Любовь не спорт. Не бизнес. Не броня…

Любовь не спорт. Не бизнес. Не броня.
Не медь звенящая. И не кимвал звучащий.
Любимая! Люби во мне меня.
Аз есмь. Несовершенный. Настоящий.

Бонапарт — Жозефине, 13 ноября 1796 года

Я тебя ненавижу. Я больше тебя не люблю.
Ты глупа. Отвратительна. Гадка. Ты просто нелепа.
Ты давно не писала ни строчки. Я ночи не сплю,
Словно в серые тучи ты спрятала ясное небо.
Бог весть чем Вы, сударыня, маетесь день ото дня!
Что за хлопоты нынче так заняли время и руку,
Что не пишете больше — и, верно, забыли меня,
Хоть и звали когда-то любимым и преданным другом?
Что мешает теперь Вашей нежной и чистой любви,
Что Вы мне обещали — и прежде дарили, к тому же?
Кто сей новый любовник — коварен, хитёр, ядовит! —
Что Вас отнял, отторгнул, похитил у верного мужа?!
Ты не любишь меня! И от этого в сердце темно,
Когда мы, отступая к Вероне, готовимся к бою.
Берегись, Жозефина! Наступит прекрасная ночь —
Я вломлюсь в твою дверь и предстану опять пред тобою!
…Впрочем, ласковый друг мой… Я просто тревожусь, что нет
От тебя мне вестей. Напиши хоть четыре страницы —
Что волнует тебя, чем живёшь ты, чем дышишь, мой свет,
Чтобы радостью сердце моё продолжало светиться.
Я мечтаю скорее в объятья тебя заключить,
Чтоб ласкала меня, измождённую душу волнуя.
И тогда — жгучих, как африканского солнца лучи —
Я покрою тебя миллионом своих поцелуев.

Хочу тебе служить…

Адаптированный перевод с английского песни «I Wanna Be Your Slave» (Måneskin)

Хочу тебе служить и быть твоим владыкой,
Хочу, чтоб твоё сердце билось птицей дикой,
Хочу быть добряком и злобным рэкетиром,
Ведь я твой страшный зверь, а ты моя Земира.

Люблю тебя с утра, ты мне всего дороже.
Хочу тебя касаться, чтобы, блядь, до дрожи.
Я знаю, ты твердишь — я слишком эксцентричный,
Но вот я весь в слезах — пиздец как патетично!

Заставлю голодать, чтоб хлебом поделиться.
Тебя раскрашу так, что станешь Мона Лизой.
Хочу я победить, сдаюсь тебе на милость.
Подамся и в шуты, чтоб ты развеселилась.

Я буду для тебя и гуру, и вибратор.
Я буду для тебя и грех, и Пантократор.
Заставлю полюбить и причиню обиду,
Ведь ты мой Голиаф, но стану я Давидом.

Ага…
Мм, ага…

Ведь я тот дьявол, что ищет искупленья,
И я — законник, что ищет искупленья,
И я — убийца, что ищет искупленья,
И я тот блядский монстр, что ищет искупленья.

И я — тот гопник, что ищет искупленья,
И я — блондинка, что ищет искупленья,
И я — уродец, что ищет искупленья,
И я тот блядский монстр, что ищет искупленья.

Хочу тебе служить и быть твоим владыкой,
Хочу, чтоб твоё сердце билось птицей дикой,
Хочу быть добряком и злобным рэкетиром,
Ведь я твой страшный зверь, а ты моя Земира.

Хочу, чтоб ты заткнулась, чтоб распсиховалась,
Хочу освободить, но ёбанная зависть!
Твои я буду драть и дёргать струны, детка.
А хочешь — буду я твоей марионеткой.

Ведь я тот дьявол, что ищет искупленья,
И я — законник, что ищет искупленья,
И я — убийца, что ищет искупленья,
И я тот блядский монстр, что ищет искупленья.

Хочу тебе служить и быть твоим владыкой…

Ты скрылась за тучи и снова отводишь глаза…

Ты скрылась за тучи и снова отводишь глаза,
Но с новой страницы в открытое сердце ворвёшься.
Уже не боюсь, если делаешь шаг назад.
Я верю — вернёшься.
Я знаю — вернёшься.
Конечно, вернёшься.

Цунами

Волна подступила — пиздец островку! —
Накрыла, как пледом, и цвет его адов.
«Любимая». Пробую слово на вкус,
Как ты меня вечером у водопадов.

Башка нараспашку, а ноги в тепле.
Сирены расставили сети в тумане.
Я кутаюсь в сети, как в бархатный плед,
В тебе растворяясь, как в водах цунами.

Бабочки

В животе ещё не порхали бабочки,
но гусенички уже ползали.
Некоторые даже успели окуклиться.

Duprass

Удивительная, как звать тебя Солнцем, звездою пятого звёздного класса,
Если мы с тобою с одной планеты, мы с тобой одного карасса?
Я готов воспеть каждую часть твоего тела в одежде и без.
Считай — это квест.
Трудно поверить, что ты так быстро стала так дорога мне.
Если хочешь — бросай в меня камни,
Мне и так страшно взглянуть на тебя, даже когда ты без плети,
Особенно оттого, что видимся раз в столетие.
Ты думаешь — стихи не должны писаться легко,
Но Аполлон (как и его племянник) никогда не пускает стрел в молоко.
Так что где уж мне тут не впасть в амбицию,
Где уж пиздеть с тобою до ночи и не влюбиться.
Я два месяца выгляжу так по-дурацки, с улыбкою на всё рыло —
Давно меня так не крыло!
Может, как в песне, утром на плоскости ляжет роса, грянет время «Ч», а пока
Хочется верить — и ты привыкаешь смеяться без коньяка.
Лучше вдвоём пить кисленькую текилу на лавочке унтер ден линден,
Когда такая темень, что ни хера не видно,
Парадоксально тупо друг друга подкалывать и от души веселиться.
Передавай привет своим внутренним Василисам,
Но, кажется, мы перешли уже те границы,
До которых мог называть тебя Звездою и Птицей.
Надеюсь, не слишком тебя разозлю,
Если тебя назову Возлю…
…блин, ноет ветер, рыдает ветер…
…я сам себя заплетаю в сети…

Халладж — Джунайду

Двух не быть на сердце Истин.
Губы шепчут строки зикра.
Я лишён ступней и кистей,
Брошен в пламя, скормлен Тигру.

Лепестком аорту взрезав,
Роза жил взрывает пряди.
Вот она, цена за трезвость
Наставлений Аль-Багдади!

Раб Аллаха, друг Иблиса —
Рассекать себя не мне ли?
Час мой пробил. Час наш близок,
Тот-В-Котором-Нет-Сомненья.

Путь мой тоже тоньше лезвий,
Мой наставник, мой соратник:
Нам двоим скользить над бездной
По перилам Альсирата.

Сердце минут желчь и ругань,
Плоть не тронут бич и черви.
Роза, брошенная другом,
Ранит горше камня черни.

Сатир

Громче стучится сердце
В пышных садах палаццо.
Музы играют скерцо.
Сны в кладовых пылятся.

Полнятся снедью блюдца.
Чашей твоей — упиться.
В клетку грудную бьются
Козьи мои копытца.

Платье твоё из ситца.
Боги в чертогах злятся.
Помнят в лесу лисицы
Наше с тобой козлядство.

Меж оцифрованного фуфла…

Меж оцифрованного фуфла
Истина есть простая:
Мне не хватает тебя офлайн,
Так тебя не хватает.

Пальцев касанье, касанье губ —
Счастья кровавый лучик.
Врать не привык: без тебя — могу.
Только с тобою — лучше.

15

Бежим по росе пятнаться
Средь лунных живых теней!
Представь, что тебе — 15.
Представь, что 15 — мне.

Мороженка, парк, скамейка,
Твой ранец мне по плечу.
В кармане одна копейка
Да ворох дурных причуд.

Подвалы, сады, заброшки…
В них спрятан старинный клад:
Из медных обрезков брошки,
Мозаика из стекла.

Несёшься из магазина,
Растрёпана и боса.
Роскошнее лимузина
Трамвайная колбаса.

Шикарней французских мидий
Печёной картошки жар.
Друг друга вдали увидя,
Мы перестаём дышать.

Никто ещё не обласкан
Вниманьем друзей-подруг,
И щёки щекочет краска
От лёгких касаний рук,

И новые строки снятся,
А старые беды — нет.
Представь, что тебе — 15.
Представь, что 15 — мне.

Льётся тонким бисером древняя игра, но…

Льётся тонким бисером древняя игра, но
В золото вплетаются нити серебра.
По другую сторону синего экрана
Шлю тебе мемасики и лучи бобра.

Шестёрка Кубков

В озёрной глади резвятся блики.
Затворник ворон в ночи прокаркал.
Втираешь в плечи нектар клубники,
А я втираю тебе про карты.

Глаза закрою, прильну, доверчив,
Открытым горлом к твоей заботе.
Я завожу о мирском да вечном —
И, боги, как ты меня заводишь!

Осадок дня растворив в закате,
На полглотка замирает воздух.
Уносят кубки. Снимают скатерть.
Меня уносит. Гасите звёзды!

Скребётся когтистою лапою…

Скребётся когтистою лапою
В груди порожденье шайтанье.
Секунды свинцовые капают
В щербатый кувшин ожиданья.

По́лно мистики и эротики…

По́лно мистики и эротики —

И без них мы вполне упороты.

Нарезай давай бутербродики —

И айда нарезать по городу.

 

Есть женщина в древней пещере…

Есть женщина в древней пещере,
К ней не приближайся — прибьёт.
Кольцо костяное примерит,
Возьмёт костяное копьё.

Красавица, вовсе не дура,
Румяна, стройна, высока,
Прекрасна в потрёпанных шкурах,
В копанье кореньев ловка.

Пока не приручена лошадь,
Из брёвен не выстроен дом,
Котяр саблезубых ебошит
Гранитным своим топором.

Сойдутся все материки…

Сойдутся все материки

В доэлохимовы основы,

Когда касание руки —

Оргазмом в миллион сверхновых.

 

Тобой…

У него в роду были антихристы, у неё — цветочные феи.
Когда он уходил от выстрелов, она говорила: «Смелее!»
Он успокаивал: «Да что там, я оборотень», — и, вроде бы,
Дороги ещё не пройдены, он жив и ещё на свободе. Но
Время цветными птицами клевало сердца и руки,
И жарче, чем серебро, пронзали кожу разлуки.
И под луною неистовой он раны зализывал чаще и чаще,
Но в чаще громче, чем выстрелы, пел голос, огнём сочащийся:

Тобой
Не надышаться,
С тобой
Не удержаться,
Тебе —
Все мои песни.
В тебе
Скоро воскресну!

Она наполняла погреб пыльцою и лепестками,
Пока он носился пО лесу и плоть раздирал руками,
И мясо кроваво-пряное прятала на полке средь радуг,
Чтобы его порадовать, когда он окажется рядом.
Друзья называли дурою и звали в свои хороводы.
Родня недовольно хмурилась: в семье, мол, не без урода.
«Подумаешь только — оборотень! Да виданное ли дело!»
Но два пульса стучались в плоть её, и сердце под сердцем пело:

Тобой
Не надышаться,
С тобой
Не удержаться,
Тебе —
Все мои песни.
В тебе
Скоро воскресну!

Паладин

Плоти кровавой клочья.
Блики щербатых лезвий.
«Дурень, чего ты хочешь?
Дурень, куда ж ты лезешь?

Выбери груз по нервам!
Выбери вес по силе!» —
Элементали, стервы,
В пальцах огня бесились.

Пляшут элементали.
Он им крыла калечит,
Дабы не соблазняли
Ношу искать полегче.

Вдаль от дворцовых шпилей!
Прочь от пиров трактирных!
Ищет в подарок милой
Злато, ливан и смирну.

Ветром и страхом сгорблен
(Что уж героя корчить!),
Ищет у моря скорби
Крыльев драконьих росчерк.

Маги рисуют ламен.
Руны бросают жрицы.
Меч запечатан в камень,
Дабы явился рыцарь.

Назира

А.Г.

Белые пятна — повод подправить карты.
Ярким светилам не по нутру стандарты.
Чуешь тепло ладони сквозь лёд экрана?
Манят неудержимо иные страны.

Серому волку мало собачьих радуг:
Не на цепи у миски его награда.
Пусть по траве ковыляют бескрыло гуси, —
Ах, как на ужин мира осколок вкусен!

Краски бензина портит бензиний запах.
Серый ковёр раскинулся возле трапа.
Хватит его раскрасить весенних красок,
Если порой стаптывать лапы в мясо.

Вой и кричи! Передоз тишины смертелен.
Грустно навек проснуться в одной пастели.
Сколько ни бейся — гномьи крепчают цепи.
Рвёт их заклятье — «With what you have be happy».

Назад Предыдущие записи