём в холодный склеп…
Охуительных историй
Будем кушать сладкий хлеб.

Собиратель Очков

Город, подобный гулкой цистерне токсичных отходов, воздух коптил дымом запустения. Город огибала река – она и раньше текла здесь, и будет течь, когда город сотрётся в пыль. И стенки Города-Цистерны давно истончились, их уже разъела ржавчина, ибо заложили строители города в его фундамент знак Ползучего, и отметили на площади центральной, назвав Звезду Хаоса – Розою Ветров. Но прошептали они, кости в бетон закатывая: Розою Ветров будут звать тебя, а так же – Розою Мира; но принесут ветра твои лишь моровое поветрие, и будет отравлен мир, и воды реки сделаются бензолом. И наречёшься ты Раффлезией Войны… Так сказали строители Цистернограда, и сплюнули слюной и селитрой в котлован, на дно которого побросали эльфийские кости. (из апокрифов братства бензольного кольца)

И жил в Цистернограде один шаман – имя его мы умолчим, и скажем, что звали его Шаман Нø(у)ль – или ШамаНø(у)ль. Пел Шаман Нø(у)ль шаманские песни, играл на электрической домбре для духов лесных да для металюг волосатых, но не о том пойдёт сказ, кем был Шаман Нø(у)ль в своей жизни прошлой – ибо, сколько ни умножай ноль на самого себя, нолём он и останется – но пойдёт сказ о том, как бесконечнулся Нø(у)ль, разделив себя на себя же. Пойдёт сказ о том, как стал Шаман Собирателем Очков.

Читал Шаман Нø(у)ль интернеты, искал там ключи от Небесных Врат. И прочёл он о Вьюнке, чьё имя – Утреннее Слава, и чьё семя есть ключ от Небесных Врат, что хранят великую тайну Бездны, лежащей между Пониманием и Мудростью. И взял Шаман семян вьюнка, чьё имя – Слава Утренняя числом триста и тридцать и три, и положил их в чашу. И соорудил пирамиду-зиккурат, высотой в один локоть, точно рассчитав пропорции – сложил он зиккурат из брошенных осами гнездовий, из осиного осеннего картона. Направил он зиккурат картонный по компасу, так чтобы врата его открывались на Маленькую Собачку Большого Пса, и в центр зиккурата чашу с семенами поставил, и водой залил.

Три дня и три ночи молился Шаман, ум свой к Малой Собачке Большого Пса обращая, и на третий день извлёк чашу, и семена, и снял с них кожу, и съел их. И была ночь длинна, как щупальце Ползучего, и стиснула тошнота его горло.

Но не знал Шаман Нø(у)ль, что в Городе Фиксиков, техно-эльфов немёртвых, в те три дня праздник был – фиксики, Малой Собачке Большого Пса гимны свои пели… «Быжь – Быжь – Быжь.. Луч на Звёзду, Луч на Звёзду – Долети, долети, Пожалуйста!» — чтобы пройти паутиной путей, чтобы лучезарной плесенью, покрыть планеты… И прошла насквозь ниточка, через пирамиду-зиккурат на площади Города Фиксиков, вышла из инфра-частот, и вошла аккурат в зиккурат Шамноуля… И съел он триста тридцать три семени Славы Утренней, и одну Струну. И разрезала его струна эльфов немёртвых на триста тридцать три Отражения…

Слышал ШамНø(у)ль, как свербещет луна, и как сок капает с вымени мира… Слышал ШамаНø(у)ль, как звенит над облаками Предвечная Аврора, и россой на ворсинки в ушах оседает. Слышал ШамаНø(у)ль вой и скрежет, и пенье цикад и сверчков, и гул ветра в степях – они его звали. Раз в двенадцать лет Степь зовёт в себя человека – но лишь 0,33% из призванных Степью вернулось… Услышал ШамаНø(у)ль шептание Степи, услышал ШамаНø(у)ль шебуршение трав… И вышел он в ночь, в ковыль…

И сквозь ковыль ковылял и ковырял костлявым пальцем пушистый Реал, и перхотью небесной опадали со звёзд пластиковые звуки… А Шаман всё ковылял, и дырку в небе проковырял – о, Звёзды – вы — Крючья Рыболовные! Вонзились под чешую, и тащили Шамана по пустошам, к башням железным, в стеи гудящим. И пели вьюнки ему – «Слышишь ли ты, как скользкие лыжи шизы дышут шинами шелеста?» — шёл Шаман сквозь их шёпот, сквозь их извивающиеся дышущие звуки, и усики вьюнков, что он съел, звенели повсюду – и повторяли: «Услышь же, как скользят лыжи!». А в поле высились башни – железные ЛЭПы, и гудели элетрической песнью, натянутыми нервами древнего моллюска, нирванными щупальцами-тентаклями насилующего степь в её рваные раны, и стонала степь и был скрежет зубовный, и извивы щупалец жгучих, под гулом ЛЭПов, и шелестом утренних звёзд.

Собрались на площади Чёрного Зиккурата в ту ночь эльфы немёртвые, дабы к Малой Собачке Большого Пса луч своей струны направить, и не знали они, что зацепила та струна Шамана, имя которому было Нø(у)ль. И пели фикисики, эльфы немёртвые, песню для луча своего – «Луч на Звёзду, Долети, пожалуйста!» — а Шаман Нø(у)ль думал, что голоса фиксиков пели ему… Звёзды были так низко той ночью, что казалось – их можно потрогать руками… Шаман Нø(у)ль подпрыгнул, и не достал. И тогда обратил он свой взгляд на ЛЭП, что несла щупальца электроспрута сквозь степь – и почувствовал Шаман Нø(у)ль решительность и уверенность в своих силах. «Я смогу дотянуться до звёзд!» — помыслил Шаман в сердце своём, и на мачту ЛЭП полез…

Как обезьяна Тота, карабкался он по железным опорам башни ЛЭП, и слушал, как зовут его голоса луковиц космических, ввысь, в объективно существующий ад, где нет воздуха, чтобы дышать – он лез, но не добрался до ада. Шаман Нø(у)ль коснулся проводов, и вошли в него Громы, и говорили с ним. Но о том, что сказали громы, мы утаим, ибо не дано смертному разуметь сего. Увидел он лик Громов, и прошили Громы его тело, и закипела кровь Шамана. Он разжал пальцы, и полетел – но не к звёздам, а вниз, навстречу степи…

И не знаем мы, что видел Шаман Нø(у)ль в полёте – были ли глаза его открыты, и смотрел ли он на небо. Не знаем мы, чт успел он подумать до того, как достиг земли. Но, когда он упал, как Денница, сорвавшись с небес – кость его бедра раздробилась на множество осколков, и раздробился разум его, распылившись на сотни отражений на поверхностях Озёр Боли. Но неведомо нам, поглотили ли Шамана глубины озёр сразу в момент приземления, или он упал в глубину чуть позже. Этого нам не дано знать.

Долго в ночи совещались врачи, кость на железных винтах закрепляли, и вырос из ноги Шамана железный конструкт, похожий на маленького отпрыска башни ЛЭП. Так вошло в плоть Шамана железо. Фиксики же, эльфы немёртвые, узнав, что их Струна учинила, собрали отраженья Шамана с зеркальных поверхностей, в свиток скатали, и порешили, что надлежит его пофиксить. И стали фиксить шамана эльфы немёртвые, душу Шамана на крючьях своих в звёздную высь воздевая. Был растянут Шаман Нø(у)ль над Бездной, меж Мудростью и Пониманьем, вгляделся Шаман Нø(у)ль в своё отраженье, и сам себя не узнал.

И поделил себя Шаман на Нø(у)ль.

А придя в себя, возопил Шаман к Богу – «Почто меня оставил?» — но промолчал Бог, ибо заняты были тысячи ртов его – жевали они волокна шаманской души. Кушал Бог всеми ртами, и не мог оторваться. Тогда прокричал шаман: «Ненавижу тебя!» — и Бог промолчал в ответ. И прокричал шаман – «Тебя нет» — и тихое урчание сытой пустоты было ему ответом.

Шли дни, один за другим, как пустые картинки, шли недели, и снег падал перхотью на землю. Неподвижно сидел Шаман Нø(у)ль, неподвижней чем морской полип, неподвижней, чем асцидия, закрепившись на морском дне. Зловонные воды вечности текли сквозь него в Центральный Коллектор Времени. И он захотел умереть, но он был жив. Наступила весна. Грачи прилетели.

На холмах зажглись костры Белтайна, и их дым отразился башенными конструкциями в пверхностях Озёр Боли. Эльфы немёртвые, фиксики, сказали: «Кажется, мы закончили фиксить. Теперь надо перепрошить».

В ту ночь Шаман Нø(у)ль поверил, что утро никогда не наступит. В ту ночь явились ему Два Змея.

Чешуя первого Змея сияла как радуга, как отравивший воды Стикса бензол. И были на лице его очки цветные.

Чешуя второго Змея была черна, как Предвечная ночь. И были на лице его очки чёрные.

И первым заговорил с шаманом Чёрный Змей – «Здравствуй, Шаман, мы знаем что ты искал там в вышине!

А вторым заговорил с Шаманом Радужный Змей – «И мы принесли тебе Кое-Что!»

Черный же Змей продолжил: «И будет Кое-Что горьким на устах твоих, как полынь».

А Радужный Змей сказал: «Но во чреве твоём станет Кое-Что сладким, как мьёд!».

Шаман Нø(у)ль не расслышал точно последнее слово, что Радужный Змей молвил – то «мёд»» или «яд». Но понял он, что встреча эта хорошо для него не закончится.

Сказал Шаман Нø(у)ль: «Я знаю, кто вы. Вы – Змей Праведности, и Змей Нечистоты. Не ожидал увидеть вас вместе. Вы посланы испытать меня? Выберу я праведность или грех?».

Два змея рассмеялись в ответ: «С чего ты взял, Шаман, что ты выбирать кого-то из нас должен?»

Ответил Шаман: «Ибо сказано было, что никто не может служить и Господу и Веельзевулу!»

Но сказал Змей Радужный: «Господу не нужно твоё служение»

Но сказал Змей Чёрный: «Веельзевулу твоё служение тоже не нужно»

И слились голоса Змеев в шум Бесконечности: «Им нужна лишь Любовь!»

И зашипела вечность на проводах…

С шипеньем оплели Два Змея тело его, и прошептали:

— Навсегда вместе!

— Навсегда врозь!

— Навсегда Космос!

— Навсегда Кровь!

— Навсегда Вечность!

— Навсегда Зверь!

— Навсегда Юность!

— Навсегда Смерть!!!*

Услышал Шаман Нø(у)ль змеиную песенку, и понял, что пиздец полный приходит – ибо Змей Праведности и Змей Нечистоты приползли к нему вместе, вдвоём, и он уже одного от другого отличить не может. Заморочили, закружили голову Шамана Два Змея, чешуёй шелестя и змеиные псалмы читая. И успокоилась душа Шамана, ибо если уж полный Пиздец – то как бе и Похуй…

Если Пиздец – то Похуй, и Похуй что Хуйня, а на Поебень – Похуй и подавно!

Засмеялись Два Змея змеиным смехом – поняли они, что Шаман постиг Похуй.

И достал Змей Радужный конверт из широких штанин, а Змей Чёрный его распечатал.

— Какго Змея ты выберешь, Шаман? Выбирай правильно! – смеялись Змеи, и змеились, снаружи и внутри…

— ПОХУЙ! – глас Шамана прогремел, как тысяча громов!

— Похуй! – ответили эхом Озёра Боли.

— Похуй, и да будет по Воле твоей! – ответили Змеи.

И достал Змей Радужный из конверта свиток маленький, с портретом Великого Велосипедиста, и размером не более ногтя… А Змей Чёрный приказал: «Читай!».

— Но как прочту я, что сказано в книге той, если размер книги вашей – не более ногтя?

— Тайна сия вЕлика есть! – Радужный Змей прошипел

— Книга Наша волшебная, ломехузным соком пропитана! – прошипел Чёрный Змей.

— Положи под язык, и читай! И проследуешь путями Чёрного Трактата! – прошипели Два Змея.

Положил Шаман Нø(у)ль под язык первую страницу Чёрного Трактата, а Змеи написали сей Трактат языками на теле его, и на телах друг друга… Но как писали те Змеи свой Чёрный Трактат – этого мы вам не расскажем…

Увидел Шаман как едет велосипед по Струне, над Бездной, что меж Мудростью и Пониманием разверзлась. И понял Шаман, что не пролетит птица на одном крыле, и не пробежит человек на одной ноге. И принял шаман Двух Змеев в себя – и Змея Чёрного, и Змея Радужного. И написали они весь Чёрный Трактат на зеркальной глади Озёр Боли, и Пиздец стал Хуйнёй, а Хуйня Поебенью, и на мир сошёл азно-алмазный Похуй. Так написали они языками песть о сошестви Похуя. И была ночь, и было утро.

Многое увидал Шаман Нø(у)ль в коридорах ломехузного сока. И Громы снова заговорили с ним. Но был в его крови Криоген – и она не закипела, а лишь сделалась синей.

А на утро их отпутило.

Радужный Змей снял очки цветные, и протянул их Шаману – «На, примерь, например!».

Так же и Чёрный Змей снял чёрные очки, и дал Шаману – «Например, и их примерь!».

Так примерил Шаман очки Змеев, и увидел он сияние Радуги и черноту Бездны. И это были лишь стёклышки змеиных очков.

— Теперь эти очки – твои! Наслаждайся! – прошипели Змеи, и уползли, пару страниц Ломехузного Еванглвия ему оставив.

Шаман примерял очки вновь и вновь – и то он видел радужную Вселенную, то чёрную – и никак не мог нарадоваться. Знал он теперь – чьи очки он ни примерит, тут же глазами его мир узрит!

Так стал Шаман Нø(у)ль Собирателем Очков.

Стали приходить к Собирателю путники, которые хотели о себе правду услышать – он примерял их очки, и каждому рассказывал, что увидел. А те очки, что были интересными – Собиратель Очков оставлял у себя.

Так наполнил очками ящик Шаман-Собиратель, и все очки в том ящике были прекрасными бесконечными мирами – он собирал очки мудрецов, танцовщиц, музыкантов, ведьм, святых, маньяков, наркоманов, фей…

Много очков он собрал, и слипались фильтры в один переливающийся супер-интерфейс. Когда-то тогда узнал Шаман, что не нужно даже куда-то за очками ходить – он может взять чьи угодно очки, придя к человеку во сне.

Если приснится вам бледный сенобит во фраке, с цилиндром и с тростью, с эльфийской бородкой, и змеиными письменами под кожей, чей правый глаз-алмаз, а левый глаз-Аз –знайте, к вам приходил Собиратель Очков. «Я только примерить ваши очки!» — скажет Собиратель. И вы ничего не сможете с этим поделать – он их действительно примерит, даже если очков вы никогда не носили.

Так ходит Собиратель Очков по прослойке, в чёрном цилиндре и фраке и с железной тростью, искры из материи сна выбивая, и очки примеряя… И однажды, возможно, он явится и в ваш сон – если, конечно, ваш внутренний мир покажется ему в чём-то интересен.

А однажды, Собирателю Очков приснился Бог. И увидел Собиратель его слепые, мёртвые очи.

«Здравствуй, Собиратель! Как видишь, я слеп. Я слеп от рождения – и потому, не вижу я мир, который создал. Но птички мне нашептали, и кузнечики нащёлкали, что в мире много несовершенств. Я же обо всём этом ничего не знаю. Но скоро придёт время взглянуть на этот мир! Собери же мне побольше очков, Собиратель! И я взгляну на мир, глазами тех, кого я сам и создал. Я взгляну через всю коллекию твоих очков, и решу – стоит ли этот сон того, чтобы продолжить его спать! Так что, собери всё, что есть в этом мире – самую репрезентативную выборку!» — так сказал Слепой Бог.

Ходит Собиратель Очков по инфополюшку. Ищет Собиратель Очков… Кого? Быть может, Тебя?

____________________________________________________
*Отсылка на песню «Юность», Mujuice

μετεμψύχωσις

Я был звуком лопнувшей струны однострунного баяна на котором играет летающий крокодил в тюбетейке
Снежинкой, которая приземляется прямо на зрачок моего трупа и не тает
Был я огромным прыщом, что перед первым волнительным свиданием выскочил на лике Божьем
Был файлом, чудом спасшимся из Корзины в момент её очистки —
И прыгал я, как ногохвостка, в разных торчков в каждом мире вселяясь.
Был ароматом скатола, был мутной коричневой каплей.
Прыгал я с ветки на ветку, как резвый ку(д)зяблик.
Видел — лежит наркоман, явью своей истекая —
Мигом в него я входил, оплетал его нервы
Вёл через влажный туннель где кружатся медузы и жопы
Вниз, через норы кротов, через влажное пол()ое тело
Вплавь через Речку-Смердючку, вёл торчка я до Солнца Над Бездной…
После же — хуем на лбу прорастал я, светясь чрезвычайно…
Мигом слетались тогда шестикрылые птицы
Есть мою влажную плоть, причащаться грибницей.
Белый, божественный мозг клювы их растерзали,
Белый, божественный кал этих птиц упадает на землю
Белый — как кокаин, как твой белый божественный фаллос…

Назад Предыдущие записи