Стал кайфом

И он устал от законов, бычья, спецучреждений и стерв
И вином его сердце облилось и кайф режет нерв
И понял он, что за кайф продаются Богам
И кайфом он стал, и рухнул мир к его голым ногам.

Тут же закон ему поклонился ниц
И бычьё предлагает водку и блиц
И сплошные стены как мартини бокал
И стервы ведут из околицы в зал

Я подойду в венце из роз к тебе мой принц

Он был один из тех
Кто опускает взор на землю
Он знал про слово грех
И не взаимная любовь ему трепала нервы

Он окружён печалью
И кажется задумчивым, но плиз,
та красота, что скрыта под невидимой вуалью
выдаст свой секрет и верхом станет низ.

Он рассмеётся. Если надо — со смеху умрёт,
И в одиночестве мой принц смеётся много.
И пара ангелов порой на плечиках уснёт
А в голове его толкуют Боги.

Я подойду в венце из роз к тебе мой принц
И отведу рукой всё зло
Погодь. Пока я страсти радостной ввожу свой шприц
Пока покрою поцелуями лицо, покрой и ты моё…….

Но поцелую брата жаркие уста…

Но поцелую брата жаркие уста
Я голову снесу себе специально
Клянусь рукою этого поста —
я развиваюсь гомосексуально.

Ты где, красавчик зависаешь?
Мечты мои полны соблазна
Она и он — одно и тоже, знаешь?
Я душу чувствовать хочу, душа твоя прекрасна.

Мелькает глазами античная прости…

Мелькает глазами античная прости
Разводы краской, что ангелы на штанах
Шалом и мерси, апельсинку в ротик
Шпанская мушка, смотри, в ноздрях!

Забияка кривляется и по телу разносится
Волнами обалденными
Говорим громко и молчим, как проституткам водится
Не гордимся ни врачом, ни правителем, ни пророками вдохновенными

Я вижу пташек в страстных тенях
Да нет, ты не запутался и не поранился!
Ложь и правда в моих глазах
Покривляемся, покривляемся, покривляемся!

Король на пороге

И когда он придёт, неожиданный и невозможный,
Отпирай ему двери, не спрашивая пароль.
Замирай на пороге — без слов, без дыханья, без кожи.
Ты ждала мыловара, внезапно пришёл король.

И когда он придёт, грей не ужин ему, а ладони —
Снег и лёд на вершинах, в истоках горных дорог.
За плечами зима — ей не выжить в натопленном доме.
Стылый ветер бессильно царапает твой порог.

Он придёт для того, чтобы вновь уходить раз за разом.
Возвращаться и снова в седую стынь ускользать.
Но в пути оберегом ему три нефритовых глаза —
Недотрога-луна и земные мои глаза.

Ещё стояла осень…

Ещё стояла осень с потерявшейся и опавшей листвой. А на улице уже запахло лёгким холодом и морозом. В окнах горел свет, так как уже стояла темень. Люди шли с праздничным настроением в надежде, что ещё чуть-чуть — и настанет плавно и не спеша Новый год.

В их душах играл маленький огонёк в надежде, что скоро соберутся большой семейной компанией. В их бокалах будут бурлить пузырьки шампанского, а на столе будут стоять в больших тарелках винегрет, и оливье, и сельдь под шубой.

Когда снова?

На стене грустит последний лист календаря. И спрашиваю у него: «А может снова осень наступить?»
Он отвечает: «Конечно, это когда деревья сбрасывают жёлтую или оранжевую листву свою». — «А когда снова осень?» Календарь отвечает с грустью: «Эх, только через год».
«Слушай, а ты можешь ещё ответить? Может снова наступить зима?» —  «Да, отворят метели двери, и станет холодно, а морозы на окнах нарисуют узоры, а снег ляжет на землю белым ковром», — с радостью календарь ответил мне. Потому что ждёт тоже 31 декабря, наконец.
«Когда снова постучится в дверь зима?» — «Эх, только через год», — ответил, шелестя своим одним листком.
«Ещё хочу спросить. Может снова весна прийти?» — «Конечно, это такая пора, когда всё цветёт и пахнет вокруг, птицы прилетают с южных земель и щебечут песни свои». — «А когда снова может наступить весна?» — «Весна только через год».
«Календарь! А, календарь? Можно самый последний вопрос?» — «Задавай».
«Может снова лето прийти?» — «Лето — это лето, мгновение — только пришло — и уже ушло. Остаётся только наслаждаться — мигом». И посмотрела с грустью на последний лист календаря и вздохнула, как же всё быстро проходит. Да, жизнь — это как лето, мгновение и миг.
«Не за горами», — наступило 31 декабря, с грустью подхожу к календарю и говорю ему: «Прощай, 2018 год!» И он отвечает: «Пока». Отрываю листок декабря.

Пью чаёк

Сижу на морском берегу, пью чаёк
И гляжу на летающих чаек.
Смотрю на них с наслаждением.
И думаю про себя: «вот умеют они жить без всяких заморочек».
И сами летят куда хотят.
Чайки могут скрыться на небе с облаками.
И раствориться с ними, и стать единым целым.
И набрать такую высоту, что долететь до солнца и луны.
Их небесное светило лучами согревает крылья, а в сумерках, когда приходится лететь, — «лунный свет освещает им дорогу».

Снежинка

Я беззащитна, я пушинка,
И несмотря на весь мой блеск,
Меня считают за ошибку,
Меня толкают грубо в снег.
Я неприметна, одинока,
Не выберусь и не спасусь,
Надежда не продлится долго
И скоро я со всем смирюсь.
Я чувствую манящий холод,
Лишь здесь могу существовать,
Но вдруг тепло, эмоций ворох,
Это тепло — твоя рука.
Быть может я и не ошибка?
Я гибну с счастьем на лице.
Я лишь холодная снежинка,
Я таю у тебя в руке.

Мы безвольные твари с искалеченными душами…

Мы безвольные твари с искалеченными душами.

Плывущие по течению мерзкой жизни. А нужно ли?

Мы бежим от самих себя, от чувств, причиняющих лишь только страдания.

Любила ли я? Возможно… Или всё это лишь жалкие плоды моего подсознания?

Страждущего… Как сонные капли стекают с окна, запотевшего от перегара и выхлопных газов в старом автобусе,

Моя жизнь стекает ко дну в непонятых фразах моей никогда не законченной и не начатой повести…

Рассыпься осколками битой посуды или разбитых сердец измученных

По холодному кафелю на утренней кухне, не выпив чаю… Или кофе

Забейся или забей на всех, кто говорил что-то против. Я не такая, мы все не такие, всем просто пофиг.

Закуривая третью сигарету под транками, помни о том, что все мы здесь одинаковы.

Все сдохнут — исправить всё это нет никакой возможности, да и нужно ли, если жизнь состоит лишь из сплошных нерешимых сложностей…

Измени себе или себя — не страшно, избей, убей, солги — решай сам, что важно.

Всё серое стадо, повесив безликие головы на унылые плечи, плетётся в незримом пути под названием «Вечность»…

Ниагара

И нам, манимым пропастью во ржи,
Не ведать в этом мире продолженья.
Признаем же победой пораженье —
Вода бежит, где камень не лежит.

А за окном — слова плечом к плечу,
Ползущие в нигде из ниоткуда:
Закончилась лицензия на чудо.
Лимит исчерпан акционных чуд.

Две ноты в абсолютной тишине,
Коробятся секундным диссонансом.
Но длятся, тешась эфемерным шансом
Инакой композиции в окне.

В тридцать пять понимаешь — мама права не во всём…

К двадцати пяти понимаешь: Мама была права. 
Не сиди до утра, не вырастет сон-трава 
через несколько лет в овраге сухих извилин.
Мы бунтовали, не верили и язвили.
И теперь я, проснувшись, пью залпом морковный фреш, 
И семь раз поморщишься, да тыквенный супчик съешь.
И зачитываешься здоровой поваренной книгой.
Не хочу знать, как вкусен бургер из Бургер Кинга….
Стефания Данилова 

В тридцать пять понимаешь — мама права не во всем.
Но куда ценней посиделок здоровый сон.
Вместо пива — какавушка, вместо картошки фри —
Отварная курица, дьявол ее дери!
Носишь шапку, перчатки, теплющие сапоги —
Не на шпильке, на два размера больше твоей ноги,
Чтобы влезли вязаные, козьей шерсти, носочки внутрь,
Потому что придатки и почки тебе не вернут.
Не кидаешься в омуты, мостов не палишь дотла,
Не кочуешь по койкам, тщетно ища тепла.
Возвращаешься — даже в пятницу — к девяти.
Потому что зачем куда-то тебе идти,
Потому что зачем к кому-то тебе идти,
Если дома — Дом. Там ждут тебя к девяти.

Майя Мякила — тебе!

сложно сказать,
связать,
нанизать
исключать
обеспечивать
связанность
ситуаций
в эпоху времен
слон приготовился
ужасное событие
рукоприкладно-плещущее
оценивая
с точек зрения
порносайты рекламируют монокли

себе, пожалуй, возьму вибратор простаты

подумаю
подождать с выбором
записаться в добровольцы
изойти неизвестно чем
и спрашивать остальных —
а дальше?

Белые стены

Смотри на белые стены,
Думай о потолке,
Отбрось все сны и дилеммы
И растворись в темноте.
Пройди сквозь плотные шторы,
А дальше — не шевелись,
Разум презрел оковы,
Память твоя — чистый лист.
Плыви по волне отречения,
Падай на берег, пари,
Забудь, откажись от волнения,
Без мира не будет войны.
Сквозь хрупкие желтые стёкла,
Рассматривай нас с высока,
Не небо, не звезды, не окна,
А волны, пламя, мечта.
Никто тебе не помешает,
Никто не скажет: «Нельзя».
Застынь, не гонясь за признанием,
Застынь, ведь это судьба.
Ты станешь белой стеной,
А может и потолком,
Всё это случилось с тобой,
Кто знал, что ты был темнотой?

Миру мир

Это я- тот ярый противник войны,
Кто любому ублюдку розу вонзил бы в ствол,
Урожденный в сиянии алых лучей звезды,
Вынуждаю себя в этот ствол досылать патрон!

Ради бега… ради гонки безудержных дней!
В парадигме… устроенной тысячи лет!
Каждый век, оседлав облаченных коней,
Мы воюем, людей обращая в калек!

Колесница сансары упорно ломает хребет!
Огнестрельный джихад прошивает расколотый строй!
В тамплиерских походах главенствует новый завет!
И мы искренне верим, что нет в мире мира без войн!

Сколько крови прольется, и сколько невинных судеб
Поломает еще, восходя, окровавленный Марс?
Я черчу пол строфы, а на свете по семь человек
Пораженные гибнут, баланс обращая в торманс!

Ты наутро палач, а под вечер- трофей палача.
Ты сражался за Родину… умер.. и родины нет..
Для тебя ее нет, только следом, бранясь и крича,
Твой же брат батальону врагов мнится вестником бед!

Я любому ублюдку розу вонзил бы в ствол..
Но какой я боец, черт возьми, когда каждый пацан,
С малолетсва обученный где раздобыть пистон,
Завтра реальных наганов закрутит тугой барабан!

Ну давай! укажи мне на митинг, пикет или бунт!
Мол бумагу марать- не марать.. и каков в этом прок?!
Я взываю к тебе, Человек, это правда, отнюдь не с трибун..
А в минуты тиши перед боем, засевший в окоп.

И ни страха, ни боли не чую в фасоне погон..
Белый я или красный- не все ли равно?
Разукрасились братья с утра, а под вечер венком
Черных ран наградили друг друга, и дело с концом..

С пулей выпала роза и корни пустила в мой прах..
Разжигая ночами иного окраса звезду..
Лишь потомкам дано рассудить, был ли все таки прав
Миру Мир объявивший, войне объявивший войну…

Светлячки

Светлячки томятся в неприступной крепости,
Все замки закрыты, сожжены ключи,
Здесь их можно прятать, не следя за временем,
Здесь они останутся, сколько ни зови.
Биться в стены белые скучно и бессмысленно,
Светлячки не глупые, они это знают.
Ты лежи как камень, ты молчи безжизненно,
Всё равно вы брошены, вас давно поймали.
Подарите свет, мы и не заметим,
Мы не видим боли, мы не ценим счастье,
Осветите небо, выжигайте метки,
Покажите слово, что-то вроде «сжальтесь».
Светлячки чудесные, как они сверкают,
Как наполнен блеском грязный потолок.
Это ли не магия? Вечность и пожары.
Это ли не грустно? Знать что это сон.
Светлячки томятся в неприступной крепости,
Сундуки и ржавчина, потолок, мечты…
В этом темном здании красиво до нелепости,
Светлячки прекрасны, светлячки мертвы.

С закатом приходят сожаления…

С закатом приходят сожаления,
С рассветом — надежда.
Ждать забвения не буду
И с ответом от ветра
Жду, надеясь — всё, с приветом,
Не услышать вето на уста.
Только страсть, только нежность
Будет отрадой для меня.
Жива ещё моя надежда —
Ждать мне, смотря украдкой в даль,
На закат лая гневно,
В рассвете видеть твою шаль.

Шаманка

Стынет медленно вода
В воздухе ночном.
К югу катится волна,
Льётся серебром.
Тёмный воздух встал стеной,
Тихий ветра свист,
На поляне у костра
Бряцанье монист.
Вещим голосом поёт
Птица Гамаюн,
То девичий песня-стон
О рожденьи лун,
О далёких берегах,
О сиянье дня,
О танцорах у реки,
Запахе огня,
О закатной глубине,
О мерцанье рос
И о том счастливом дне,
Что Орёл принёс.
Пой, царица всех лесов,
Пусть твой голос жжёт,
Так из тысяч голосов
Лишь один поёт.

Он идёт издалека:
Горы и леса,
Так тверда его рука,
Тёмны волоса.
Тихим шёпотом ему
В сердце пал призыв
И он в путь из за стола
Вышел, не допив.
Малых странствий миллион
Он изведал здесь,
До того, как от людей
Услыхал он весть:
Мол, в лесу остались жить
Люди городов,
Что в лесу, когда ты чист,
Истенней любовь,
К миру, к небу и к земле
Там сильнее зов,
Оттого ушли в леса
Люди городов.

Ночь оставила в костре
Тёмных бликов стаи,
А до путника во мгле
Звуки долетают:
«Ты возьми меня с собой,
К дальней да к реке,
Чтобы мне отдать свой путь
Да во власть судьбе.
Плачь синица, пой сосна,
Я забуду горе,
Вольной птицей рождена,
Я с судьбой не спорю».
И сравняя с волшебством
Тот гитарный звон,
Мальчик смотрит на неё,
Будто поражён.
Пальцы медленно скользят,
Зажимая лад,
Кудри вьются,
А глаза бешено блестят.
Мальчик смотрит ей в глаза,
Видит свет в лесу,
А в то время голоса
Прочили грозу.

Бурно ветер зашумел,
Вскинул веток звон,
Голос девушки затих,
Только ветра стон.
Молнии сверкнет стрела,
Брошен барабан,
Где теперь, скажи, она?
Ветром в даль унесена,
Он стоит-чурбан.
Птицей кинется во мглу
Каменных пещер
Неизведанной тропой
Ошалевший зверь
То видение искать,
Что так долго жгло
Сумасшествием ночей,
Пламенем нутро,
Бурей, бурей дышит лес,
А внутри пещер,
Хладным сумраком дыша,
Стынет Гулливер.
Многоликий и большой,
Дышит и хрипит,
Мальчик маленький, простой,
Смотрит и стоит.
Он заученной мольбой
Скажет, сторонясь:
«Я один и я пройду
Сквозь тебя смеясь».
Разверзается нутро,
Великан исчез,
Мальчик ящеркой лихой
Сквозь него пролез.
Стынет мгла
И стынет кровь
У него в висках.
Та, что пела у костра
Прячется в тенях.
С ней играет духов рой,
Звук похож на мрак,
Только свет её лучей
Льётся на барак.
Ящерец проворен бег,
Он у ног её
И не зверь, а человек
Кажет ей лицо:
«Лесом, бурей и горой
Я к тебе пришёл,
Смутный говор городской
Вёл к тебе и вёл,
Долгих странствий чередой,
Лесом и горой,
Шёл к тебе, к одной тебе,
Зов меня привёл.
Я во сне искал тот звук,
Что в тебе живёт,
Тихим шёпотом костра,
Ночи напролёт.
Меня мучит жажда жить,
Знать, что ты живёшь,
Что когда приходит ночь,
У костра поёшь»..
Светло девичье лицо,
Светится в слезах,
Тихо в бездну бытия,
Отпуская страх.
Улыбнулась тем словам
И сказала так:
«Я священною волной
Говорю в стихах,
Вещей птицей Гамаюн
Тронуто чело.
Ты-смельчак и ты пришёл,
Побеждая зло.
Мои руки так грубы
От лесных забот,
Коготь матери совы
На руке растёт.
Знаю песни всех ладов,
Знаю сказок ложь.
В этих сказках красота,
Коей ты живёшь.
В этих сказках
Красота, вера и любовь.
В светской жизни мало сна-
Люди городов…»

Молвит юноша в слезах:
«Нежность и покой
Я принёс тебе, к реке
Уходи со мной!
Знаю всё — что свет тебя
Сделал холодней,
Что людей взбешённый рой
Жалится верней,
Что усталость и тоска
Могут обуять
И тугих гробов доска
Тело нежное сковать,
Только зовы тростника
Могут нас понять

В светлой сетке камышей
Плавает рыбак.
В грядке домик у мышей,
Мыши любят мрак.
Уходи со мной туда,
Где течёт река,
Где ступающих нога
Гибка и легка»..

Дева, молча наклонясь,
Гладит твёрдый стан,
Мальчик радостью объят,
Сказкой обуян.
Видит небо и гроза
И пещерный мрак,
Видят птицы и леса,
Городской бедняк,
Видят совы и кроты,
Ящеры, ужи, дрозды,
Видит солнце и луна,
Что певунья влюблена.

И за сказочным узором
Кружев выдуманных фраз,
Автор прячет свой рассказ
О событиях дальнейших
Вам на следующий раз.

Лебединая дорога

Нащупав ветер, трепещет крыло дракона.
Ладони моря ласкают бока, покорны.
На целом свете не выдумали закона,
Что тем указ, чью судьбу выпрядали Норны.

На звонком тинге любой меченосен ясень.
На этой палубе каждый другому равный.
Силён противник, но тем ли его бояться,
Кого на пир поджидают чертоги Хравна.

Взбивая пену от фьорда до небоската,
Свирепый Эгир распашет поля тюленей.
Лебяжье-белой — к ногам серебро и злато,
И снова падать праматери Ран в колени.

Соленых капель без счета впитали щеки —
И рыбьи зыби делились, и буря копий.
Когтистой лапе второго потомка Локи
Коня волны не замедлить в его галопе.

Покуда целы, на всех лишь одна дорога,
Где чада вод неприступные жрут утёсы.
Лебяжье-белая ёжится у порога,
Из года в год всё сильней серебрятся косы.

Потерянный человек

Я потерянный человек,
Безнадежный клочек тумана.
Износился мой оберек,
Разорванный силой обмана.
Я безжалостный человек,
Утоплю все твои надежды,
Превращу их в груду калек
И швырну подальше небрежно.
И швырну подальше небрежно.
Я ужаснейший человек,
Я темнее твоих кошмаров,
Причиню тебе страшный вред,
Сожгу чередой пожаров.
Я напуганный человек,
Я не знаю что делать дальше,
Я не вижу собственный след,
Мне действительно очень страшно.
Я сияющий человек,
Просто свет не виден под коркой,
Я шепчу тебе робкий привет,
Ты бежишь от меня проворно.
Я беспомощный человек,
Я не вижу спасения от мрака,
Мне не рады ни там, ни здесь,
Я живу под пеленой страха.
Я заботливый человек,
Я тебе не позволю сдаться,
На тебе не поставят крест,
А я буду счастливой казаться.

Назад Предыдущие записи Вперёд Следующие записи