Мечта коллекционера

Их даже не пытались спрятать: обе медали висели на крючках в прихожей среди верхней одежды. На стальных цепочках, биметаллические, одна — серебро в золотом кольце, другая — золото в серебряном: фоточки на Авито и близко не передавали их настоящую красоту. Я провела пальцами по рельефной поверхности и прочла древние руны, прекрасно сохранившиеся за 200 поколений с момента чеканки, хотя вряд ли кто-то кроме нас мог ещё понять их значение. На секунду меня накрыло искушение забрать их прямо сейчас, но я сочла это неспортивным. Прислушавшись к дыханию спящих, я ещё раз погладила медали — мечта коллекционера, — и неслышно покинула номер.

Мы ждали их к вечеру. В 19-45 я поставила чайник, а их шаги по лестнице услышала в две минуты девятого. Когда они позвонили, я открыла дверь и пригласила их на кухню.

— Они с собой? — перешла я к делу, разлив чай.

Один из верзил кивнул и достал ту, что в золотом кольце.

— Вторая?

— Деньги? — в тон мне спросил он: похоже, хрущёвская двушка не внушала доверия в плане моей платёжеспособности.

Я кивнула за их спины (мизансцена была тщательно просчитана мною чуть раньше). Они вывернули шеи и тут же вскочили, увидев моего угрюмого братца, стоящего в коридоре со взведённым арбалетом. Я приложила палец к губам и прищёлкнула язычком. Поняв, что обойдётся без глупостей, я прильнула всем телом к тому, что поближе, и нежно промурлыкала:

— Вы не сообщите в полицию, потому что они краденые. И даже не думай дёргаться и шуметь, у братика хорошая реакция, у меня много сюрпризов, а маму тебе лучше не будить.

Когда они переварили услышанное, я прошептала, чуть привстав на цыпочки:

— Вторая у вас?

Он мотнул головой.

— Мы отпустим вас, — продолжила я, прижимаясь к нему ещё крепче. — Обоих. Вы спуститесь в машину, возьмёте её и принесёте сюда. — Я даже не пыталась сделать вид, что не знаю, где она. — А если вы не вернётесь, — я вложила в голос всё сладострастие, на какое была способна, и почувствовала, как намокаю от возбуждения, — я причиню вам — такие — страдания, о которых вы — даже в книжках — не читали.

Я вытянулась на цыпочках, сколько могла, пощекотала языком мочку его уха, резко отстранилась и спросила совершенно другим тоном:

— Вы же умеете читать?

— Ты не понимаешь, во что ввязалась, сучка, — опомнился он, наконец. — Ты хоть знаешь, сколько они стоят на самом деле?

— Вы и близко себе этого не представляете, — улыбнулась я.

Эрик красноречиво мотнул головой в сторону двери и посторонился, не сводя с них прицел. В сердцах отпихнув упавший стул, они затопали к выходу, а когда я закрыла дверь, мы услышали их торопливые шаги по лестнице.

— Зачем ты отпустила обоих? — спросил Эрик (спасибо, братик, что не стал препираться на людях). — Теперь ищи её снова…

— Мне скууууучно, — противно протянула я, скорчив рожу, и он обречённо вздохнул.

Я засекла 20 минут — за это время даже самые тупые и нерасторопные успеют завести машину и убраться отсюда подальше. Потом аккуратно прокралась в комнату, стараясь не разбудить спящую мать, и достала из кладовки тяжёлые ножны.

«Давно же ты спал», — подумала я, накидывая портупею поверх битловки и открывая окно.

Вечерний город был прекрасен даже с пятого этажа — пока виды не перегородили убогие новостройки. Я сбросила зримый облик и взмыла вверх, чтобы в полной мере насладиться перспективой. Я не была уверена на все сто, что после такого перерыва в практике легко найду след, но даже 200 поколений с падения Имррира не заглушат кровь чародеев Мелнибонэ. Расфокусировав зрение на высоте птичьего полёта, я разглядела слабое свечение семейной реликвии в астральном спектре: эти двое не были полными идиотами и уже добрались до Окружной.

— Как же ты голоден! — сочувственно прошептала я, извлекая из ножен чёрное лезвие, испещрённое едва светящимися рунами.

Чёрный Меч причмокнул в предвкушении пищи, и я пошла на снижение.

Вихри веют и воют с визгами…

Вихри веют и воют с визгами.
Волчьи слёзы нет силы высказать.
Или выгорит — или выгорю:
В битве с вихрями мне не выиграть.

В море блики — хоть очи выколи.
Стану бликам под стать двуликим я:
Лик наружу, а рожа прячется,
Убоявшись своей горячести.

Лицедействую, шлю энциклики,
А под кожей — счета и циферки:
Манна сгинула, мана кончилась,
В Неевклидовом рыщут Гончие.

Во две тысячи… Anno Domini
Доминошки крушу ладонями.
До меня — только мне да Вечности.
Как над пропастью Леты — Керченский.

Будто в шашки — шажками наискось:
Шашки наголо! Наглость — классика.
Покупаю в долги за сходную
Безысходность одну холодную.

Где неистовы сны и выстрелы —
Мне не выстоять. Мне не выстоять.
Хоть бы проблеска. Хоть бы лучика.
Даже солнце сегодня злючее.

…Больно долго пишу, юродивый.
Надо кончить на лёгкой ноте бы —
Мол, надежды, любви и прочая…
Дописать бы до многоточия…

Silentium!

Молчите, Братья!
Не прервётся нить,
Что Сулейман доверил сохранить.
Молчите, Братья!
Кто не промолчит —
Не передаст заветные ключи.
Молчите, Братья,
Дабы не навлечь
Проклятья черни
и тирана меч.
Молчите, Братья!
Кто продолжит труд,
Когда вас измолотят и сотрут?
Молчите, Братья!
Сто причин смолчать,
Когда топор в деснице палача —
И нет Того, чей Суд,
суров и скор,
Остановил в его руках топор.
Куда и мне
судить и осуждать,
коль Света нет,
и неоткуда ждать.
Но через пять,
пятнадцать,
пятьдесят —
Взглянёте ли в глаза,
не пряча взгляд?

Увещевают: «Всё суета и тлен!..»

Увещевают: «Всё суета и тлен!
Ну ты удумал — сам головой в петлю!»
Поздно бояться, когда голова в петле.
Рано сдаваться, пока не открылся люк.

30/04

VZвейся, птица-нетопырь,
Над болотной тиною:
В бункере сидит упырь
С чёрной паутиною.

Мир желает оплести
Серой сетью тлена весь,
А в восьми очах блестит
Алчность, гнев и ненависть.

От его кошмарных дум
Вся планета в ссадинах.
Каждый, в ком свободен дух,
Шепчет: «Сдохни, гадина!»

Пусть услышит песнь мою
Злобная иудина!
Знают все, о ком пою:
Он ZоVётся Гитлером.

Sapienti sat

Не твой — не трогай тёмный жар планет.
Мир умирает, изживая срок.
Пути назад у шинигами нет.
Не промахнись, читая между строк.

Ода диванным войскам

Пусть смотрят осуждающе и крутят у виска,
Даёшь войска диванные, диванные войска.

Пусть не свершили подвига, а седина близка —
Не убивают походя диванные войска.

Мечтая о несбывшемся, о замках из песка,
Не разрушают го́рода диванные войска.

На ужин съев сухарики из чёрствого куска,
Не истязают пленников диванные войска.

Пускай их жизнь для медиа — зелёная тоска,
Не умножают ненависть диванные войска.

Не назовут героями, не наградят — пускай! —
Зато не мародёрствуют диванные войска.

И сколько им по ящику мозги ни полоскай —
Не сделают ни выстрела диванные войска.

Виси на каждом здании, почётная доска:
«Виват, войска диванные, диванные войска!»

Притча о короле, королеве и толкованиях пророчеств

В некотором царстве, в некотором королевстве начался упадок. Бабы не рожают, земля не даёт урожая, разбойники свирепствуют и всё такое. И послал король за провидицей, и та произнесла пророчество: «Когда кровь короля соединится с кровью королевы, земля даст новый росток». Понял король, что спасение его страны — в его будущем наследнике, да вот беда — был король одинок. И стал он искать себе королеву. Долго ли, коротко ли искал, об этом история умалчивает, да только не складывалось у него с королевами: одна откажет, другая бесплодной окажется, с третьей ещё какая беда (что было с неподошедшими королевами — о том в истории тоже ни слова, только о них больше никто не помнит).

Много сил, много и без того небогатых ресурсов страны потратил король на дело спасания своей страны, да всё без толку. И вот был он как-то на охоте со своей свитой (бедствия бедствиями, а охота по расписанию) на границе своего королевства, возле обрыва, за которым была чужая земля. Споткнулась его лошадь, или напугал её кто, да только свалился король с коня, упал в пропасть да и разбил голову насмерть.

И тут оказалось, что ровно в это же время королева соседней страны тоже охотится со своей свитой по другую сторону обрыва, и ровно в то же время она тоже упала с коня, полетела в пропасть и разбила голову о тот же камень, что и наш король. И когда кровь, текущая из их разбитых голов, встретилась, то по обеим странам волшебным образом распустились цветы.

*

Можно впустую потратить много сил, пытаясь помочь своей стране, но иногда лучше просто ВОВРЕМЯ РАЗМОЗЖИТЬ ГОЛОВУ КОРОЛЮ.

Ей-богу, всегда умиляет…

Ей-богу, всегда умиляет,
Когда, побиваем плетьми,
Людей людоед умоляет:
«Пожалуйста, будьте людьми!»

Газель №20 (Ты, Господь, воистину всемогущ…)

  1. Ты, Господь, воистину всемогущ:
    Утвердил делянки заветных пущ.
  2. Чтобы в лес не лезли кому ни лень —
    Стережёт его ядовитый плющ.
  3. И не слышен лязг топоров и пил,
    Древний лес по-прежнему жив и сущ.
  4. Но, от птичьих клювов храним плющом,
    Тихо точит корни коварный хрущ.

Газель №19 (Я ни единой грани не отверг…)

  1. Я ни единой грани не отверг,
    Калининград, Твангесте, Кёнигсберг,
  2. Где до прихода пращуров косматых
    Ковал мечи и кольца мудрый цверг,
  3. Где приставали к берегам драккары,
    И щит латал израненный берсерк,
  4. Где рыцари, вернувшись из похода,
    Звенели кубками в Страстной Четверг,
  5. Где, опьянённый гиблыми речами,
    Свет разума, казалось бы, померк,
  6. И где над восстановленным Собором
    Раскрасит нынче небо фейерверк.
  7. Каким бы ни был ты в иные годы —
    Я ни единой грани не отверг.

Посмотри! прорезает пучину небес звездопад…

Посмотри! прорезает пучину небес звездопад,
Как иные пред ним миллионы столетий подряд.
Даже если случится ещё миллиард звездопадов,
Ни звезды не убудет от света небесных палат.

Газель №18 (Плоть моя городами изъ-…)

  1. Плоть моя городами изъ-
    -язвлена. Предо мною близ-
  2. -кое сделалось дальним, разъ-
    -единяясь отверху вниз.
  3. Паутина дорог — до слёз,
    но и слёзы мои — не чис-
  4. -тые капли дождей и рос —
    антрацитовой нефти брыз-
  5. -ги из трещин моих и жил
    едкой плёнкой по телу. Ис-
  6. -синя-чёрный мой шар над безд-
    -ной меж «быть» и «не быть» повис.

Газель №17 (Жил да был один котэ…)

  1. Жил да был один котэ
    У Хайяма-поэтэ,
  2. Занимался рубаями
    И астральным каратэ,
  3. А к Басё с его кисёю
    Бегал каждое мартэ.

Сто веков, как раздаётся клич…

Сто веков, как раздаётся клич:
«Кто возьмётся Господа постичь?»
Кто бы ни постиг чего в итоге —
Ложь и дичь расскажет, ложь и дичь.

Газель №16 (Посланник Аллаха, Юсуф ибн Ясиф…)

  1. Посланник Аллаха, Юсуф ибн Ясиф,
    Стоишь средь собратьев, могуч и ретив,
  2. Читаешь аяты о Часе и Дне,
    Молитвою сердце своё укрепив.
  3. Пусть джинны не верят виденьям твоим,
    Что шепчешь им, волю Аллаха открыв, —
  4. Что горя с того! Ты — Рождённый Огнём,
    Юсуф ибн Ясиф, правоверный халиф.
  5. Твой стержень стальной охраняет миры,
    И джинны не встанут тебе супротив.
  6. Во веки веков не угаснет твой род,
    Посланник Аллаха, Юсуф ибн Ясиф.

……………………………………………………

  1. Иного избранца взлелеял Аллах:
    Из глины звенящей, бескрыл и криклив,
  2. Он станет превыше Рождённых Огнём,
    Познанья с запретного Древа вкусив.
  3. Твой пращур склониться пред ним не посмел:
    Прервётся ли древнего рода мотив?
  4. Надежда джиннати — твой стержень стальной:
    Храни же его, о возвышенный див,
  5. Пока Микаила карающий меч
    Не вторгся в укрытье твоё средь олив!
  6. Смотри же: по следу летят херувим!
    Оставлен Аллахом Юсуф ибн Ясиф.

……………………………………………………

  1. О джинн, ты не носишь воздушных одежд,
    Их лёгкость на тяжесть доспеха сменив.
  2. Нечасто придётся тебе отдыхать
    От звона боёв средь раскидистых ив!
  3. Ты шепчешь, как некогда джиннам — Коран,
    Потомкам Адама Шамс аль-маариф.
  4. До Часа, в котором сомнения нет,
    Считает часы за приливом прилив.
  5. Изглажено временем имя твоё,
    Твой стержень из стали — забывшийся миф.
  6. Лишь Отис не сможет забыть о тебе,
    Презревший Аллаха Юсуф ибн Ясиф.

Я телом — как одно из тел, душой — одна из душ…

Я телом — как одно из тел, душой — одна из душ.
Порой сойду за мудреца, порой сморожу чушь.
А если стану утверждать, что Истину изведал —
Тащи меня дурной башкой да под холодный душ.

Газель №15 (Если, Господи, снова на Землю направишь потоп…)

  1. Если, Господи, снова на Землю направишь потоп,
    Что стирает волнами различье дворцов и трущоб,
  2. И у тех, кто мечтает спастись посреди океана,
    Страх на лицах не даст разобрать, кто тут царь, кто холоп,
  3. Подскажи пареньку, что взирает на них с вертолёта,
    Помогая добраться до базы спасателей, чтоб
  4. Вспомнил лица, что чаще мелькали на первых станицах,
    И, коль встретит средь волн, — зашвырнул им булыжником в лоб.
  5. Может, станет понятно, что мир наш не так безнадёжен,
    И не так уж и нужен Тебе будет этот потоп.

Газель №14 (Раздет до костей, словно Мани, распят, как Халладж…)

  1. Раздет до костей, словно Мани, распят, как Халладж,
    Я це́лую вечность готовлюсь отправиться в хадж.
  2. Я пренебрегаю намазом, постом и закятом,
    Я триста веков не плачу ни джизью, ни харадж.
  3. Захлопнутся враз предо мною врата Тариката,
    Не выдаст никто мне ни старую хирку, ни тадж.
  4. Пусть я не Бурак, и куда уж мне до Мухаммада,
    Пусть мне не грозит ни Исра, ни, тем паче, Мирадж, —
  5. Возьму кабачков и моркови, зажарю барашка:
    Отличный у грешника Отиса выдался садж!

Нет сомненья — Аллаху Адам не ребёнок, а раб…

Нет сомненья — Аллаху Адам не ребёнок, а раб:
Пред десницею Божьей он так неразумен и слаб.
Но не доброе ль дело — рабов отпускать на свободу?
Отпусти на свободу потомков Адама хотя б!

Назад Предыдущие записи