Вальс миног

В северном сгустке закружимся вальсе
Сбросим с себя потускневшую пыль
Вкрадчиво черви залезут под кожу
В праздничных кубках затеплится гнильМы процветаем на кольцах Сатурна,
Я невзначай ваши лица серпом
Срежу, и их искромсаю ажурно
Чтобы позавтракать с Белым Котом

Радуйся, радуйся божий обмазанник
Радуйся, радуйся крот-звездорыл
Забальзамирован ты, словно пасечник
Сладостным ужасом северных рыл!

В северном сгустке звеня альвеолами
Я посылаю вас на хуй, смеясь!
Вы рождены надувными гондонами
Будут в аду вас миноги ебать!

Звёзды мерцают

Звёзды мерцают, так ярко издали.

И глядят на нашу Землю, и созерцают нам.

Их лучи создают тропинки.

Может, пройтись к ним по длинной дорожке.

Отлучиться и отдохнуть от Земных забот и сует.

Расслабиться и лежать.

Быть может, кто-то встретятся мне по пути:

эльфы, драконы или бабочки с разноцветными крыльями,

а также фантастические существа, которых наш разум не видел.

И там не носят маски, и карантина нет.

Там дышат свободой.

Билеты в лето

В наших краях так мало лета.

Так можно взять билеты в лето.

Там, где всё время жарко

и тепло.

И солнце нежно касается

и целует по телу лучами

своими.

А зима надолго

не задерживается. Уходит

так же быстро, как приходила.

Можно взять билет там,

где всё время лето и тепло.

Солнце греет

не только тело, но и душу.

Можно в любое время надеть

платье либо сарафан.

И любоваться восходами и закатами.

И глядеть, как по-небу летят журавли

крыльями своим задевают облака.

Дельфины издали выпрыгивают из воды.

Она поехала на море

Она поехала на море с ночёвкой.

В рюкзак положила палатку, термос,

кружку и бутерброды.

Взяла билет в один конец.

Ходила по берегу, пила чай.

Отдыхала от городской суеты.

Облака ей всюду улыбались.

Рисовали фантастические замки и дворцы.

Корабли всюду ей мерещились,

то на море плавая по воде,

то на небе появляясь в виде облаков.

Волны с нею ласково игрались.

Чайки над головою летали.

Роняли перья на берег.

Она собирала на амулеты, талисманы.

Сидела вечером у костра,

и глядела на луну,

и разглядывала созвездия.

Плывут острова

По небу плывут острова, словно белой пеленой.

Где-то за ними прячутся воздушные замки и дворцы.

Где-то райские птицы поют и щебечут.

Да, пожалуй, такие, которых наши уши не услышат.

Там кто-то кружится в танцах, а кто-то просто живёт и вдыхает дым свободы.

Ходят по полям и лугам, собирают цветы.

И в охапку набирают такие букеты,

Что наши глаза не видят. И наши носы не нюхали.

Янтарь

Когда-то давно, до нашей эры,

Вдоль берега стояли сосны

и другие породы деревьев.

С них стекал сок медового цвета.

И затем превращался в смолу.

Застывал, затвердевал и попадал

в воды Балтийского моря.

Окаменевал, а со временем

излучал солнечный цвет.

Это — камень, частица Балтийского моря,

и называется янтарь.

Драконьи очи

В небе молнии сверкают.

В ночи тучи собрались

и стали похожи на драконов,

из их очей горят огни.

Проливные дожди поливают

песчаные тропинки.

Солнце закрылась сквозь серые

и мрачные облака.

Гроза, и гром

гремит.

Вот буря! Вот шторм!

И тучи растворились в драконьи очи.

И пылают они вовсю глазами.

Перо

С крыла летит перо.

Его кто-то забрал

к себе домой.

Может, простой

человек, мечтатель

или индеец.

Придёт домой, сделает

амулет, талисман, а может,

ручку. Сходит в магазин

и купит себе чернил.

Или простой читатель

превратит в закладку

в книжке. Когда возьмёт

листать её страницы,

вспомнит о море, о волнах.

И как хорошо где-нибудь

сидеть и мечтать на берегу.

Может, не дописал какой-то

стих, а он грязнится и пылится

где-нибудь в столе.

Может, какой-нибудь индеец,

что не сделал свой ловец.

Течёт речка в лесу

Течёт родник в лесу.

В нём отражается

жёлтая луна.

Где-то неподалёку

птицы поют, радуя

уши мои.

Где-то неподалёку

качаются васильки,

ромашки да незабудки.

Где-то неподалёку сижу

на камне. Гляжу в небо,

на перьевые облака

и наблюдаю, как они рисуют ангелков.

Летний дождь

Тучи накрыли город, и такой дождь лил,

Что можно промокнуть насквозь.

Люди прячутся под зонтами

Накрываются капюшонами,

забегали под крышами домов.

Боялись, что простынут.

Переживали, что, если искупаются

Под сквозной водою с неба, что это смоет

их лживые маски с лица,

вот помоет души, и им станет легче на душе.

Она стояла посреди и не пряталась

под зонтом и крышами домов,

а просто купалась под летним

проливным дождём. Не боялась

ворчливых прохожих и вообще

не обращала внимания, так как

ей было всё равно. А наслаждалась

летним дарам в виде тёплого дождя.

И красная глина распластана струями вен…

Аурелиано, в Макондо идёт дождь…

И красная глина распластана струями вен,
Смывает дождем круговую поруку имён и колен,
И если прислушаться, кости смолкают в стенах.

В Хельхейме же осень, и листья кружат на ветру,
Желанья и время начертаны в их письменах.
По капле сочится медовое зелье ко рту,
Взамен оставляю болезненный, трепетный страх.

Холодной рукой проведёт по щеке, будто сон,
Реальность прогнётся, как будто шуршание трав,
И я уцелею в осколках зеркальных окон…
Дорога открыта, иду, начинаю — на старт!

Теодору Роберту Банди

Нещадно красив до жути извилистый
жук!
Сколько успел погубить ты
подруг?
Возбуждённо слушая их мольбы
к богу, которым считал себя сам,
и был им
по мнению мамы.

Ты жаждал кровавых, недышащих тел,
но с одной
не успел.

Девчонка сбежала:
в цепях, синяках.
С ружьём отныне спит её папа.
Бояться тебя, а ты дурак
и попался.
Сбежал.
Попался опять.

Жаль,
что полиция не столь проворна, как ты,
и всё же довела тебя
до тюрьмы.

Бандит,
влюблённый в драму,
убит.

Толку, конечно?
Две стороны медали
взаимовыгодны.
Остальные проигрывают.

И боюсь, что ещё долго
я буду бороться с собой,
чтобы не стать
ни одной из сторон.

Ты знаешь, всё это время я смотрела в чужое зеркало…

Ты знаешь, всё это время я смотрела в чужое зеркало,
Как в тихий омут.
Ты знаешь, как в таком тонут?
Как будто бы на роду начертано.

А потом вдруг шаманские реки несут тебя,
И лёгкие перья колышутся на ветру,
И костры полыхают, и плавится чешуя,
От чужой суеты остаются угли поутру.

От стоячей трясины тиной забился рот,
Скользкий ил под ногами проглатывает шаги,
Бесконечной клюквой сердце моё цветёт,
Подходи, сорви, обожгись и потом беги.

Шквальный ветер с моря сдувает гнилую хмарь,
Крик совы возвещает: герою — быть!
Я взяла не лампаду, а тёплый, живой фонарь,
Я найду дорогу, дорогу, которой жить.

River

«Лети, журавушка, — грудь Вселенной туга, как бубен».
Олег Медведев

I. не хватает дамы чтобы две пары сложить в фулл-хаус
¿ʎvɐфǝҺ ɯиuɔ оɹоdоɯоʞ ʎ ɐɹǝdǝƍ ıqнvоʚ ıqʚ ǝɓɹ
после сатьи трета после двапары извольте хаос
оvɐɯɔʎ иwɐɔʎ wоɔ ɯиɓоʚ qɔиvɐɯʁduɔ иɯdǝҺ хиɯ ɯʎwо
на четыре ветра четыре масти четыре варны
ɐwоɔ оɹонҺǝd ɐ‘mиɔʎ ʞоɔɐw ǝɔɐuɐε ʚ qɯɔǝ оɹɐvƍ
цирк уродов кони парад-алле несмешного жанра
ıqwоɔ оvɐw ʎwоdǝɔ oıdǝʚε иv ņоdǝɔ ǝ‘nиɯu хɐʞǝd ʚ ˙IΛ

III. бородатый крестик плешивый нолик игра иная
ʎvɐфǝҺ ɐн ʁɔɯǝҺох иvоƍ оɓ ǝжоɯ ʎdɐɯинɐɔ
на краю на грани идущим в_месте в каком не знаю
оvɐuʎ оɹǝҺ ʎεоʚ ɔ ıqƍ ɯоʚ но ʎɓǝvɔ оu wоʞεоʚ ɐε
маскарад в костюме чумной вороны во время пира
ноɔɔǝʚ и ɯиwɔ ņıqннɐ‘mǝƍо ʎwǝ нǝжʁdɐε wоdƍǝdǝɔ
разноси заразу рази разруху моя рапира
но ɔǝv ʚ wоʞvоʚ ʎɓоvоɹ ɔ ɯиdɯоwɔ и ɯоʚ wdоʞ ʚ ʞǝжон ʎʞvоʚ ˙ΛI

V. что теперь у нас там опять попробуем сводку с фронта
ʎvɐфǝҺ ɐн ɐʞmʎʚɐdʎж иɯǝv ņонҺиниɔ иʞʎd εи
что ещё остаётся нам раз уж фронт с четырёх сторон-то
ɐvɐʚǝҺон ʁʁнdǝҺǝʚ ʁdɐε хıqɯɔиvоwɔ хɐdɯɔоʞ ʚ ɐ
из колёс в телеге углов в дому и собачьих пяток
oıоʚхиv ɔ нʎv qwǝɔ oıоƍǝdǝu εǝƍ oıоʚ и оɹоɯɯо
четырёх ветров четырёх мастей обойдёмся пятой
ņǝоʚх и ņоvоwɔ wониuoıv vɐuоdu ʁ wоdɯɔоʞ хɐuоdu ʁ ˙II

один индеец племени гудрон…

один индеец племени гудрон
поймал очком бегущую стрелу амура
копротивленец может быть взойдёт на трон
а может навернёт пельменей фуру

охота крепкая польётся цифровым ручьём
беззвучный взрыв затеплиться во брюхе
ползёт индеец с кровоточащим очком
в кустах ебутся мёртвых панголинов слуги

бедра творенье, вскормлен карасём
отверз морщинистый иллюминатор в вечность…
туссин вакханок одурманенных лосём
пузырчатых мохнаток безупречность…

терновый куст шуршащих поездов!
ты мотылёк над силиконовой долиной!
я увенчаю тебя перьями дроздов,
тебя обмажу разноцветной глиной!

головоногих оргий влажный мухомор!
обледенелый мятный царь прокрастинаций!
огурчики мне заливаешь молочком
и вводишь в кровоток рассол дифракций…

быть может помидор вкуснее огурца
но нету в мире большей красоты
во мгле канала лососнуть тунца…
когда в нирванных поднимаются мосты…

Луна

Луна, а ты, словно романтик, глядишь на неё. Она придаёт и окрашивает тебе мечты, фантазии.

Вечер и луна, а вокруг неё собрались облака. Она разбрасывает лучи и создаёт тропы свои.

Только жаль, не пройти по ней, и дороги нет.

Может, на небе кто-то и гуляет, блуждает и цветочки собирает. Облака превращаются в людей. Васильки да ромашки в букетик набирают и идут по тропам к ней.

Так с удовольствием можно по ним забраться на луну. И смотреть с неё на Землю.

Вот, Москва…

Вот, Москва,
перед тобой потребитель!
Что жаждет потратиться,
имея рубли.

Что? Сколько стоит?
Москва, не груби!
Я из простой семьи.
Я не самых простых амбиций,
и всё же работаю чуть ли не
разносчиком пиццы.

Хочешь жить, вертись.
Чего стоит данный совет?
Бессонных ночей,
потерянных лет,
изношенных джинс
и отсутствия средств.

Существуешь, ревёшь,
в норму входишь,
спустя десять дней —
всё по новой.

Крышу рвёт, зашиваешь,
Хочешь в гроб, обещаешь
сделать это хотя бы немного
попозже.
Переживёшь.
И ты переживаешь.

Несмотря на беды с башкой,
благодарю Москву
за возможность быть сущим
дерьмом.

Хель

Хрупкое мяско надето на косточки,
Длинным, коротким ли будет твой сон?
Тонкие иглы, игры, иголочки,
Будет ли проклят, будет спасён?

Две половины разными гранями,
Тёплой, холодной ли будет постель?
Меж двух миров встану я, овеваемый,
Ветром твоим, о великая…

В душистом лесу…

В душистом лесу,
что зовёт лаем пса верного,
я лежу
в тени неприметного дерева.

Тишина обрастает сомнением,
мне не страшно,
но чувствую себя пленным.
И уйти Ты не дашь мне.

Кажется, мне послышались:
голос издалека
родной матери,
неспешно бегущая река
скатертью,
вялый охотник с ружьём
и кровавою рожею.

Готовлюсь кричать,
почти бью кулаками землю,
но что оставлю я лет через пять?
Не лучше ли сразу в петлю?

Стемнело.
Я брожу в раздумьях
с одиноким фонарём на весь лес
в руках.

Миссис Резиновая Пробка

Ватные шарики.
Звяканье инструментов.
Аромат гардений, полая игла.
Голова Миссис Резиновая Пробка.
Шипение газа.
Инъекция морфия, лекарственный запах.
Уйти под кожу вонью палёной пластмассы!
Керосиновый обогреватель, зловоние смерти…

[текст создан с применением словаря синонимов]

Назад Предыдущие записи