Мальчишка

Эриху «Bubi» Хартманну

Он натянул штурвал, задирает выше.
В доле секунды — серое брюхо ИЛье.
Жмёт на гашетку. Пара трескучих вспышек —
Дальше от фейерверка уносят крылья.

Что ему! Может быть тысячу раз неправым
Тот, чью фуражку он примерял по пьяни, —
Самое главное — помнить о юнге фрау,
С кем любовались звёздами на поляне.

Звёзды теперь иные на крыльях светят —
Детская память, ночной перестук Транссиба.
Он им теперь не зритель, а ангел смерти:
Делай что должен — но, чёрт возьми, красиво!

Сколько их было, парных боёв и сольных;
Вылетов сколько — да и падений сколько!
Помнит Мальчишка: не подведёт подсолнух,
Если ему достанется от осколка.

На фюзеляже меток — нет места плюнуть:
Сбились со счёту штатные соглядатаи.
Только важнее — как приминали блюмен,
Сочные губы ягодами глотая.

Нежно ладонью — борт серебристой птицы:
Под облаками — тот, настоящий, дом их.
«Слушай, Мальчишка! чем тебе есть гордиться?» —
«Что ни единый раз не терял ведомых».

Рыцарь, которого нет

В доме тепло, пахнет едой и лесом.
В доме темно — ибо зачем здесь свет.
В доме давно скукой больна принцесса,
Смотрит в окно — много-премного лет.

Там и с огнем не отыскать дракона.
Там за окном — стройка и ресторан.
Пасмурным днем — трассу видать с балкона,
В ясную ночь — сад сверчит до утра.

Там на полу — тень притаилась тигром,
Дождь по стеклу — рокот хмельной толпы.
Только в углу старый будильник тикал —
Как ты не слушай — не перестук копыт.

Что за нужда — в памяти рыхлой рыться?
Снова среда, вечер, какао, плед.
Некого ждать — к ней не прискачет рыцарь.
Всё ерунда — рыцаря просто нет.

Не было, нет и никогда не будет.
Разве во сне — жаль, что они не в счёт.
Правды в вине долго искали люди.
Что бы и не пошерудить ещё?

В доме сквозит, как на опушке леса.
Все на мази много-премного лет.
Куплен «Визин». Смотрит в окно принцесса.
Вдруг да летит рыцарь, которого нет.

Спи, волчица

Это просто осень в окно стучится.
Это просто воет внутри волчица.
Это что-то острое под ключицей,
Что не даст и заполночь отключиться.

Просто, что предсказано, не случится.
Просто щиплет веки, как от горчицы.
Оттого и воется, и кричится,
Оттого и лезвие под ключицей.

Осень проползет, пролетит, промчится.
Пылью побледнеет одна вещица.
А весна не копит, не мелочится.
Не скули на сны до весны, волчица.

Петербургские сказки

Часть I. Павел I – Петру I: «Научись не прощать»

Lucifer! Ты впервые свободен от адского плена.
Научись не прощать — и жестоко казни за измену.
Наложи на злодеев – безвременья мрачные узы.
И исчезнет тоска и придет к Тебе – Черная Муза.
Не жалей Ты грехов нечестивых проклятого стада.
Пусть в забвенье уйдут и познают скорбь Черного Ада.
Выбрав цель- вожделей, средства тотчас же сыщутся сами.
И хвали лишь Себя непокорными злыми делами.
Твоя Воля – их крест и дождутся заслуженной кары.
В Преисподней их мест – не займут жрицы черных кошмаров.
Каждый сам себе рок – оживи свою Черную Силу.
Коль пришел давний срок – Ты опять победишь Михаила.
Жизнь не повод страдать – только поиск Дороги Отмщенья.
Жизнь – Желанья Печать, Радость Действия вместо забвенья.
Только Ты пожелал и снимаешь опять цепи плена.
Те, кого проклинал – неизбежно склоняют колена.
Хищна Адова Пасть, и в Геенну запустишь Ты сети.
Грешных душ словишь всласть — из огня в горький лед и под плети.
Нифльхейм – это боль, там, где Адовы Черные Своды.
Там найдешь свою роль – Палача самозваной свободы.
Радость Жизни Твоя – Своей Страстью колоть малодушных.
Стисни Древко Копья – Чьи-то подлые козни – разрушишь.
Пусть признают, что Ты – многократно тех тварей сильнее.
Воплощай же мечты и толкай их в Хельхейм поскорее.

Gilel Elohim, октябрь 2018 г.

Часть II. Над Стиксом разводят мосты

Готов повторить Я молитву – на древних семи языках –
Иду Я по лезвию бритвы, иду Я с кастетом в руках.
Никто из чужих — Мне не пишет, никто Меня больше не ждет.
А Смерть – то энергия жизни, к борьбе за Свободу зовет.
Свобода творить Свое Слово, и в Дело его воплощать.
И сбросить — презренным оковы. Поставить им тлена печать.
На шеи накинуть удавки. Заткнуть их поганые рты.
В Аду на Кругах будет давка – над Стиксом разводят мосты.
Шломо бен Давид на скрижалях — им Свитки Суда записал.
А Тор в роковой наковальне – клинки Мне и стрелы сковал.
Мне Хель протянули кинжалы, надела Лавровый Венок,
Сказала: «Не страшны удары, коль снова идешь на восток.
Тебе же ковать подлым цепи – Ты сам себе Демон и Бог.
Один Ты решишь, кому в склепе, змеей черной ползать у ног».
Gilel Elohim, октябрь 2018 г.

Часть III. Кара Норн

Темной ночью дорогой Мидгарда — Я иду с Королевою Мартой.
И не смотрит ни вправо – ни влево. Ее очи полны – черным гневом:
«Королева должна быть свободна, но не завтра, а прямо сегодня.
Знаю, кто в черном дьявольском склепе — заслужил свои мрачные цепи.
Я обетов своих не нарушу – приведу Тебе падшую душу.
Испытай душу страшною мукой – испытай бесконечной разлукой.
Испытай отчужденьем холодным, вереницею тварей голодных.
И своим легионом бесплотным – эта мука ей будет бесчетной.
Но зачем лавры душам презренным? Носишь лавры – и знай себе цену.
Никого не венчай Ты напрасно – черных змей диких с жалом ужасным.
И молитву твори ежечастно – каждый муку найдет за грехи.
Демон Черный под вечер ненастный – подлецов искупает в крови.
Просто верь – где-то есть Правосудье – Тебе с этим спокойнее будет.
Веришь Хель – это Вестница Рока. Кара Норн — нестерпимо жестока.
Не равняй нечестивцев с Богами – пусть горят у Тебя под ногами.
Пусть горят вместе с павшей листвою – пусть оковы найдут под землею.
Королева водой несвятою — все-равно Твои раны омоет.
Причастит тебя ядом холодным, чтобы стал Ты вновь Злым и Голодным.
В Древнем Замке – в холодном подвале – выпьешь Зелья из Чаши Грааля.
В Черном Зеркале видишь Ты снова – кто носить Твои будет оковы –
Кто носить Твои будет печати – кто под властию Царских Проклятий.
Чья Тебе служба будет ценнее — тому петли оденешь на шеи,
Чтоб жестокость Твою почитали, и пощаду и милость – не ждали.
Не ищи Ты от мертвых признаний, и молитв в роковой пустоте.
Я с Тобой в Твоих Черных Желаньях, Я с Тобой в Твоей Адской Мечте».

Gilel Elohim, октябрь 2018 г.

Харон и Геката

О, Геката, Богиня Всесильная!
Моя Черная Злая Звезда!
А в пустыне теперь буря пыльная,
Враг в бархан заметен без следа.
О, Геката! Богиня Всесильная!
Моя Черная Злая Луна.
Да объемлет врага тьма могильная,
Да объемлет врага тишина.
О, Геката! Богиня Всесильная!
Снова Призрак стоит за Мной,
Пусть врага гложет злоба бессильная,
Да откроется Путь Ныне Твой!
О, Геката, Богиня Всесильная!
Снова Меч Твой о камень звенит.
Видишь, крови струя хлещет сильная,
Из главы побежденной лилит.
О, Геката! Богиня Трехликая!
Мое Счастье, Мой Черный Покой!
Да объемлет лилит смерть безликая!
Я же снова останусь с Тобой!
Ночь лампады опять зажигает…
Поздней ночью врага умертви!
Смерть пределы любви попирает!
Смерть рисует узоры в крови!
О, Геката, Богиня Священная!
Я стою за Твоею Спиной!
В белом мраморе вечно нетленная,
Я Тебя выбрал Старшей Женой!
О, Геката! Богиня Всевластная!
Слышишь гулкий из Тартара стон!
И когда ночь приходит ненастная,
Через Стикс возит души Харон.
9.02.2019 г.

Видишь Длань Аллаха?

(Ко Дню Всех Влюбленных)

Я спросил у Сокола, где Моя Любимая?!
Сокол Мне ответил, качая головой.
Он сказал — у Дьявола, страстию томимая.
Но найдет не радость, а немой покой.

Я спросил у Ястреба, где Моя Любимая?!
Ястреб Мне ответил, качая головой:
Где-то на Дне Адовом, змиями хранимая,
Но вонзи ей в сердце Меч свой роковой.

Я спросил у Коршуна, где Моя изменница?!
Где же нечестивица, что была святой?!
«Видишь Длань Аллаха, что с Мечом Кровавым?!
Видишь в этот вечер — простерта над Тобой?!
Видишь Ты Аллаха Древние Печати?!
Слышишь Его Голос?! Голос Гробовой.
А за Ним — могилы, Свитки Черной Силы.
А за Ним с мечами — джинов черный строй.
А Твоя изменница — подлая и лживая
Пусть лежит в канаве — с пробитой головой».

14.02.2019 г.

Я бродил по пустыне с шайтаном…

Между мрачных и черных барханов –
Я бродил по пустыне с шайтаном…
Я сжимал в руках древние четки,
Наизусть только суры твердил.
А он шел за мной твердой походкой
И порой неприлично шутил.
Воздух был весь от зноя нагоретый:
«Как Мне правду отторгнуть от лжи?»
Но за счет преломления света
Нам являлись в пути миражи.
Было знойно, убийственно душно
И ни капли холодной воды.
«О! Не будет Тебе ныне скучно!
Коль до ночи придем Мы в сады».
Поднималась песчаная буря,
Ветер грозно, смертельно завыл,
Небо тучами черными хмуря:
Под песком Нам могильник открыл.
«Вновь увидишь такое едва ли!» —
Мне сказал торжествуя шайтан.-
Десять мумий пески укрывали:
Вот погибший в пути караван.
Это свита Джалаля Эд-Дина
И его молодая жена.
Забрала их с собою пустыня,
Напилась их страданий сполна.
Поднялся сильный ветер песчаный,
Когда был караван их в пути.
Замели их песками шайтаны,
Маликим не смогли их спасти».
«Я смотрю, что она, как живая»,-
Отвечал я шайтану с трудом.
«Полежала в песках, стала злая,
Что с ней делать – решишь Ты потом
Это Дар хорезмшаха Джелаля.
Это Дар, что в песках был зарыт.
Сколько можешь терзаться в печали?
Пусть она за Тебя отомстит».
Джины возле меня суетились,
И трясли ее за рукава.
И глаза ее снова открылись –
И она оказалась жива.
А шайтан мне сказал очень тихо:
«Ключ найдешь – не пройдет и двух лун.
Принесешь Ты врагам зло и лихо,
Благородный и мудрый Харун».
21.02.2019 г.

Харун и Ева: Казнь Лилит

I

Вина в кубках нет, но полны черным гневом,
Из Ада Харун ведет Древнюю Еву.
Мелькают Лучи над Зловещим Кристаллом:
И Ева венчается с Черным Нергалом.
И шепчет супругу она очень тихо:
«Чье сердце сегодня пронзит Меч Халифа?»
Ответил Харун: «Мой Визирь мертвой хваткой
Сжал горло распутнице черной перчаткой.
Готовы стальные зловещие цепи.
В скелет обратится она в черном склепе.
Ей там голодать — без воды и покоя.
Ее раны взбухнут от черного гноя,
Она будет выть, как степные шакалы,
Змеей будет ползать, разбившись о скалы.
Ни встать, ни идти – она больше не сможет,
И сам Сатана ей уже не поможет.
Над ней Аз-Забания с черной косою
Корят ее лютою жизнью мирскою.
А Аль-Мунтаким со стальными клинками –
Заносит топор над ее позвонками.
Ее Аль-Фатих словно лошадь стегает,
И дикие джины кошмаром терзают.
На муки ее будет сделана ставка.
Ее Аль-Мумит душит черной удавкой.
А Сахр – аль- Мард – на зловещем аркане
Ее тащит за ноги в черном тумане.
Восстали из древних гробниц и курганов,
Чтоб тварь билась вся в окровавленных ранах.
«С Тобою Аллаха несметная сила,-
Так Ева рекла.- Головы б не сносила.
Да только в Аду прямо в огненном круге
Ее скоро ждут еще худшие муки.
Харун! Назови ее подлое имя.
И проклята жизнь ее будет отныне.
Ведь даже Муса встанет в ряд вместе с Нами
И подлую тварь забросает камнями».
«Слезой окровавленной страсть убежала,
А сердце ее Моего ждет кинжала»,-
Ответил Харун и повел свою Еву
В Чертоги Беды в Царство Черного Гнева.

II

Где Адово Пламя плескалось о скалы
Под Медным Быком там блудница лежала.
Ей голову грызла ужасная львица,
Дымились от серы пустые глазницы,
А грудь вся была в окровавленных ранах.
И рек так Харун: «Только злом и обманом
Жила она в роскоши многие годы.
В тщеславье купалась, гнушалась почетом.
Поклонников толпы: в чудес круговерти,
Подарки судьбы, и зловещие смерти…
Она убивала тех, кто смотрит косо.
Она убивала порой за расспросы.
Она мстила всем наделенным талантом
И души пытала она беспощадно.
За лживую грязь и гнилые химеры –
Она продавала ревнителей веры.
Купалась в крови, погрязая в разбое,
Гнилая внутри — всем казалась святою.
Излюбленный грех был содомский и свальный.
Никто не видал ее прежде печальной.
Никто не видал ее в приступах боли
И роль палача ей была лучшей ролью.
Над жертвами вечно глумилась открыто
И вся ее подлая гнусная свита.
Она провожала к стопам Князя Ада
И золото там получала в награду.
Тонула в кощунствах, разврате, гордыне,
Лилит-Махаллат – ее тайное имя».
Харун стал блудницу давить сапогами:
И брызнула кровь у него под ногами.
А Ева взметнула зловещей секирой –
Главу отсекла и слила кровь в потиры.
Тогда связки змей из зловонной утробы
Полезли наружу, как будто из гроба.
Но Медный Кумир заливал их огнями,
Давил их копытом, пронзал их рогами.
Харун так сказал: «Зло обратно вернется,
И пусть клеветник в ожиданье трясется».
Оставшихся змей, обмотав черной тряпкой,
Собрала Мне Ева: «Вот будут удавки.
Погибла она, но жива ее свита,
Пойдем же с залитого кровью гранита».

(с) Fr. Heilel Ben Shahar, 21.02.2019 г.

Супруга Азраила

Когда закончилась любовь и только ненависть осталась
Тогда зову я ту с собой, что также разочаровалась.

Красивых слов не говорю и не рассказываю сказки –
Мечи точу, ключи творю, чтобы ускорить все развязки.
Не верь таинственным речам, но верь в божественную силу!
Вновь здравствуй, черная Mariam! Здравствуй, супруга Азраила!
Всегда с тобою демон твой и он покой твой охраняет,
В ночи ведет он за собой – туда, где я тебя встречаю.
Пещеры темные для нас – обитель мрачного покоя
Настанет день, настанет час: и Ад врагов в себе закроет.
Пока же бродим мы вдвоем, готовя падшим душам муки,
И факел мой горит огнем, светя нам на девятом круге…
Еще немного мы пройдем – там воды мрачные Коцита,
И Люцифер нас ждет с мечом – там ложь вся будет кровью смыта.
Спасибо, милая Mariam за кровью черченные строки,
За черный блеск в твоих очах, за то, что вместе тьмы чертоги
Мы открывали столько раз. И выпускали змей опасных.
Презренным душам – смертный час настанет с карою ужасной.
/с/ Gilel Elohim, 20.06.2018 г.

 

Полёт над Бездной

Время летит, время не ждет,
Будет над Бездною черный полет.
Первая вспыхнет над нами звезда,
Ждет нас над бездной полет в никуда.

Мертвые строятся, строятся в ряд,
Честь отдают по ту сторону Врат,
Шаг через пропасть без всяких преград —
Нашим полетом любуется Ад.

Пропасти ночи и зеркало тьмы,
Первой метели последней весны.
Время разбито — начало конца
Пламенем звездным пылают сердца.

Пламенем света в кристаллах ночных,
Искрами древних стихий неземных,
Скрытыми знаками огненных рун,
Я начерчу круг под заревом лун.

Выйдем с тобой за пороги ночей,
Чтобы ты стала жизнью моей,
Чтобы тебе вновь я пел о любви,
Чтоб утопить недостойных в крови.

«Снова с тобою за те же Врата» —
Шепчут твои, улыбаясь, уста.
Крылья расправив летим за предел,
Где с тобой будет лишь Люцифер.

Где за тебя подниму я бокал,
Где я вручу тебе звездный кристалл.
Где мы останемся вновь ночевать,
Чтоб до восхода друг друга ласкать.

Только Шехина не сможет предать,
Только Шехина не сможет забыть.
В бездну за мною сорвешься опять,
Чтобы потом в небесах воспарить.

Даль нам открыта, знамений полна.
Выпью бокал, полный крови до дна.
Помни, Родная, на все времена.
Ты- мне Шехина, я — твой Сатана.

(с) Fr. Heilel Ben Shahar, 26.08.2014 г.

Счастливый Азраил (Восточная Сказка)

Данная трилогия представляет собой восточную сказку. В первой части, Черный Халиф – Азраил – испытывает душу блудницы – желает ли она оставаться блудницей или приобщиться к благочестию. Она же отвергает дар Азраила – после чего Азраил ее убивает.
Во второй части, Азраил встречает мертвую супругу Сулеймана ибн Дауда по имени Эфирь, которая предлагает ему поднять из гроба честную женщину, вместо похороненной блудницы.
В третьей части, Азраил и супруга Сулеймана ибн Дауда Эсфирь оживляют честную женщину, которая оказывается Шехеризадой.

I

Идешь по Аду Ты опять – и говоришь нетерпеливо:
«Блуднице сладко будет спать в гареме Черного Халифа.
На ней лишь похоти печать – за Мной –Божественная Сила.
Не поздно ль с Дьяволом порвать? И стать супругой Азраила?»
И древним жертвенным ключом – Ты отворяешь двери Ада,
Смотри же! Вновь она огнем горит – как и с Тобой когда-то.
И мрачный джин ее ведет – из пекла в лед – во Тьмы обитель,
За ней потир с вином несет. Встречай рабыню, Тьмы Правитель!
«Во мне начало и конец – ответь же – будешь вновь со Мною –
Перед тобой стоит Мертвец – тебя ведет джин под конвоем».
«О, что предложишь мне взамен, послаще огненного ада?
Не терпишь женских Ты измен. Но грех и блуд- моя отрада».
И спесь и дерзости и ложь – кровью стекут в глухом подвале –
Ты ее кости разберешь, чтобы шайтаны в них играли.

II

Ты улыбнулся, а визирь читает свитки древних казней.
А за Тобой идет Эсфирь и озирается с боязнью:
«Я джинов видеть не могу – аль-Маликим верни на место.
На черно-мраморном снегу – лежит в гробу Твоя невеста.
Над ней пылает бирюза, сквозь злой закат: кроваво-красный,
Из мертвых глаз бежит слеза. Над нею вихрь кружит ненастный.
Ее оставишь гнить в гробу? Или вернешь Ты к жизни новой?
Зачем Ты искусил судьбу? Ведь Ложе Брачное — готово».

III

Над гробом девы Ты стоял – теперь с супругой Сулеймана –
Светильник тени рисовал – на сводах древнего кургана.
Явились джины пали ниц, стеная, горько причитая.
«Я хороню только блудниц! А честных дев Я оживляю».
И пела древняя Эсфирь. «Вот Песня Песней Нам готова.
Чтож, Азраил, открой ей дверь, сними с души ее оковы!»
«Я видеть рад ее опять – и вместе быть — хотим Мы оба».
Лишь Ты успел сие сказать – и поднялась рука из гроба.
И кости мертвые ее, внезапно кожей обрастали,
Из Ада ринулось зверье , но тотчас призраки пропали.
И вот она с Тобой стоит – украдкой слезы вытирает,
Ей Азраил благоволит – ее Он в жизни воскрешает.
Не верь раздумиям пустым – но верь в божественные сказки.
Мирись со жребием своим – врагов стегай Ты для остраски!
Песчаный ветер снова выл по улицам ночным Багдада
И шел счастливый Азраил вдвоем с живой Шехеризадой.

22.01.2019 г.

Петръ Романовъ и Графиня Батори: На Вратах Бар-Шохата

На Вратах Бар-Шохата Привратница Тьмы
Раздавала Червям роковые приказы –
«Я нашлю на предателей язвы чумы!
Я нашлю на них струпья от гнойной проказы!
Я нашлю на них Смерть, что придет их терзать,
Я им двери в венгерские склепы открою.
Я им вырву кишки – будут долго кричать,
Я им лбы разобью костяною клюкою.
Я пойду до конца, ради Адова Зла.
Я во сне придушу их железной перчаткой.
Я себя не хранила и в муках жила –
Я гвоздями насквозь изрешечу им матки.
И поверь, Азраэль, что мне нечего ждать.
Я не верю совсем в благородство святое.
Как смогу – так и буду злодеев пытать.
И в кромешную тьму – уведу за собою.
Голос мой раздается из черной дыры,
Из останков гнилых, из холодных туманов.
И я черным скелетом встаю из земли,
Где лежала вся в колото-резанных ранах.
И в малкут — я не верю совсем никому,
Не молюсь я в надежде постичь искупленье.
Я побольше грехов вновь на душу возьму.
А затем улечу в пасти мрака забвенья».
И сказал Азраэль: «Все они «хороши!»
Но одну лишь Тебя – все они проклинали.
Я над ними потом посмеюсь от души,
Как Тебе расскажу, что они потеряли.
В Судный День Я Тебя из могилы призвал –
Чтобы Ты исполняла Мои Приговоры.
Кто себя погубил, осквернил, запятнал —
Тех готовит Весь Ад к Каре Жуткой и Скорой.
Будь сама же теперь безупречно чиста,
И увидишь, как струпья слезают с скелетов.
И во мгле воссияет Твоя Красота.
И завистники насмерть запрутся от света».
Январь 2019 г.

 

Сказка про Багдадского Халифа

Увенчанный Знания Венцом, вновь иду по Аду очень тихо.
Расскажу вам сказку перед сном: про Жестокого Багдадского Халифа.
По глазам Он видел, кто солгал, по Делам – Он людям жребий мерил,
Женские созданья- презирал, а мужчинам Он совсем не верил.

А когда над городом немым — надвигались сумерков кошмары:
Все бродил по улицам один с верноподданным своим Джофаром.
Да и тот однажды был казнен, заподозренный в лихой измене.
Ставил Судьбы Он легко на кон. Все пред Ним бросались на колени.

Пил в тавернях ночью Он вино. Расспросив попутчиков случайных,
О всех покушеньях знал давно, и о подданных Он знал — все тайны.
Ни на шумном праздничном пиру, ни на ложе брачном в миг желанья:
Не бывал прельщен в словес игру, не терял Он трезвого сознанья.
.
Дело было как-то ввечеру. Привезли Халифу на потеху:
Пленницу, прикручену к седлу, белоснежную красотку-деву.
Лился в кубки сладостный щербет. На нее глядел Он все украдкой.
Потушил в лампадах тусклый свет. Сжал ей горло черной Он перчаткой.

«Ты нежна, красива и чиста. Но Мою ты близость не оценишь.
От шайтана эта красота! Все-равно потом — ты Мне изменишь».
И познал Он деву в тишине, а в гареме флейты заиграли,
Облака все плыли по луне, соловьи о чем-то щебетали.

Ночью дождь пошел – к утру не стих. Приняла на плахе дева муки.
И поднял Безжалостный Халиф — к Небу окровавленные руки.

Fr. Gilel Ben Shahar Elohim, 03.02.2019 г

Джинна

Сладкий запах пьянейшей крови,
Чаша полная Тьмою до края.
Если буду Я петь о любви –
То опять для Тебя, Дорогая.Мы восходим с Тобою на трон,
Руки нежно друг другу сжимая,
Воплощая Древнейший Закон,
Свою Темную Страсть разжигая.

Ты опять будешь рядом со Мной,
Коль сильна и крепка Твоя Вера.
Не смирившись с жестокой судьбой,
Ты одна дождалась Люцифера.

И Ты будешь на ложе со Мной,
В тех чертогах, что солнечней рая.
Своей огненно- страстной душой,
В Моем сердце огонь пробуждая.

Мы останемся снова вдвоем,
Чтобы кубки наполнить в экстазе,
И печати Врат Смерти сорвем,
Чтоб враги наши бились в проказе.

Кто склонится — тот будет прощен,
Остальным же удел – Воздаяние.
Будет путь их земной обречен,
Чтобы агнцами шли на закланье.

Осудив по Суду своему,
Мы раскроем им сумрак раздора,
И пошлем на них тлен и чуму —
И наступит для них Время Мора.

(с) Fr. Heilel Ben Shahar, 30.07.2014 г.

Шехина Азраила

То лукавая, то беспечная,
То жестокая, очень страстная!
То коварная. Разве женщина?
Дьяволица в огне сладострастная!То мечты, то ключи, то знамения
Искушаешь. А как – разве важно?
В диск кровавой луны в час затмения
Ты как в зеркало смотришь бесстрашно!

В небе черном жестокая бестия,
Облака рассекаешь крылами.
И в порывах любви или мести
Почитателей хлещешь плетями.

То кипишь ты, а то хладнокровная.
То ты в гневе, а то ликуешь!
За полетом твоим духовным
Я из Черного Замка любуюсь.

Посмотрю – вот еще мгновение
И с тобою летит — Он рядом:
Дух возмездия, дух отмщения
И Хранитель Древнего Яда.

На сегодня охота закончилась!
И Шехина пришла к своей цели:
Стала нежной и верной любовницей,
Когда встретила вновь Азраэля.

(с) Fr. Heilel Ben Shahar, 08.03.2014 г.

Harun Ar Rashid

Черный Ангел очнулся на грешной земле,
Куда послан был он в наказанье.
Он стоял на пустынной дороге во мгле,
А в очах отражалось страдание.В синем небе плыла молодая луна,
И стелился туман по долине.
И такая стояла кругом тишина,
Что хотелось стонать от унынья.

И смиренье явилось на гордом челе
Беспристрастном и грозном от века.
И пошел Черный Ангел по грешной земле,
Чтобы встретить на ней человека.

Дунул ветер холодный, погнал облака,
Поднял пыль на дороге клубами,
Зашумела, волнами покрылась река,
Темнота поднялась над холмами.

Сквозь шум ветра, блеск молний, завесу дождя,
Шел изгнанник Небесного Дома.
Вот неспешно к распутью дорог подходя,
Силуэт он увидел знакомый.

Словно острый клинок вдруг под сердце вошел:
Чувства прежние вновь запылали.
Осторожно к монахине он подошел
И сказал: «Обернись, умоляю».

И она обернулась, чуть пряча глаза
И лицо ее краской залилось.
По алевшей щеке одиноко слеза
Под лучами луны покатилась.

Ангел вскрикнул: «Мой бог! Дорогая Княжна,
Я приветствовать рад тебя ныне.
Но скажи, что ты делаешь ночью одна
В черной рясе в далекой долине?»

«Милый Ангел, ты помнишь блистательный бал,
Весь в сиянье немеркнущей славы,
Где Великий Король свою дочь выдавал
За Властителя грозной державы?

Вальс играл, и вельможи все были хмельны,
А веселье искрилось фонтаном.
Ты один лишь угрюмый стоял у стены,
Гость с Востока, посланник султана.

И тебя отвела я в глубь залы к окну
И спросила без гнева и страха:
«О любезный посол, разве нашу страну
Ожидает немилость Аллаха?»

Ты ответил: «Исполнен твой взгляд глубиной
Полуночного неба Востока.
О, Княжна, обладая твоей красотой
Можно жить лишь в гареме Пророка».

И твой взгляд загорелся столь дивным огнем,
Что я сразу тебе покорилась.
Помнишь, вышли мы в сад и остались вдвоем,
Я, признаться, смертельно влюбилась.

И как только сгустилася тьма на холмах
Из дворца мы сбежать захотели.
Мы с тобою на черных крылатых конях
В поднебесье ночное взлетели.

Все осталось внизу: города и поля
Лишь таинственно звезды светились,
А когда в небесах заалела заря
На некошеный луг мы спустились…»

И замолкла. С печальным и бледным челом
Тихо очи склонила до долу.
Ангел вздрогнул: «Княжна, что же было потом?
Кто пустил про нас злую крамолу?»

«Я узнала, то был молодой кардинал,
Безответно и страстно влюбленный.
По полям он в то утро за нами скакал,
Злобной мыслью о мести прельщенный.

А мой муж, тот жестокий и злой Властелин,
Непомерно набравшись хмельного,
В брачной спальне наутро проснулся один,
Может быть, не подумав дурного.

Но в тот час кардинал выступал на пиру
И крестились от ужаса зала.
А как только явилась и я ко двору,
Тотчас стража мне руки связала.

А потом заклейменная злым палачом,
Перед чернью и в центре столицы
Получила я тридцать ударов бичом,
Я, Княжна, как простая блудница.

Черный замок стоял на отвесной скале,
И бурлило холодное море.
Мы въезжали в ворота в чернеющей мгле,
Здесь судили мне сгинуть в неволе.

Стены камеры мрачно встречали меня
Подчиняя отчайнью немому.
Сквозь окно падал луч уходящего дня,
В кровь окрасив сырую солому.

Мне казалось никто из живых много лет
Не ступал через сумрак порога.
Но внезапно увидела женский скелет,
Что висел на цепях одиноко.

И с какой-то неведомой прежде тоской
Так пустые глазницы смотрели –
За стеною опять поднимался прибой,
Несмолкаемо волны ревели…

Шаг за шагом я, пятясь, прижалась к двери
И на помощь я стала звать вскоре.
Догорели кровавые блики зари.
Но не слышно шагов в коридоре.

И внезапно качнулся скелет на цепях
И сказал без упрека и гнева:
«Не зови палачей и забудь про свой страх,
Я была до тебя Королевой».

Я немедля вернулась обратно к окну,
От волненья дар речи теряя:
«Говорили, что смерть в мусульманском плену
Прияла ты за веру, Святая!»

2008 г.

Её кровь на дорожной грязи

Ее кровь на дорожной грязи
В черном зеркале вижу я снова.
Пусть опять побеждают ферзи.
Если биться слоны не готовы.
Ее грязная черная кровь
Растекается вновь на асфальте.
Казнь для тех, кто не верит в любовь,
Но опять побеждает в пенальти.
Ее мертвый безжизненный взгляд,
Как у куклы тоскливо-бездушный.
Перед ней отверзается Ад,
Но у твари в глазах равнодушье.
Ее черная теплая кровь
На руках моих все не остыла.
Я столкнул ее в огненный ров.
Душу в пекло, а тело в могилу.

/с/

Вельзевул – Чёрный Господин

Не терплю гнилых измен. Не рассказываю сказки.
В Царстве Ада – Вечный Тлен: вот коварства вся развязка.
Цепи Мрака тяжелы тем, кто преступил законы.
Зов чумы из вечной мглы: горька пропасть прокаженных.
Брошу вызов Я, смеясь. Погоню вас, как скотину.
Я Владыка: Ада Князь. В Преисподней – нет невинных.
Нет Мне дел до ваших душ. Вижу лишь грехи людские.
Все ломай, круши и рушь- если Бог тебя покинул.
Бог ли Дьявол? – это месть. Тот, кто подлость не прощает.
Там, где выкипела лесть и смолою черной тает.
Вот лежит заклятый враг – ребра ломом впились в вены.
И весь в факелах овраг. Не прощаю Я измены.
Вижу Черный Саркофаг. Инвертирую молитвы.
Как боится Меня враг в черный час последней битвы!
07.03.2019 г.

Зоя Космодемьянская – Петру Романову

Черный Свет бьет в глаза — и катится слеза, по пескам ледяного унянья.
В полночь будет гроза – Ты врага растерзай, пока подлый Твой враг не остынет.
Все ночною тропой – Я иду за Тобой, и незримо Тебя охраняю.
Минометной пальбой – слышу гром боевой – к жизни новой Я в мир возвращаюсь.
Снова здравствуй, Москва! Моя память жива, в песнях тех, кто в бою жизнь проводит.
Как закончу слова – с вражьих плеч голова – мрачный демон врага в Ад уводит.
Я иду с Тобой вдаль – и забудь про печаль, если Нам воевать выпал жребий.
Закаляется Сталь и забудь слово – жаль, Твоя Жизнь – как Полет в Ясном Небе!
Пусть тяжел будет Путь – своих слов не забудь, накануне чудовищной схватки.
А врагу не вздохнуть – крик немой режет грудь – Ты вцепился в него мертвой хваткой.
Разливается кровь: смерть – врагам, Нам- Любовь! Будут Битвы и Новая Слава.
Путь — жесток и сурок. К бою — Взвод Наш готов. И Да Здравствует Наша Держава!

Январь 2019 г.

Феликс Дзержинский — Петру Романову

Злые змеи кишат, разверзается Ад, но ступаешь ты твердой ногою.
Нет дороги назад – тени мертвых шумят. Поднимай Меч рукою стальною!
Что Нам делать в Аду?! Да врагам на беду – пару выползок сделаем с тыла.
И на Славу Труду – я в разведку пойду, по строкам разливая чернила.
Ты не знаешь пощады, и лик твой суров, на устах твоих – камень могильный.
И в полночных мирах ты сражаться готов. Кто ты, если не Дьявол Всесильный?!
И идешь по снегам, неподвластный врагам, Окруженный чудовищной свитой.
Я Совет тебе дам – подлецов шли к чертям. А Друзьям – улыбайся открыто!

Январь 2019 г.

Назад Предыдущие записи