Что б тебя вштырило…

Что б тебя вштырило
что бы дало тебе жить
что бы дало тебе
дырку на неба на куполе
словом своим заткнуть
что бы дало тебе время
своё проглотить
что бы дало тебе тело
своё переплыть
что бы дало тебе рубль
а, может быть, даже два
переплавить в стихи и слова.

Что б тебя вставило
что бы тебе дало
тепло
вместо палева
топливо
вместо бухла
что бы тебя за собой унесло
чтобы ты понял: пора.

Что б тебя вштырило
что бы толкнуло
в спину с ноги
чтобы ты не сбивался с дороги
спокойно идти
что бы тебя очнуло
от этой зимы
что бы тебя не задохнуло
в летнем дыму
что б тебя бросило
небо чуток прополоть
сделать оттуда глоток
и вернуться домой.

Будто тебя и не было.

Что бы взяло и сделало
так, чтоб ты снова был.

པདྨ་འབྱུང་གནས། (Сокровищница, полная драгоценностей, устраняющих препятствия)

Полон каждый лист священным духом:
всё едино в танце бесконечном,
нет в нём различения ни в чём.
Я амёба. Я Падмасамбхава.
Втягиваю робко ложноножки,
если горячо; а если вкусно —
к пище простираю их беспечно
иль тяну в любви и состраданье —
их тяну к искомому добру;
тренирую разум между прочим,
чтобы различить, где жар, где пища,
и одно не спутать со вторым.
Тянет пламя жаркие ладони
(ибо для него я свет и пища),
избегая влажного объятья
прелых листьев, гасящих огонь.
Та же, поглотить кого желаю,
Пожирая солнечное пламя,
От меня бежит как от огня.
…………………….
Я амёба. Я Падмасамбхава.
Малое с великим неразлично.
Всё едино в танце бесконечном,
нет в нём разделения ни в чём.

Кокон раскрывается изнутри…

Кокон раскрывается изнутри
Принимай лобзания иль умри
Письма отправляются по местам
С некрасивыми открытками дальних стран

Каждое твоё невысказанное — долетит
Все миры расходятся на пути
С ветром мы отправимся — по реке
Звёзды тают гроздьями на руке

Пустота прольётся на нас, как мёд
Всё, что остаётся за ней — умрёт
Всё, что остаётся со мной — моё
Всё, что будет после — цветёт и ждёт

Твоё место в забытом лесу у корыта и старой печи…

» Я стала ведьмой от горя и бедствий,
                                       поразивших меня. Маргарита.»

Твоё место в забытом лесу у корыта и старой печи,
Где поет только ветер о тех, что не смог позабыть,
Где тяжёлую, горькую влагу приносят ручьи,
Наполняясь слезами о тех, что смогли оросить.

Не тягаться тебе с легкокрылыми девами снов,
Прах от праха — сочится в руках чёрный, мокрый комок.
Прорастая корнями в забытую, дикую чащу лесов,
Твоё сердце на месте, и дышит землёй между строк

Билет на стол, и гроздь рябин в кармане…

Билет на стол, и гроздь рябин в кармане,
Привет поцеловавшим провода!
Банальненько — и жизнь, и смерть в стакане —
Уеду я, как видно, навсегда.

Надевши шляпу, я по волосам не плачу,
Я выключу свой старенький торшер
И выйду из трамвая наудачу —
И попаду под грузовик или в Ташер.

Когда-нибудь

Мы когда-нибудь встретимся. Место горит на карте
ясной млечной звездой, ярким сливочным маяком.
И наполнятся реки звёздные молоком,
и родятся на свете дети — Винсент и Мартин.
И на завтрак мы будем молча внимать дождям,
пить пуэр и хрустеть круасаном с каким-то сыром.
На обед будет сытный суп, а на ужин нам
непременно достанется нежность. И ляжем с миром.
Засыпать, бормоча о бессмертно простых вещах,
будем вместе, в обнимку, в грозу, снегопад, безлунье.
Будет Мартин сопеть в обе дырочки, и безумье
обойдёт этот дом стороной. И Винсент впотьмах
прибежит под бочок, как игривый зверёк — волчонок,
и луну неожиданно в форточку разольют,
и печаль растворится, и Мартин с улыбкой тут,
и Винсент успокоится. Ночь растворит свой морок.
Будет Дженни творить и как будто бы вспоминать,
как жила до тебя — всё, чудесная, что-то пела.
Будем быть, будем плыть, уезжать, говорить, шептать.
Будем мы, будет дом, будут дети и будет дело.
Как тебя будут звать, я не знаю, но ты, мой сон,
уже тысячу лет прилетаешь. Лица не видно.
Мне с тобой горячо, настояще, люблю, не стыдно.
Обнимаешь, крадёшь, говоришь, принимаешь. Он.21 апреля 2018 г.

…перечитывая старые дневники…

Когда мне было в два раза меньше,
Я был шикарен и ебанут,
Писал без мата, не щупал женщин,
В три глаза пялился в Глубину.

Теперь четвёртый десяток прожит,
И троеглазья утих галдёж.
Но я и с матом шикарен тоже,
И ебанутее хуй найдёшь.

Без любви

Без любви, без любви, без любви
Жизнь пуста, как заброшенный дом,
Без любви нет весны,
Нет зимы,
Нет войны…
Без любви, без любви,
Без любви всё идёт кувырком…
Но я знаю страну, где три тысячи лет
Люди счастливы, словно во сне –
Там бывал мой сосед,
Он открыл мне секрет:
Нет любви, нет любви,
Нет любви в той чудесной стране…

Без любви, без любви
Люди ставят свои города,
Без любви, без любви
Заключают союз навсегда,
Без любви, без любви
Люди дарят друг другу цветы,
Без любви люди спят,
Без любви говорят,
Без любви, без любви,
Без любви исполняют мечты…

Я той ночью не спал,
Всё компьютер включал,
Заходил без конца в Интернет –
Выбиваясь из сил,
Я запросы вводил:
«Без любви страны где её нет»…
И под утро напал
На какой-то канал —
Там ведущий представил сюжет
О далёкой стране,
Где живут как во сне
И не знают ни горя, ни бед,
И, не зная любви,
Много лет – день за днём —
Процветают народ и страна.
Опыт этой страны
Убеждает нас в том,
Что для счастья любовь не нужна.

Без любви, без любви
Колосится пшеница в полях,
Без любви, без любви
Охраняет границу солдат,
Без любви, без любви,
Улыбаются люди друзьям,
Без любви люди спят,
Без любви говорят,
Без любви, без любви,
Без любви выполняют свой план…

Я собрал чемодан
И билет заказал,
Чтобы вылететь срочно туда,
Где живут без любви,
Где поют без любви,
Без любви, без любви, — навсегда.
Но ступил за порог –
В голове вдруг щелчок,
И сказал я себе: «Погоди.
А зачем мне бежать?
И чего мне искать?
Ведь и здесь,
Мне и здесь,
Нам и здесь хорошо без любви»…

Без любви, без любви
Воздвигаем свои города,
Без любви, без любви
Заключаем союз навсегда,
Без любви, без любви
Улыбаемся нашим родным,
Без любви люди спят,
Без любви говорят,
Без любви, без любви,
Без любви достигают вершин.

——————————————

Без любви, без любви
Люди ставят свои города,
Без любви, без любви
Заключают союз навсегда,
Без любви, без любви
Люди дарят друг другу цветы,
Без любви люди спят,
Без любви говорят,
Без любви исполняют мечты.

Барабан

Мы живём в мире,
в котором
слово
«гомосексуалист»
кажется смешным.
Мы живём в мире,
в котором
слово
«имбецил»
кажется смешным.
Мы живём в мире,
в котором
слово
«интеллигент»
кажется смешным.
В каком мире мы живём?!
В каком мире мы живём?!
В каком мире мы живём?!
В параллельном мире
наш мир
кажется смешным.
Мы живём в мире,
в котором
словосочетание
«Крым наш»
кажется смешным.
Мы живём в мире,
в котором
словосочетание
«Я б вдул»
кажется смешным.
Мы живём в мире,
в котором
словосочетание
«Глубокий вдох»
кажется смешным.
В каком мире мы живём?!
Вдох – Выдох.
В каком мире мы живём?!
Вдох – Выдох.
В параллельном мире
«крымбвдул», «янаш» —
Jawohl! —
кажется смешным.
Мы живём в мире,
в котором
слово
«патриот»
кажется смешным.
Мы живём в мире,
в котором
словосочетание
«Золотой дождь»
кажется смешным.
Мы живём в мире,
в котором
повторяем
слова,
и это кажется смешным.
В каком мире мы живём?!
Вдох – Выдох.
В каком мире мы?! Повтор.
Вдох – Выдох.
Повтор. Jawohl! Повтор.
Вдох – Выдох.
В параллельном мире
слово «барабан»
означает «барабан».
В каком мире мы живём?!
Раньше ждали перемен –
А теперь нам нужен мем!
В каком мире мы живём?!
Человек на Луне
кажется смешным.
В каком мире мы живём?!
Jawohl!
Вдох – Выдох.
Слово – это барабан!

Юбилейный рубль

Прекрасное время подъехало к пункту,
который является точкой опоры,
здесь кто-то выйдет остаться дежурным
до лучших времён.
Врачебные тайны подкрались к больному
и шепчут тому, что у старшего брата
сухие пелёнки и манная каша
припрятаны в сейфе.
Перекрестие тихих путей,
Юбилейный рубль
ровно по центру,
в нём отражён убывающий месяц.

Выйди и переплюнь конкурента
через любое плечо
три раза.

Возвращайся домой,
откупорь, выпей, ложись.

В одиннадцать — одиннадцать, в двадцать
два – двадцать два
откроются порталы неизвестно куда, —
приходи на вокзал, становись под часы —
там, где стрелка отстала, а цифра кричит,
где бродячие псы разыгрались вовсю,
и навязчив таксист,
супермаркет открыт.
Пересмена у стражей добра,

от которого ищут покоя тщетно.
Юбилейный рубль
ровно по центру, —
Инкассаторы едут за ним, поспеши —
переплюнь конкурентов.
Возвращайся домой,
откупорь, выпей, ложись.

Парковка

Я не знаю, где тут паркуются, —
во-первых, я не водитель,
во-вторых, безразличен к жизни двора:
пересекая его, я смотрю вперёд или в землю,
стараясь не видеть соседей, не особо желая здороваться.
Здесь я живу много лет, — я знаю этот турник, эту слякоть
вместо дороги, иногда подбираю бутылки, чтобы выбросить
их по пути в мусорный бак.
Воображаю другой двор, другого себя:
другой я выхожу ранним утром во двор, спускаясь с веранды,
наслаждаясь видом насыщенной зелени ровных газонов;
я открыт, я общителен. «Здравствуйте, Виктор,
как Ваша книга?», «Алевтина, Ваша клумба… — такой эталон
среди клумб», «Спасибо, Андрей, за
шлифовальные диски, — я вечером Вам занесу».
Я сам понимаю, и ты, наверное, скажешь, что это
шаблонно, безжизненно, но
я всё же хочу утащить из возможного мира
улыбку, — лучезарную, белую, — так характерную
для другого меня.
Эту улыбку я собираюсь подарить тебе,
отвечая на вопрос о парковке,
что — я уверен — ты можешь сделать это вот здесь.

Рецепт

Толщиною в палец
Нашинкуй и в чан –
Боль твоя разварится
С горем пополам.
Овощи потушатся
В собственном соку,
Прошлое разрушится.
На твоём веку
Прошлое опошлено
Знанием причин.
Думай о хорошем –
Это для мужчин.
Ты хороший повар,
Разберёшься сам,
Пусть никто не добр
Нынче к поварам.
Тигры рвут газеты
В мелкие куски.
Заточи в котлету
Жизни волоски,
Корень сельдерея
Прорасти сквозь мрак,
С гордостью краснея,
Вскипяти бурак,
Разогрей на масле
До хрустящих слёз
День, в котором счастлив,
День, когда ты рос,
День, с которым дружен,
День родных затей,
Где газеты служат
Смехом для детей.
Там с мостка не надо
Прыгать в пьяный пруд —
Люди будут рядом,
Люди не столкнут.
Снова станешь тигром –
Это для мужчин.
Поиграешь в игры —
В игры без личин.
Посоли по вкусу,
Поперчи на глаз,
Спрятанные чувства
Выставь напоказ,
Приукрась крапивой
Вечно молодой.
Подавай счастливым,
Подавай и пой.

Рыба – Дао

Человек слабей, чем рыба,
Потому что рыба – глыба;
Есть у рыбы плавники,
Ловят рыбу рыбаки.
Вау! Вау!
Рыба – это Дао!
Ибо! Ибо!
Дао – это рыба!

Ливень, вникнув вглубь плащей,
Уплощает суть в лещей;
Вязнут в лужах сапоги,
И расходятся круги;
Эта линия трамвая
Нынче стала боковая —
Сообщает тихо нам
То, что каждый знает сам:
«Вау. Вау.
Рыба – это Дао.
Ибо. Ибо.
Дао – это рыба».

Над густым районом спальным
Стадион навис, как лайнер.
Призрак Гофмана поник.
На обочине пикник.
В тусклом свете рыбьих глаз
Предстаёт песчаный плац.
Камень скраден. Пень сухой.
Путь-дорога под водой.
Формируемый протест,
Словно с эстакады съезд:
Можно выдать за подъём,
Только сверху спущен он;
Щук бояться – не нырять,
Ведь бежит и речка вспять.
Но спокойней между строк
Записать (и – «под замок»):
«Вау! Вау!
Рыба – это Дао!
Ибо! Ибо!
Дао – это рыба!».

Рыба ходит косяками
Там, где трудно одному,
Золотыми карасями
Нечистот пронзая тьму;

Выйдешь ночью с удочкой
На сазана с карпом —
Так, запутан будучи,
Вспомни эту мантру:

«Вау! Вау!
Рыба – это Дао.
Ибо. Ибо.
Дао – это рыба!».

«Я постигаю глубину (?) —
На самом деле, я тону!».
Это мысль Ницше —
Оппонента Канта.
Кратко, но излишне.
Просто повторяйте,
Повторяйте мантру.
Повторяйте мантру:
«Вааааааааааааааааааааааа…!

Вау! Вау!
Рыба – это Дао.
Ибо! Ибо!
Дао – это рыба!

Вау! Вау!
Рыба – это Дао!
Ибо! Ибо!
Дао – это рыба!»…

Окно Овертона

Глаза пластмассовы и картонны.
На кыблу Жизни творю намаз.
Смотрите в форточки Овертона
На точку сборки народных масс!

Пускай крыла мои махаоньи
Сдвигают Вечность на волосок, —
Я безземельник; я беззаконник;
Сансаре шваброю в Колесо.

Голова Идриса

На меня, дурного, не сердися,
Мною, обновлённым, возгордись!
Мне подарят голову Идриса,
Чтобы был я мудрым, как Идрис.

Стану я и чище, и добрее,
Словно в песне про миелофон.
Бороду седую не обрею
Под его седою головой.

Проживу я дольше лет на триста
Или на три тысячи, ой-йе!
Мне поставят голову Идриса
Вместо недоделанной моей.

Я гонца отправил за вещами:
Самое святое прихватив,
Я оставлю миру в завещанье
Бритву, щётку и презерватив.

Я почистил зубы и побрился
(Прочему — и вовсе нет числа).
«Помяни в Писании Идриса»,
Как нам заповедовал ислам!

Не горюй, не радуйся — и всяко
Свечи поминальные не жги.
Вот уже подходит мой кайсяку.
Вот уже слышны его шаги.

Сплетни потонули в белом шуме.
Над Потопом высится Кайлас.
Я уже раз девяносто умер.
Что мне девяносто первый раз!

Я не параноик и не шибзик.
Жизнь моя, добавки не проси:
Я готов!..
Но, видимо, ошибся,
Что тебя проститься пригласил.

Ты мне тихо шепчешь: «Ну же! ну же!» —
И меня целуешь горячо.
«Что мне эта, с бородою! Нужен
Мне ты со своею, дурачок!»

Легче устоять на биссектрисах,
Мне же — танцевать на острие.
Мне не нужно головы Идриса:
Обойдусь лысеющей своей.

Лазейка в лето

Мне снилось, что снова лето,
Что снова гуляю в платье.
В кармане хрустят билеты,
А в пятницу будет пати.

Я снова пишу куда-то,
Где ждут моего ответа.
И вечер слегка поддатый,
И полной охапкой — лето.

И ночи — ещё короче,
И каждое утро — праздник,
И россыпью многоточий
Любая дорога дразнит.

Проснулась — а лета нету —
Не даст ошибиться дата.
Но снова пишу куда-то
И летнего жду ответа.

Ночное фэнтези

Ночь нарисовала в бездне неба
Девушку, принцессу-красоту,
Словно, в синем море чудо-лебедь,
Нежность расплескалась за версту.

А венчальный тот наряд воздушный
Был пошит из белых облаков,
И кудрявый локон непослушный,
Прикрывал ей очи завитком.

А в веночке – звёзды золотые,
Вкупе с васильками и луной,
Стразы-капли, блёстки небольшие
Искорками по фате волной.

А глаза – топазы с поволокой,
Зазывали в омут голубой,
Вроде близкий, но такой далёкий,
Губы рдели алою зарёй.

И с каких планет явилась дева,
Чьих, она, посланница миров?
Сказочно-реального напева,
Что таит в себе её любовь?

Где жених загадочной невесты?
И в одеждах праздничных одна,
С суженым своим она не вместе,
Грустным ожиданием полна.

Лирическое фэнтези

Полусвет, полумрак, полутишь,
В звёздном блике летучая мышь,
Полуявь, полубред, полусон,
А в лазурных глазах – только он.

Полудень, полугод, полувек,
Во Вселенной один человек,
Полумесяцем ярким луна,
А душа незнакомцем полна.

Полутень, полубог, полулик,
Из мистических сказов возник,
Полуплач, полусмех, полувздох,
Чувств запутанных переполох.

Полушаг, полубег, полузвук,
В красках радуг серебряный луг,
Полуутро и полурассвет,
Ты реальный? А, может быть, нет?

Полубликами полугроза,
На ресницах водою слеза,
Полумиг, полукрик, полустон,
Вдалеке очертания – он!

Полусказка и полурассказ,
Тайной древней окутала нас,
Полукнига иль полужурнал,
Улетает в небесный портал.

Полупризрак и полупортрет,
На замедленной плёнке сюжет –
В свете вечных движений планет
Растворяется твой силуэт…

Разговор с тенью

Когда ты боишься правды – два пути,
Один: забиться в дальний угол комнаты,
Укрыться темнотой и поверить лжи.

Другой: бежать от угнетающей пустоты,
Ища спасения, признавая свои грехи,
Оставить свое эго далеко позади.

Сделай выбор – впереди обреченность,
Ну же, не плыви течением беспечно,
Не ищи в надежде эфемерность!

Твое настоящее все равно быстротечно,
Не жди, когда будет бытия тленность,
Ты не понял – бежать от себя бесполезно!

Никто не услышит порыв твоей души,
Чувствуй, как гордость пожирает изнутри,
Твои крики похожи на рваные стоны.

Ты не хочешь покинуть жизни плен?
Ждешь, когда время задушит насильно?
И сердце не требует никаких перемен?

Значит, твои мысли живут раздельно,
А в  голове дыра, сбой в системе,
Пожалуй, тебе на все параллельно.

Ctrl-Z ничего не решит в этой схеме,
Уже слишком поздно или еще рано,
Похоже, я теперь в этой дилемме…

Притча о пастухе

“…Однажды его испытала судьба,
Он шел по пустыне за мечтой из сна,
Душа каравана звала за собой,
Где стала ему путеводной звездой,
Он крепко держался за хомут верблюда,
Не зная, что истина жизни начнется отсюда…”
____________________________________________

А в прошлом бродил по земле пастухом,
Овец гнал туда, где отыщут и воду и корм,
Любил пить вино и бескрайнюю зелень простор,
Взахлеб читал книги, меняя на шерсть у купцов,
Беседовал с Богом, искал смысл в словах мудрецов,
И суть своего бытия утерял в толкователях снов.

Один раз вернулся кошмар в злополучную ночь,
Ребенок там был, пирамиды – к разгадке ключ,
Не зная ответа, к старухе побрел,
Та свечи зажгла, закрыв двери, молитву прочла,
Пастух поражен. Молитва впустую была,
Собрался идти, как она посмотрела всерьез.
Безмолвна старуха! Всё глупость – курьез!
Затем его руку схватила, вгляделась в ладонь,
Блеснули глаза, увидала там клад и любовь.

Такой чепухи он еще не слыхал никогда,
Подобных чудес не видал ни в каких городах,
Идя к своим овцам, смотрел в небеса,
На небе нет знаков, вокруг тишина,
В раздумьях присел у старинной таверны,
За деньги наесться обедом кошерным,
И вдруг увидал мужика вдоль дороги,
Петляет чужак, рассыпая песчаные волны.

Мужик подошел осторожно, тот занят делами,
Читает псалтырь, между строчек внимая детали,
Чужак и не знал, как начать разговор, играя словами,
Хотя понимал – с пастухом суждено стать друзьями,
Дождавшись обеда, старик поделился сластями,
Взамен гость поведал о смысле скитаний:
Что мир наш написан Всевышним, глаголя устами,
У каждого свой путь, его же стезя за холмами,
Что он, поневоле, немая песчинка пустыни,
И каждый свой шаг вымеряет Заветом скрижали.

Пастух онемел – поглотили идеи утопий,
Ему захотелось овец своих бросить,
Он жаждал исполнить одно из желаний,
Но страх тормозит, мечту ветром уносит,
А там впереди караван приключений,
И гость предлагает все в прошлом оставить,
Продать ему стадо без тени сомнений,
Поехать в Египет, и жизнь обустроить,
А Свыше подскажут разгадку видений.

Пастух согласился, хоть друг так навязчив,
Продал всю отару, а овцы не против,
Но шелковый путь обещал быть тернистым,
И чтобы в дороге не стать слишком робким,
Ему подарил гость два камушка легких,
Их цель – защищать от предвестников бури,
В любой ситуации считывать знаки,
Помочь сложить пазлы, минуя крутые пороги.

Собрав свои вещи, старик попрощался,
И двинулся в мир сквозь лесные овраги,
Сто раз он все проклял под солнцем палящим,
Ничто не изменишь – за все цену платишь!
Вдали стоял замок – по склону поднялся,
Оттуда край виден – барханы, верблюды,
Египет – арабы, богатством манящим,
С закрытыми лицами женщин молчливых,
Священнослужителя в башне кричащим,
Все это увидишь – и в сказку поверишь!

Шли дни, затем ночи, друг друга сменяя,
Дите, пирамиды – все ходит по кругу,
Ему так хотелось все бросить без боя,
Предать всех и вся, но он клялся же Богу!
И вот впереди суета – идет бойко торговля,
Ковры и кинжалы – палатки повсюду,
И в груде товара красивая сабля,
Пастух заприметил, ведь денег навалу,
А рядом слонялся араб наблюдая,
С деньгами в кисете прильнул на минуту.

Старик с недоверьем взглянул на иуду,
Тот что-то бормочет ему на арабском,
А сабля так манит поддаться соблазну,
Не может купцу объясниться лишь взглядом,
Араб не раздумывал – втиснулся сразу,
Пытался помочь купить саблю обманом,
Не чисто тут дело подсказывал разум,
Старик раздражен – не успел моргнуть глазом,
Араб кисет дернул и тут же в охапку,
Простыл его след, потерял тот все разом.

Чужие места и порядки чужие,
Пастух одиноко стоял внутри рынка,
От боли в груди вспоминал дни былые,
Любимых овец и напутствия друга:
Что мы все боимся утратить родное,
Все наши старанья – не наша заслуга,
Земные дары нам даны рукой Свыше,
Любые деяния Бога – во благо народа!
Неправду угодную с каждого сыщет,
И в этом вся суть – людская природа!

Жаль путника стало купцу у лотка,
Решил предложить подработку,
Но оба не знали Всеобщего языка,
Поэтому жестами кивали друг другу,
Пастух вопросил про египетские берега,
По заданному ли идет он маршруту,
И тот улыбнулся – путь верный пока,
В ответ согласился пастух на услугу,
И стал торговать красотой хрусталя,
В обмен на достойную плату.

Купец имел много лавчонок на рынке,
Одна находилась на склоне горы,
Лет тридцать толпу посетителей видел,
И блеск хрусталя, чище горной воды,
Но годы идут – опустела обитель,
Теперь обокрали его же труды,
И каждый себя называет – ценитель,
И лучше сбывает кристалл красоты.

Когда-то бывал богачом на всем свете,
Торгуя у лавки, он ждал перемен,
И вот старика надул северный ветер,
Купцу показалось на миг – насовсем!
Старик талисманы вертел в этот вечер,
И выбор его стоял меж двух дилемм:
Вернуться домой иль остаться на месте,
И камни ему нагадали – рискнуть всем!

Пастух изо всех сил работал усердней,
Вернулся в обитель рай – слава мирская,
За годы батрачьи сдружился с удачей,
Ирония судьб – встреча та роковая,
Купец пожелал обрести ему счастье,
Открытым ртом воздух горячий глотая,
Пора расставаться – купец был в расчете,
В хрустальный графинчик воды наливая,
Источник спасенья вручил на прощанье,
В пустыне сгодится – дорога шальная.

За деньги, за опыт купцу поклонился,
В лучах желто-красным разливом,
На утро силуэт пастуха растворился,
Ушел незаметно походкой довольной,
Уставший пастух до пустыни добрался,
Вблизи миражи, будто в жАру бредовом,
Ковчег с синим морем в глазах отражался,
Верблюды белявые  пьют воду неспешно,
На помощь ему один всадник созвался,
Довез до оазиса, схожий на город.

Построенный он без единого камня,
А море – отрада и символ надежды,
Барханы – храм Божий, место познанья,
Народ – дети солнца,  златые пылинки,
Сжигают себя и рождают из пламя,
Здесь чистые души, свободные люди,
И каждый из них знает суть мирозданья,
Никто не страшится призраков смерти,
Здесь точка отсчета конца и начала.

Пастух огляделся – земля изумруда,
Везде тамариндов зеленые кроны,
В тени их запрятаны женские лица,
Шатры обратили на путника взоры,
И рядом в бурдюк воду лИла девица,
Одета в хиджаб – в расписные узоры,
Восточная лань глазами сверкала,
По струнам души прикасаются пальцы,
Любовь на двоих в их сердцах зажигала,
А в небе для них зацветали тюльпаны.

Влюбился пастух и забыл край мечтаний,
Она одинока – в мужчине нуждалась,
Счастливый, спустя уже стольких скитаний,
Она своевольно ему подмигнула,
Он вспомнил о детях из снов предсказаний,
И понял – судьба его к ней притянула,
Весь мир захотел устелить пред ногами,
С любым караваном – брал все, что желала,
В одну из ночей повенчали их звезды,
Пустыня последним пристанищем стала.

Пастух пересек ее ради сокровищ,
Но вместо богатств отыскал здесь любовь,
Ему не хотелось идиллию рушить,
Бездонная пропасть – кипела в нем кровь,
Хотел свой ковчег для любимой построить,
Но внутренний голос шептал ему вновь,
Пора путешествий историю кончить,
Проникла мысль в голову – дрогнула бровь.

С надеждой вернуться – с женою обнялся,
А та в дар вручила горбатого друга,
Должны оправдаться его сновиденья,
За хомут схватился – в дорогу помчался,
Семь дней и ночей думал лишь о свиданьях,
Песчаные бури глушили стук сердца,
Он верил – она его сможет дождаться,
Скорей бы открылась заветная дверца!

Луна освещала покровы бархана,
Утихли все бури – безмолвна пустыня,
И вот пирамиды – не видно предела,
Лишь тени играют в святынях Египта,
Над уровнем неба их стан возвышался,
Старик на колени упал – разрыдался,
Слеза, поднимая завесу секрета,
С щеки монотонно в печали скатилась,
Вблизи яму рыл скарабей – одиночка,
Под бархатом тьмы в песок зарываясь.

Возможно, в той яме его ждет награда,
Еще один знак был – пастух не сдавался,
Всю ночь рыл песок – не видно богатства,
Все руки изранил – из сил выбивался,
Бессмысленно все – обманула гадалка,
От гнева и боли кулак его сжался,
Судьба подшутила – сыграла на нервах,
В последний разок в пирамиды всмотрелся,
Блистают их пики лучами светила,
Поднялся с трудом и навзрыд рассмеялся!

Пастух тогда понял – богатства сей мира,
Обрел он, когда выбрал путь непростой,
До этого жил на бескрайних просторах,
Водил овец стадом, где был водопой,
Любил читать книги и сладкие вина,
И все изменилось одной лишь мечтой!
Не думал, что жизнь поднесет ему друга,
Пустыня венчает с женой молодой,
Услышит поющие бури, могущество ветра,
За ними плавучие дюны златой полосой,
Увидит, о чем говорит душа каравана,
Мираж и оазис с изумрудной землей.

Стезя добровольно вела к великанам,
Учила и мучила, но не сломала!..

Назад Предыдущие записи Вперёд Следующие записи