Четыре Сестры

Во Храме Времен
С мировых сторон
Собирались четыре сестры.
Они знают Канон,
Что тот кто рождён
Познаёт их одну за другой.

Первая — это сон
Беззаботных племён,
Иллюзорной фантазии блеф.
И за ней закреплён
Выбор тех похорон,
Что во Храме монах проведёт.

А вторая сестра,
Имя коей Борьба,
Определяет своим чередом.
Те границы во снах,
А так же тот страх,
Которыми Храм окружён.

Ну а третья сестра
Пробуждает от сна
Она знает материй закон.
Непреступна, скромна
И будучи познана
Она дарует Великий Цветок.

А с четвертой сестрой
Наступает покой
И любой кто до неё доживет,
Воплотит договор
Заключенный с собой,
Вкусив свой Познания Плод.

Эхо

Так обманчиво всё — эфемерное эхо.
Он ведет диалог
С переменным успехом.
Слышен ритм лишь слов,
Интонации нету.
Светит ярким огнём
Тот, с кем ведется беседа.

Из ощущений — лишь сон,
В сердце по прежнему трепет.
Не обманет ли он,
Сей немой собеседник?
Он не знает времен,
Не отличит тень от света.
Всё что есть — вечно в нём,
А вокруг — только эхо.

Стремительно всё в миру перемен

Стремительно всё в миру перемен.
Слагая законы — решенья дилемм
О переходе субстанций, материй
В новые виды неисчислимых энергий,
Мы сотворяем своё Бытие
На грани меж Раем, тем, что в вышине
И чертогами Дьявола в своей глубине.

Так между мирами Гармонию ловим,
Загадочны па всех наших историй.
Меж мира Традиций и мира Закона
В стремительном ритме, на зная Канона
В соответствии с коим слагалась Природа,
Гадаем об этом по воску, восходам,
Пытаясь поймать смысл птицы полёта,
Становимся узником решений и схем,
Вновь открывая Мир новых дилемм!

Росток

Росток прорвался в этот Мир.
Он погребён в пучину плоти,
Под плевелом оставшийся Един
Пробиться смог сквозь твёрдость почвы.

Вздымает вверх свой ясный взор
И расправляет лист зелёный,
И корни глубже в бренный Мир
Он погружает Судьбой клеймённый.

Пройдут года и Иггдрасиль
Как Дуб всемирный вознесётся.
И все поймут, что Мир Един.
И крона с почвой вновь сольётся.

Тот Путник вышел из воды

Тот Путник вышел из воды,
Он с Неба ринувшись на Землю,
На берегу увидел Жизнь,
Что оставалась столь нетленна.
То были Птицы-миражи,
Что свили свои гнезда
В лесной сияющей глуши,
Но небыло цветов там пёстрых.
А Путник шёл всё дальше в лес,
Не зная кто его там встретит.
В колодец он глубокий влез
Без страха, с трепетом сомнений.
И там увидел мир чудес,
Хоть был он преданный забвенью.
И он познал — в Труде лишь Вес,
Так доверяя Проведенью,
Тут каждый водружает Крест
Своим немыслемым сомненьям.

Сквозь тернии сомнений вступаем мы в круг…

Сквозь тернии сомнений вступаем мы в круг,
В стремленье познать суть пройденных мук.
Так перерождая пороков недуг,
Порог преступаем измучивших дум.
Согнув до предела натянутый лук,
Пронзаем стрелой сеть зеркальных порук.
Нас узы скрепляют сомкнутых рук.
Мы ловим Единства вдохновляющий звук!

Загадка

Вовек единым был всем людям.
Порой, однако, наступают времена,
Волей вращенья Колеса Вселенной
Детей моих отводит от меня.

Но остаюсь как был — мерою тверди,
В одно свяжу:
Суть, Слово, Знанье, Смысл.
Всё отражу как есть,
Ведь древние писали:
«Порождена лишь Словом Жизнь»

И как тогда, так и поныне,
Един — несу земную знань.
Иной суть прежнюю показываю меры —
Формулировки отражают времена.

Теперь и впредь останутся сохранны
Живые в памяти священные слова.
Чтоб смог бы дед поведать сыну,
Осветив опытом своим пути юнца,
Тайные тропы биения стихии,
Чтобы его пока еще столь хрупкая душа
Скорей в счастливом танце воспарила
В Единой Песней Сотворенья Естества!

Хлеб и Вино

На склоне далёком,
Птиц дивных где клёкот,
Под Солнца заботой
Цветов пышных блеск.

Журчит ручеёчек
Всей Жизни источник,
Сей влаги прохладу
Несёт из веку он в век.

К ней жаждущий каждый,
Испивши однажды,
Воспылает надеждой
Повторно прильнуть.

На берегах чаща
Нависла как стража,
Сквозь кроны мерцая,
Свет играет с волной.

Здесь сочные травы
Благоухают и дарят
Запах самой сути главной,
Что скрывает Земля.

За чащей той поле
Пшеничного строя
И зреют колосья,
Даря Творению хлеб.

А на склоне далёком,
Птиц дивных где клёкот
Лоза созревает,
Наливаясь вином.

И всё здесь едино,
И жизнью налито,
И неразделимо,
И всё здесь Одно!

Яблоко

Когда-то на заре времен,
Свершилось то в Раю Земном,
Когда ни молнии ни гром
Не смели потревожить сон
Из глины тех кто был рождён.

То был Адам
В него вдохнул
Исток живительную силу.
Ему был дан один нарок,
Чтоб наслажденья не покинув,
Познал он Мира сладкий сок,
И так, дойдя до середины,
Поник всевласвующий отрок,
Ему Мир стал не столь уж дивным.

И вот, всевидящий Исток,
Узревши, что Адам недвижим,
Схватил сыновие ребро
И с благоговеньем наземь кинул.
Перед Адамом в тот же миг
Явилась дева краше Ночи.
Её пленяющи глаза
И тело трепетности хочет.
И воспылал Любовью сын
К противоположному созданью.
Из пыла этого возник
Великий Ритм и Вера в Тайну.
Ту Тайну, что манит прилив
Волною наземь хлынуть пеной;
И то, что молодцу велит
Пойти служителем Минервы,
Что из покон самих Времен
Не поддается перемене.
А Дева это – Красота
А имя Красоте той – Ева.

И так шли долгие года,
И Мир остался весь исхожен.
И возносились города,
Адама снова что-то гложет.
И Ева тоже не смогла
Быть счастлива в Раю навечно.
Ведь как сказал один чудак:
«И горек мёд когда безбрежен».

Тогда и в этот раз Исток
Своим могучим повеленьем
Он Знанью в Мире дал росток
Но это Знанье под запретом,
И лишь испробовав его,
Бессмертье телу тут изменит
И рая призрачный порог
Повинный в Знание покинет.

Признанье стоит принести
Из них двои первою Ева
Смятенью предала свои
Все помыслы и послушанье,
Но женщины лишь в том слабы,
Касается что вечной Тайны
И любопытствием своим
Порой проводят Мира грани.
Ну чтож, такими сотворил
Исток…
Но чтобы мы стремленье знали.
И бескорыстием своим
Им в любопытстве помогали.

Но стоит нам принять и то,
В чём так не хочется признаться,
Адам от Евы уберёг
После греха своё признанье.
Ведь тоже тайно вкусил плод,
Изведав всё, чего не зная,
Измерил Землю поперёк
И вдоль от берега до края.
Вот так испивши горький сок,
Не избежали наказанья.
Он видит всё – Велик Исток,
Но смысл был не в пререканье,
А в том, что тайну утаил
Кто должен был слагать стихами,
И лишь себя он напоил,
Свершенье ложью прикрывая.
Да, Ева тоже не чиста,
Она в моменте откровенья
Сей камень правом отдала
Распоряжаться в лапы Змея.

Идут и ныне в ряд века
И чередою перемены.
Адам и Ева так и спят
И наслаждаются забвеньем.
Признаюсь, эти чудеса
Лишь Проведение изменит.
И шанс для нас Светил Всегда.
Но кто возьмётся за решенье?

Перемена

Мы потерялись ветром в поле,
Мы из единой все утробы,
Мы все кипим в едином море
Перипетий, условий, снов.
По мановенью силы воли
Стремимся разорвать устои
Всех тех немыслимых историй,
Что созданы не нашим Словом,
Не тем, что перевёл поэт.

Мир был рождён помимо правил,
В разрез границам и моралям,
Вне формы света, тьмы и яви,
Назло уставам, что слагали
Мудрейшие из всех времен.

И если видится — познали
Все вихри, всплески, Мира грани,
Припомни — это только тени
На стены те же вновь влетели,
Солнца лучи собой закрыли,
Но миг прошёл и переливы
Возникнут в этой пелене.

Явление

Так Пустота немногословна,
Звучит неслышно словно звон.
С тех колоколен, что небесный
Храм Соломона освещен.
К нему сходились все кто слышал,
Кто инструментом овладел,
Кто подчинял биенью мысли
Материи живой предел.

Она нашепчет незаметно,
Когда во мрачной тишине
В тумане смыслов ты поникнешь,
Бокал лишь яду осушив,
Явится факел снопом искр
И тайны шёпота Светил.
Освободишься от нависшей
Волны того, что запретил.

Безумный Бунт

Корабль шёл в далёкий Путь,
Матросы в ожидании навара,
К родной земле держали курс,
А трюм ломило от товара.
Был там и терпкий ром,
И груда разных тканей дивных,
Всё с тех далёких берегов
Куда народ их был бессилен
Добраться до поры времен
Когда сей Капитан ретивый,
Направил эти паруса
За океан и дали сини.

Но вот случилася беда
Их штиль настиг в пути нежданный.
Прошли недели — молчат ветра,
Наполнить сей корабль славный
Движением волны и всплеск
О борт столь нужной ныне влажность,
Чтобы скорей увидеть брег
Столь ожидаемый командой.
И выпит ром — надежды нет,
Команда лихо бунтовала,
И вздернув капитана вверх
На мачтах этих окаянных,
Погибли все…
Друг другу глотки раздирая.
И лишь один слепой поэт
Смог рассказать, сей стих слагая,
Что капитан сказать успел,
На этих реях умирая,
О том как Бог явившийся во сне
Сказал: «Команду покараю».
Ведь капитан — лишь человек
И ветром он не управляет.

Вращается всё по законам Природы…

Вращается всё по законам Природы.
Она нас рожает и губит как всходы.
Как хрупкие нити со Временем крепнут,
Так же и мы с течение тверди,
Облачаяcь в хлопчатые Света одежды,
Восходим и крепнем стволами надежды.
И руки как ветви объяв Небеса,
Зеленеют листвой производя чудеса.
Плоды наливаются и семя созрев,
Даёт новым всходам прорезаться вверх.
А ветры и бури нас лишь закаляют,
Алмазные струны в нас Волю питают,
Позволяя забыть порою о том,
Что каждый из нас кто был тут рождён,
В назначенный час будет срезан серпом,
Чтоб новым побегам дать место в земном
Бескрайнем просторе разродиться плодом.

Чудак

Когда-то жил давным-давно
Парнишка удалой.
Он странным образом всегда
С своей спорил Судьбой.
И вот однажды как-то раз,
Верно сказать – в очередной,
Затеял спор, увидев шанс,
С Божественной Пятой.
На берегу реки в тот день
С девицей молодой –
Счастливый Случай дал наказ,
Женился наш Герой.
Время идёт день тот дня,
И год один прошёл.
А наша пара всё поёт
И Счастьем полнит Род.
Решили Боги собирать
Совет со всех сторон,
Подумали: «Что за дела?»
Не был счастливым Человек рождён!
Принялись думать:
«Как же нам проверить твердость их?
Как испытать их чувства так,
Чтоб позже их спасти?»
Один из них – то был Тиран,
Мысль свою решил внести:
«А может нам их просто взять
Да и со Свету извести?»
Но главный Бог не знает зла,
Он любит всех вокруг,
И он Тирану дал отказ,
Хоть то был сын ему.
Тогда вступился излагать
Судья – то средний сын:
«А может нам их просто взять,
Да и по Свету разнести?»
Но и на это дал отказ
Отец – кто был Един.
«Тогда давайте прямо сейчас
Мы Волю им дадим?
Чувство свободы точно в раз
Их и разъединит!»
И вот тогда на это вдруг
Задумался Старик:
« А старший сын мне точно дело говорит!»
И так решили.
Воля в миг вошла в тела Людей,
А наш Парниша удалой
Счастливей стал теперь.
Всю жизнь свою из года в год
Он Волю закалял.
И в этот миг он от Богов
Вдвойне её принял!
И вот опять время идёт —
Еще годок прошёл.
А наш Чудак с его Семьёй
Счастливеют и всё.
Тогда решили Боги вновь
Совет свой собирать.
Рядить-решать как им еще
Иванов испытать.
И в этот раз отдал добро
Отец среднему Брату.
И вот Судьба карты сочла
И разъединила нашу пару.
Неделя мимо лишь одна
В разлуке пролетела,
А Боги вниз направив взгляд,
Немы от удивленья!
Им невдомёк как так Чудак
Уже в своей постели.
Тогда уже на третий раз собрали Боги вече.
И принят был Тирана сказ
О конце судьбины человечьей.
И в тот же самый страшный час
Бури, Потоп и Змеи
На Землю проливают яд,
А наш Чудак всё веселее.
Собрав Семью, свою Любовь
И Волю непреклонну,
Организовал уют и кров
В пещере драконьей.
Ну чтож, таков короткий сказ
О том как твёрдость Воли
Может устроить даже Ад
Приемлемым для Соли.

Лада (Сказка (не) для детей)

Жил на Матушке-Земле

Парень — скромный Лицедей.

Он был ярок, не богат,

Статен был и жизни рад.

Всё за чтоб ни взялся он,

Получалось, но с трудом.

Звали Ваней парня люди,

Точно имя позабыто,

Ктож теперь за то осудит?

Ваня брался за работу

Не сказать чтобы с охотой.

Но уж коли брался он,

Всё осилить мигом мог.

К тридцати своим годам

Побывал и тут и там.

За границу покатался;

Был начальником подстанций;

Он на стройке десять лет

Отработал не без бед.

В Спас.Бригаде Молодец

Отпахал — спасал Детей.

Отучился Ванька славно,

По профессии — пожареный.

Любил браво погулять,

Шумно звонко станцевать;

Не дурён был с дамами,

Не без опаски флиртовать.

Им учился строить глазки,

И в вечёр позвать на ласки.

Чтож сказать? — был Удалой.

Сам пошёл служить Герой

В армию, а было ль толку?

Он пошёл со знаньем дела

Показать себя там смело.

Раздавал себя он всем,

Не щадя себя совсем.

Вот такими вот путями

К тридцати годкам тот Ваня

Тратитьтся устал и понял,

Что батраком быть не охото.

Тут, Друзья, заметить стоит,

Что было у Вани горе.

Не с проста ведь он чудак

Раздавал себя простак.

Был наш бравый молодец

Сиротою, ведь отец,

Забывая про семью,

Жизнь на работе жил свою,

Приходя домой ко сну,

Завтрак рано по утру.

И не видел сына вовсе —

Бытовуха строит козни.

Мама Вани не дурёха,

Слыла умной — без упрёку.

Но, однако, не хотела

Принимать участья в деле.

Ей Ивановы проблемы,

Нет, не то что бы «до фене»,

Просто «всё не до того»,

Ведь бухгалтера не ждёт,

В офисе идёт отчёт.

А придя домой под вечер,

Приготовившись по-хлеще,

Становился виноват,

Наш Иван, что не богат,

Что народ так бестолков,

Весь вокруг он не «таков».

Вот двенадцать стукнет скоро,

Не с кем Ване вспомнить кто он.

Мама, вроде говорила:

В переводчики хотела,

Ваню нашего отдать.

Чтож — придётся оправдать…

За учебником английским

День и ночь шли — он не киснул.

Песни задом на перед

Переводил наоборот.

Но «не то»… Юмор не понят.

И был признан недалёким,

Ваня наш в кругу семьи…

Крест поставлен — кто судил..?

Вот такая вот судьбина,

Но огонь в груди не сильно

Это в Ване потушило.

Хоть и больно было, диво ль?

Он решил тогда:

» Ну чтож, коль в своей семье не вхож,

Новую ячейку быта Я создам свою и быстро!»

Ко шестнадцати годкам,

Присмотревшись тут и там.

Ваня наш не унывал —

Он себе жену искал.

Приглядевшись на лицо,

Даму брал он под крыло.

Первую свою зазнобу

Стало быстро не охото,

В жены брать ему. Она,

Хоть красива и стройна,

Но уж очень девка деньги

И престиж любила… Где ж ей?

Все увидеть кажества,

Сын Иван — крестьянина.

И помучавшись немного,

Прикипал ведь Ваня с роду,

К той за кем решал идти.

К слову — был такой он тут один.

Расставались не без слёз,

Но то дело не в серьёз.

Что там может быть серьёзно,

Молодые были оба.

Дальше — больше…

Оклемавшись, он решил пытаться дальше.

И нашёл себе в друзья

Дочку местного купца.

Хороша была девица,

Родом прямо из станицы.

Здорова, зеленоглаза, но грустна,

От того сразу и Иван печален стал —

Он соответствия искал.

Оказалось, что не так…

Изменяла девка та,

Обвиняла что печален.

А сама-то — дереза

Увидав лишь жар в глазах

У другого молодца.

Тут же в раз к нему готова

Обратиться в миг «налево».

Чтож… Лет восемь прострадав,

Отучился наш Иван.

И в солдаты пришло Время

Службу несть, но тож не бремя.

К счастью Случай пацану

Смог помочь строить Судьбу.

В тот период пока Ваня

Службу нёс в тайном отряде

Его пассия женой

Скоро стала и легко,

Быстро за море вспорхнула.

Думал Ваня: » Что за чудо…?»

Тут Иван долго страдал.

Так бывает что не знал.

Что Судьба так зубы скалит,

Понял — верить тут едва ли

Можно красным словесам.

Тот урок прошёл не зря.

Срок идёт — Иванов дембель,

Близится — а он не весел.

Понимая, что один — сам себе он господин.

Без жены и без семьи,

И друзья тут не нужны.

Шёл домой, повесив нос,

Мама радость выразить всерьёз

Не смогла, конечно, Ване,

Что поделать — отчёт в программе.

И пошёл Иван трудиться.

Рок таков — чтож долго злиться?

Браво службу нёс Бродяга,

В радость, правда, не была та….

Шло хоть дело его споро,

Но место небыло его то.

Да, всё весело, задорно… бойко,

Но вода сквозь пальцы льётся

Тоже весело, и чтож?

Мокро — Высохло и всё…

Ваня думал уж «пропало…»

Не видать о чём мечтал он.

Но вторично проведенье

Подмигнуло грозной тенью.

Повстречалася Она!

Та, которая смогла

В нём огонь зажечь опять.

Чтож Вам тут еще сказать?

То красивая была

Дочь Царя из дальних стран.

Так Мила — очаровашка!

Звали Ладой ту бедняжку…

Ведь никто не знал тогда —

Уж молодых судьбы петля

Поджидала у порога.

Но то дело будет сроком.

Та Красавица как Солнце,

Смотришь — а улыбка так и льётся!

Она сияла ярче звезд!

Ярче всех возможных грёз!

И игрива и стройна,

Она Царевна — Дочь Царя!

Ей Ветра в услуге были,

И приливы и отливы.

По Её веленью шли,

Бури, засухи и дни.

Так Прекрасна, что ни в сказке,

Ни в причудливейшей басне,

Не возможно описать.

Лада была — Царевна Мать.

Наш Иван Её завидев обомлел, оторопел.

Тут же в миг что к чему прикинул,

Разгорелся жарче в груди.

Но коль был крестьянской масти,

Он не знал одной напасти:

Что Царевна отдана за соседнего Царя.

Не мог знать он и того,

Что соперником его

Может быть лишь тот в ком тоже

Царской крови было в роде.

А зарок такой столь давний,

Что нарушить его бранней

Нет на свете ничего.

Вот судьбина… Но Закон.

Дни пошли… один-другой,

Ванька никнет головой.

«Как же мне быть столь достойным,

Коль рождён в семье невольной?»

Покапался в своём Древе,

Поспрашал Старух и Дедов.

Не нашлось в Роду Царей.

А любовь стала сильней…

Только пуще разгоралась,

Не на шутку взяла ярость.

«Как же так? Скажи Отец!»

Он взмолился наконец.

» Неужель Я не достоин

Быть Любим? Какое горе!!

Не поверю — хоть казните!

Я добьюсь Её — узрите!!!»

Сказом дело началось,

Завертелось, занялось…

Повстречались на Пути

К Ваньке счастью Мудрецы.

Древние то были люди-

Много знали Сказок, Судеб.

И поведали ему об Источнике в Саду:

«К саду дальняя Дорога,

Путь семь лет на Север строго.

Сквозь метели и дожди,

И опасных гор кряжи.

Оступиться — пиши — смерть.

Остановиться — врастёшь в твердь.

Коль согласен ты на это,

Коль ты веришь в свой успех —

Благословим на это всех,

Кто готов рискнуть собой.

Наш оговор таков с судьбой.»

«Да..»- подумал Ваня — «Курто…»

В помощь мне тут только Чудо.

» Может ну его и старость,

Встречу Я спокойно…

Как жешь!

Нет не тут-то было! Я

Преодолею сотню ям!

Но Мечту осуществлю!

И Любовь освобожу!»

К слову тут сказать бы надо,

Что царевич с дальних стран

Был изряднейший смутьян.

И обжорлив и ленив,

Лишь рукою поманив,

Всё на блюде приносили,

Что ему по сердцу было.

Слуг там целый легион!

Ни в чём небыл он стеснён.

И Царица тосковала,

Ведь по сердцу был ей Ваня.

Вот в поход Иван собрался.

Чтож там долго собирать?

Штучки две краюшки хлеба,

Сыр в дорогу, нож с собой,

И Топор схватил Прадеда,

Тот что прямо перед смертью

Ване завещал его.

Он Герою другом стал,

Много раз его спасал…

Старцы Ваню снарядили,

Благословили, Путь объяснили.

И теперь дорога в север пролегла за дальний берег,

За моря, за Океаны,

В земли где кто был едва ли.

Ноженьки устали скоро,

Но стоять нельзя — есть повод.

Тут признаться Вам, Друзья,

Отказался б даже Я.

Но Иван не тряпкой вырос,

Год за годом Путь тот вынес.

Истрепался Молодец,

Но дошёл до Саду ведь.

Сколько раз — сказать нельзя,

Спас топорик молодца.

Раз один, когда вдруг вьюга

Замела дороги все,

Ваня думал — потерялся,

Но топорик показался,

Звякнул громко, дух ретив

В Ване мигом пробудив.

Рядом тропку отыскал,

Вновь тот Путь он оседлал.

Раз — почти остановился,

Увязать он стал в землице.

Вовсе руки опустив, их на пояс водрузив,

Вдруг ладонью чует — сталь,

И опомнившись едваль — вырубился из трясины.

Тут глядишь – и стал Мужчиной.

Ну а раз — стыдно сказать:

Увидал красу опять,

Но топорик звякнул робко —

Он напомнил: » Любовь ждёт дома!»

Встрепенувшись молодец,

Слово вспомнил, что дал он Ей:

» Нет, не сдамся хоть во век

Не увижу неба дома,

А для Лады хоть из гроба,

Выберусь и буду мужем!»

Грудью полною вдохнул,

Затянув пояс потуже,

Он осилил ту преграду —

Дух окреп нашего Брата.

Так крехтя и всё снося,

В Сад тот тайный добрался.

А в саду том — Рай земной!

Всё что хочешь — только пой!

Всё везде из хрусталя,

И деревья, и земля.

Всё вокруг с златым отливом;

Яблоки с кулак — не диво.

И Дворец средь Саду весь

Жаром пылает от Солнца Медь.

Звери ходят — не боятся,

И никто не лезет драться.

Дикари то там — то тут,

Не в оковах — в пляс идут!

Вот так Чудо — везде Мир.

На углу на каждом — Пир!

Ванька долго не дивился,

Его топорик мигом свистнул.

Он опомнился — там в плену

«К Ладе вскоре прилечу!»

Уж подходит свадьбы срок!

Побежал в тот Чудо-Чертог.

Там его уж ждёт Мудрец.

Спрос: » Что, дошёл ты Молодец?

Лёгок Путь был? Скор ли? Весел?»

Тут Иван ему ответил:

«Ох, Великий Государь,

Рассказал бы — да вот жаль,

Нету времени на это —

Дома ждёт в плену невеста!

Там другому отдана!

Мудрость мне твоя нужна!

Как не будучи потомком

Древнего Царей народа,

Ей под стать по крови стать?

Не томи — скорей дай знать!»

» Чтож — ответил тот Мудрец-

Шутки Время — не стерпеть.

Ты взгляни, Милок, скорей —

Что за слова на топоре?..»

Ванька глянул и осел:

«От Царя — потомку сей!»

Что там дальше было — знаем;

На Орла Иван воссядет,

В миг его он донесёт,

Молодец жену спасет.

Вскоре станут припевать

И внучатам докучать…

Любви все возрасты покорны…

Любви все возрасты покорны,
Объединяющий полёт.
Он освещает цветов всходы,
Соединяя два в одно.
Две чаши словно два дельфина
В одно сливаются волной.
Но важно, чтобы не покинул
Индивидуальности настрой.
В иллюзии единства слившись,
Влюблённый потеряет сам себя.
И переполненная глина,
Уж форму боле не сдержа,
Порвётся и исчезнув сгинет,
Так и не найдя в себе себя.
Так что любите, люди, сильно,
Но только с разумом всегда.

Вот так восходим мы на небо…

Вот так восходим мы на небо,
Спиралью танец наш ведом.
Уходим от руководства гневом,
От всех страстей чем обличен
Наш слабый разум человека
К чему-то, что мы превзойдём.
Пройдут века- мы смотрим с Неба,
С улыбкою взглянув назад,
Мы вновь историю изведав,
Познаем — был когда-то Ад;
О том, что Рая не коснувшись,
И не достигши Тайных Врат,
Мир умирает от удушья,
Но так уж было много крат.
И вновь появятся те Души
Великие Столпы Времён,
Ум Проведеньем их возвышен,
А взгляд печалью обличён.
Они придут лишь к тем кто дышит,
И весь Мир вновь будет рожден,
И вновь закрутится неслышно
Спираль нескончаемых Времён.

И Куполом до Неба всходят…

И Куполом до Неба всходят
Те Мысли, что рождают Слова.
И каждый тут свой Храм возводит,
И келья у Всех тут своя.
Но в общем Поле стремленья
И направление тоже Одно.
В него лишь можно Верить —
В отсутствии её — ты сам Ничто.
Так что увидеть, что там за Дверью,
Возможно лишь познав Её.
То Чувство, что так оскудело,
Что Верой называлось с Времен,
Когда Человечество наше воспело
Божественность Мира сего,
Что Бытие оставляет Нетленным,
Чем Дышит Разум и чем Живет.

О, сколько же различных мнений…

О, сколько же различных мнений
Рождает наше с вами Время!
Позиций разных пересуды,
Оттенки, качества и взгляды.
Всё это вьётся словно тучи,
Смыкается в Сознанье купол
В единую структуру Сути,
Той Тайной Истины, что Люди
Рождают заново в Веках,
Сметая пыль и тлена прах,
С основы Знания, что вечно
Хранится в наших закромах.
И те, кому не ведом страх,
По понужденью Проведенья
В умах своих до самозабвенья
Попытку совершают вновь
Миру открыть, что есть Любовь
Божественного Мира к Людям,
Что не равнодушен он к тем Судьбам,
Что свои Жизни кувырком,
Ведут не ведая о том.

Переливается, звучит Симфония восторгом

Переливается, звучит
Симфония восторгом.
Жизнь как ручей течет,
По долинам Времени
И по его пригоркам.
Неумолимый дней отсчет
Казалось, так не скоро,
Но уже совсем «вот-вот»
Сиять Звезде на Ёлке.
«И это всё пройдёт»
Гласит Кольцо с эмблемой.
И новый поворот
За новой переменой.

Назад Предыдущие записи