Statue of Liberty

Сдаваться никогда не стоит,
Бороться никогда не поздно.
Пусть тем, кто нам могилы роют
Зассветят Звезды в ночи звездной.

И ослепят их своим светом.
И станут им ночным кошмаром,
А мы не предадим обеты,
Мы помним Кодекс Чести старый.

И если кто-то нас подставил,
То мы уже ему не верим.
Одно из самых главных правил —
Перед врагом закрыть все двери.

Не привечать, мольбы не слушать,
Из извинений, фальши, лести.
Крик черных воронов заглушит
Их просьбы голосом возмездья.

А подлецов мир не прощает,
Судьба карает их жестоко.
Из злоба — их же истязатель,
Не сохранит от злого рока.

Пусть не надеятся напрасно!
Им не сдержать в тюрьме народы.
Я выйду в бой, с огнем ужасным,
Что держит Статуя Свободы.

28 апреля 2021 г. Gilel Elohim

Влада i Барон

Вночі темной блукав серед сніжних могил,
На холодному цвинтарі крук прокричав.
Згадував… я покійницю сильно любив,
На побачення в темряві примар чекав.

I з’явилась Ліліт вся з чорної землі,
Вся з червоної крові, з карпатських снігів
I казала вона: «подивись на менi,
I підем разом стратити ми ворогів.

Вибираю я вина з румунськой лози,
Але будучи в гніві я зовсім не п’ю
В моїх картах таро королі і тузи,
Зараз я для тебе страшний суд сотворю.

К цебаоту на суд ніколи не ходи,
Щоб всіх обібрать, вiн нашле білих сил.
В нас з тобой попереду багато робіт,
Катувать ворогів серед чорних могил.

Асмодей кращий друг, вiн менi ніби син,
Самаель оце віра і пам’ять моя,
Я тисну і трую непокірних шехін,
Страшним гнівом і лютою помстой горя.

По кладовищах легкою ходкой iду,
На дні пекла стоїть господарський мiй трон» —
«Я прийшов до тебе ворогам на біду…
На цвинтарі з тобой стоїть Чорний Барон».

«Україна мій дiм, кістки в чорній землі,
А мені все одно де чаклунство творить,
Прах ворожий загине в чорної золі,
I я з радістю буду Барону служить».

*Влада це визначає «власть» по українськи.

Гiлель Элохiм, 10. 04. 2021 р.

Я Шлюха Сатаны

Я Шлюха Сатаны, я мутный ангел Бездны
Я пью с Козлом на брудершафт его Тинктуру
Я перестал бояться солнечного света,
Святой воды, распятья, серебра, осины…
Я превзошёлся над ограниченьем мрака
Я Третью Смерть познал, теперь я Трижды Мёртвый
Проклятье для меня – благословенье!
Ведь я Спермовампир, я в полдень вижу звёзды
Их молофьяный ртутный свет – мой млечный кокон,
Серебряная сеть паучья, что незрима глазу –
Я днём и ночью созерцаю Нити Мiра
Крадусь вдоль нитей, перекрученным пространством
Неслышной поступью шагаю сквозь Прослойки
Вползаю в сон прикосновением Изнанки
Как длинноногий Утренний Паук Надежды
Сладчайший яд я впрыскиваю в душу
Чтоб растворить её, и высосать до капли.
Скукожится душа как вяленая груша –
Где блеск в глазах? О, где сиянье жизни?
Их больше нет – всё высосал суккуб зловредный.
И обескровленный сосуд астральной формы
Продолжит жалкое существованье куклы
Утратив все эмоции и краски
Утратив свою страсть, порыв и трепет –
Отдав мне всё в безумной череде поллюций…
Оргазм свиньи – что может быть прелестней?
Ты кончишь, словно стадо диких вепрей
Ты изогнёшься истерической дугою
Как вспышка молнии на миг рассеешь Вечность,
Всего себя отдав мне в этом без остатка.
Я больше всех люблю святых, что копят сперму
Их молофья всегда вкуснее мне, и слаще
Они ведь берегут её для Бога,
Преображая семя алхимической возгонкой
Аскеты кундалини возгнетают,
Божественный экстаз пронзает сердце –
То молофья им ударяет в разум
И шишка чистою слезой сочится –
Тогда я слизываю сому с шишки
Урча при этом как довольный котик –
Пусть шишка больше никогда не встанет,
А я уйду, как дымка растворясь в лучах заката.
Зачем же я догнать пытаюсь Солнце?
Всё просто, ведь ищу я дырку в небе
Соединяющую Мiр и Западные Земли.
Я слышал, в этих землях можно встретить Бога –
Он отошёл от дел, и правит Царством Мёртвых
Отдав поверхность всю наоткуп Сыну.
Он стар, и шишка больше не стоит,
Но я то знаю – это не помеха,
Я знаю – нет противоядья моим чарам!
Я Бога воскрешу искусством некроманта
Я шишку исцелю, бальзамом нежным смажу –
И чудо! – член вдруг трепетно воспрянет,
И Бог войдёт в меня, как пастор входит в церковь,
И благодать его прольётся в мой желудок,
Как Нил из семени когда-то сотворённый
И Бог взорвётся тысячей оргазмов
Сливая в пасть мне океаны нерождённых…
Я Шлюха Сатаны, Паук Надежды —
Иду меж звёзд на тонких длинных лапках.
Мой поиск Бога скоро должен завершиться –
Один монах недавно мне признался,
Что спрятался Бог прямо в нашем сердце –
В себе мы носим вход в его могилу.
Я старца отблагодарил минетом –
Как вяленый томат скукожился сей инок,
А я унёс Секрет в своём кармане.
Дни Бога сочтены, он это знает.
Я чувствую его присутствие всё ближе
Своё сознанье устремляю в Сердце –
Уж скоро стану я святым, я в Сердце встречу Бога…
Я отсосу Ему.

====================================
Картинка любезно предоставлена Алексеем Дзюбой.
Примечания:

Я не буду на этот раз расшифровывать каждый символ, чтобы оставить место для работы читательской интуиции. Но, некоторые вещи, которые всё-таки стоит прокомментировать.
Это монолог спермовампира-богоискателя. Спермовампиры не пьют кровь, вместо этого они пьют сперму. Он говорит о себе в мужском роде, но называет себя суккубом – в этом нет никакого противоречия, поскольку вампиры обладают способностью к трансформации – а значит, этот вампир способен принимать форму, наиболее соблазнительную для потенциальной жертвы.
Трижды Мёртвый – чтобы стать вампиром, человек умирает Второй Смертью, это тёмный аналог второго рождения у брахманов – а спермовампир совершает ещё одну трансгрессию, умирая не только для Этой, но и для Иной стороны, становясь абсолютно потусторонним и запредельным. Ну и кроме того, это намёк на Гермеса Трижды Величайшего.
А Гермес – это Меркурий, то есть ртуть. Вампир дальше сравнивает молофью с ртутью, которая есть алхимический растворитель. Он окутан диссоциативным, растворяющим звёздным сиянием.
Нити Мира – видящий воспринимает мир как пучки светящихся волокон.
Утренний Паук Надежды – у Сальвадора Дали есть картина «Вечерний Паук Надежды». Этот паук подобен Венере – он появляется в сумерках, в трещине между мирами, как на закате, так и на рассвете, поскольку он сущность границы, перехода – он больше не принадлежит ни Дню, ни Ночи.
Оргазм свиньи длится 30 минут. Свиньи – это широкий пласт литературных отсылок, здесь и стадо свиней, в которое вошёл демон чьё имя Легион, это и Великий Вепрь из творчества Пелевина, и много других свиней.
Накопление семени – практика, которую практикуют некоторые алхимики, чтобы достичь бессмертия. Так же, сперму копят даосы, и многие другие… Считается, что в семени содержится жизненный флюид, и в одной капле спермы его больше чем в 40 каплях крови – это у обычного человека. Если же говорить о святых, их семя просто светится от энергии.
Западные Земли – так называли египтяне царство мёртвых. А ещё это роман Берроуза.
Дальше вампир развивает две идеи – «Бог умер!» и «Бог живёт в твоём сердце!». Если их соединить, на выходе можно получить совершенно безумные идеи.
Наконец, концовка стихотворения обыгрывает один диалог из рассказа Саймона Логана «Вроде Насекомых»:
— Если бог — это число, то сколько в нем знаков?
— А если ты все же встретишь его, прождав столько лет, что ты сделаешь?
— Я? Я у него отсосу!

 

Пленник

Да, пропадёшь ты тут без вести,
стоишь перед судьбою на коленях,
я не питаю ненависти
к тебе, мой безымянный пленник.

Мы враждовать не стали б,
сложись дыханье мира по-другому,
может, друзьями по стали
мы быть могли бы, по словам и дому,

жаль, всё ведь это – не было,
и жаль, что этого уже не будет,
жив ты, а сердце застыло, –
заранее, – вдруг к пыткам враг принудит.

Золото ждёт, тише, – ибо
король себе привёз слугу безмолвного.
Я был бы другом, любил бы.
Так помни это, – и откинь же голову.

Синие своды меж соснами…

Посвящается Тевильдо

Синие своды меж соснами
Пахнут подлесками росными,
Уводят в душистую небыль
И тайно встречаются с небом,

Там меркнут все дикие крылья,
Там кроны – мерцающей пылью,
Размыты горящие взгляды,
А большего Им и не надо,

А большего Им и не слышно,
Мерцание, вздох, – дальше – лишне.
…Синие своды закроются…
Утро… – но тропка запомнится.

Слово металла

Догадка распишет
твоё откровение в свете зеркал.
Того, что ты ищешь,
ещё ни один до тебя не искал.

С тобою железо
и медь с серебром через сны говорят:
им было бы лестно,
запомни ты символов их звукоряд.

А золото плачет,
так нежно, напевно о слове прося…
Но с чьей же подачи
известно, что дать ему слово – нельзя?

Так кем же ты стал бы,
проклятье желая себе обрести?
Не сами металлы,
а буквы их – чёткою вязью плести?

Так долго хранили
молчание блики и духи огня,
Чем только не были…
вам – голос. Мне слово металла – броня.

…И встанут рядами
изящные знаки под чёрным пером.
Ты больше не с нами.
Ты стал сопричастен – и нам незнаком.

Мы снова уходим

Ты прощай, перемирье и валар гнев,
Нам, Арта, в дорогу ты песню спой!
Мы снова уходим под древний напев,
Боль на память берём с собой.

Для кого-то конечная – Хельма Падь,
Кому-то сигнал с Чёрных Врат – домой.
Мы снова уходим, так что тут сказать:
Чужеземный в нас свет, не свой.

Что забывшим – чужая за мир война,
Сны облаком белым все зарастут.
Мы снова уходим, и плачет зурна,
И цветам не спастись от пут.

Не бывало такого рассвета злей,
Рассёкшего лица на «там» и «тут»;
Мы снова уходим, навек – для людей,
Для себя же – на пять минут.

Букетик из перьев

Гуляла у моря и собирала перья птиц:

лебединые, соколиные, орлиные,

а также чаек. Собрала и сделала букетик

из перьев.

И поставила в вазу на память.

Ведь что может быть лучше букетика из перьев,

ими можно любоваться вечно.

Цветы вянут и умирают, а перья — это навсегда,

это как подарок или память от птицы.

Брожу у моря

Брожу по берегу моря.

Собираю перья

на память. А может,

не на память, а для амулетов

и талисманов.

Будут где-нибудь висеть

в виде ловца. А я буду

ходить и любоваться.

Вот соберу перья.

Приду домой, сделаю

ловец, а он будет

напоминать о море

и чайках. Про ночь,

про темноту, про мистику,

про шаманизм, про индейцев,

про звёзды и луну.

Повешу где-нибудь

и буду каждую ночь

любоваться на ловец.

Волк воет на луну

Волк воет на луну.

Полнолуние настало.

Собрались вокруг

в лесу эльфы

и волшебники с фонариками.

Волк всё воет и воет

на луну. Может быть, он —

волк-одиночка.

И ему никто не нужен.

Звёзды собрались

вокруг луны.

Значит, ночь настала.

А за ней мистика

и волшебство.

Шаман у костра

в бубен играет.

Волк воет и воет

на луну. Пока солнце

на небе не зайдёт.

Одиночество

Знаешь, так научилась одиночеству.

Мне хорошо, когда одна,

а когда с кем-то — мне не очень.

Привычка, наверное, быть счастливой

«одной наедине». Для радости нужна мне

«только я».

Моя душа научилась болезни

быть одной и не в ком не нуждаться.

Для меня счастья одиночество

и творчество. Научилась искусству

быть одной. Кто-то скажет, что это

болезнь — может быть и так…

Ну, мне всегда хорошо.

Для меня счастья: тетрадка, ручка,

карандаш и скетчбук.

Запахло весной

Вот уже запахло весною.

Просыпается всё вокруг.

За что люблю весну?

Да просто потому, что пахнет

лёгкостью и нежностью.

За то, что всё оживляет

вокруг, словно фея

дотрагивается волшебной

палочкой. И всё цветёт,

и распускается цветы, деревья.

Птицы поют. Запах весны,

пахнет нежностью и лёгкостью.

Весна — это волшебница, от которой

просыпается природа.

У людей на душе праздник

бурлит.

Летали

Помните, когда были детьми,

Мы все умели летать.

Повзрослели — разучились летать.

Нам со временем обрывают крылья.

Мы все когда-то летали и забыли

быть вольными птицами.

Четыре Сестры

Во Храме Времен
С мировых сторон
Собирались четыре сестры.
Они знают Канон,
Что тот кто рождён
Познаёт их одну за другой.

Первая — это сон
Беззаботных племён,
Иллюзорной фантазии блеф.
И за ней закреплён
Выбор тех похорон,
Что во Храме монах проведёт.

А вторая сестра,
Имя коей Борьба,
Определяет своим чередом.
Те границы во снах,
А так же тот страх,
Которыми Храм окружён.

Ну а третья сестра
Пробуждает от сна
Она знает материй закон.
Непреступна, скромна
И будучи познана
Она дарует Великий Цветок.

А с четвертой сестрой
Наступает покой
И любой кто до неё доживет,
Воплотит договор
Заключенный с собой,
Вкусив свой Познания Плод.

Эхо

Так обманчиво всё — эфемерное эхо.
Он ведет диалог
С переменным успехом.
Слышен ритм лишь слов,
Интонации нету.
Светит ярким огнём
Тот, с кем ведется беседа.

Из ощущений — лишь сон,
В сердце по прежнему трепет.
Не обманет ли он,
Сей немой собеседник?
Он не знает времен,
Не отличит тень от света.
Всё что есть — вечно в нём,
А вокруг — только эхо.

Богиня Вечного Молчанья

Со мной сегодня будешь Ты,
Богиня Вечного Молчанья,
Я не дарил Тебе Цветы,
Не видел Я Твоих страданий.
Устал Я правду говорить…
А это никому не нужно!
Я научусь Тебя любить,
Со мной — Тебе не будет скучно.
В ночные мрачные часы-
Я вижу сон правдивый, краткий.
Как держишь Ты в руках весы
И душишь тварь черной перчаткой.
Я знаю, будешь Ты молчать,
Легко разговорив любого.
Левиатан- Твоя печать.
А золото- есть Твое слово.

18 марта 2021 г.

Стремительно всё в миру перемен

Стремительно всё в миру перемен.
Слагая законы — решенья дилемм
О переходе субстанций, материй
В новые виды неисчислимых энергий,
Мы сотворяем своё Бытие
На грани меж Раем, тем, что в вышине
И чертогами Дьявола в своей глубине.

Так между мирами Гармонию ловим,
Загадочны па всех наших историй.
Меж мира Традиций и мира Закона
В стремительном ритме, на зная Канона
В соответствии с коим слагалась Природа,
Гадаем об этом по воску, восходам,
Пытаясь поймать смысл птицы полёта,
Становимся узником решений и схем,
Вновь открывая Мир новых дилемм!

Росток

Росток прорвался в этот Мир.
Он погребён в пучину плоти,
Под плевелом оставшийся Един
Пробиться смог сквозь твёрдость почвы.

Вздымает вверх свой ясный взор
И расправляет лист зелёный,
И корни глубже в бренный Мир
Он погружает Судьбой клеймённый.

Пройдут года и Иггдрасиль
Как Дуб всемирный вознесётся.
И все поймут, что Мир Един.
И крона с почвой вновь сольётся.

George Washington

Жестокость — лишь оправданное средство,
Жестокость — не бывает справедливой.
Не применять жесткость — это бегство,
Которое не сделает счастливым.

Есть люди, что не стоят состраданья,
По их грехам, по прошлым их ошибкам.
Пусть примут свои муки и страданья,
И дарят вам прощальные улыбки.

Нет смысла закрывать своею грудью
И защищать от праведных ударов.
Легко сказать: «мы все живые люди».
Я призрак чьих-то злых ночных кошмаров.

За три столетья я стал циничным,
Зато без лицемерья и без фальши.
А делать больно — мне же так привычно,
Сколь было сложно делать это раньше.

Есть мир не обусловленный свободой,
А в тайных коалициях — интриги.
Но мудрость нам дана самой природой,
Не совершать губительных ошибок.

А если твой кинжал вдруг промахнулся —
То нужно заточить его острее,
Во имя тех, кто все же не согнулся,
А после пыток стал еще смелее.

И если за глаза тебя чтут бесом,
Это сигнал, сорви свои оковы.
Тогда карай огнем, порой железом,
А иногда — жестоким колким словом.

11.03.2021 г.

Зелёный лес

Посвящается Маэглину

Знаешь… я бы хотел тебе подарить
тот самый зелёный на свете лес,
чтоб вела тебя в дом золотая нить
где-то под кронами, выросшими до небес,

чтоб поутру через чащу мелькал олень,
провожая, и ветры встречали в зной,
в тени бархатистых буков баюкала тихая лень,
а в холод бы сидр тебя согревал густой.

И дом твой сверкал бы тогда серебром,
морозным чудесным садом на спящем ночном окне,
всё будет однажды: и лес, и олень, и дом.
Ты просто помни дорогу свою от тебя – ко мне.

Назад Предыдущие записи