Мальчишка

Эриху «Bubi» Хартманну

Он натянул штурвал, задирает выше.
В доле секунды — серое брюхо ИЛье.
Жмёт на гашетку. Пара трескучих вспышек —
Дальше от фейерверка уносят крылья.

Что ему! Может быть тысячу раз неправым
Тот, чью фуражку он примерял по пьяни, —
Самое главное — помнить о юнге фрау,
С кем любовались звёздами на поляне.

Звёзды теперь иные на крыльях светят —
Детская память, ночной перестук Транссиба.
Он им теперь не зритель, а ангел смерти:
Делай что должен — но, чёрт возьми, красиво!

Сколько их было, парных боёв и сольных;
Вылетов сколько — да и падений сколько!
Помнит Мальчишка: не подведёт подсолнух,
Если ему достанется от осколка.

На фюзеляже меток — нет места плюнуть:
Сбились со счёту штатные соглядатаи.
Только важнее — как приминали блюмен,
Сочные губы ягодами глотая.

Нежно ладонью — борт серебристой птицы:
Под облаками — тот, настоящий, дом их.
«Слушай, Мальчишка! чем тебе есть гордиться?» —
«Что ни единый раз не терял ведомых».

Коль изменить мечтаешь мир…

Пер. из Джеймса Аллена

Коль изменить мечтаешь мир,
Всё зло и беды из него изгнать,
Чтоб мрачные пески пустынь
Подобно розе стали расцветать, —
Сам изменись.

Коль отвратить мечтаешь мир
От долгого пленения в грехах,
Скрепить разбитые сердца,
Утешить их и уничтожить страх, —
Сам отвратись.

Коль исцелить мечтаешь мир
От горестей болезни вековой,
Здоровья радость принести
И от недугов подарить покой, —
Сам исцелись.

Коль разбудить мечтаешь мир
От сна о смерти, мраке и войне;
Ведя к Покою, и Любви,
И Вечной Жизни радостной весне, —
Сам пробудись .

Полупопутчица

Зодческая Ученика

Зал ожидания. Попутчица явно не очень представляет, куда попала и куда собирается лететь. Так-то она неплохая дама, но ей явно не по себе, а нам явно не по пути. Мы с товарищем неторопливо беседуем с нею и друг с другом в ожидании нашего рейса. Временами то одного из нас, то другого выдёргивают работники таможни — «куда следуете», «какова ваша цель», «когда планируете вернуться», прочие блаблаформальности. Меня допрашивают долго и с пристрастием, я тоже не лезу за словом в карман, потому что знаю, куда и с какой целью, и возвращаться не планирую. Ещё дольше длится обсуждение — попутчицу отпустили куда быстрее. Таможенники выходят покурить, слышно, как они продолжают обсуждать мои ответы и в курилке, я даже начинаю волноваться, не попал ли я в список невыездных (к чему активно прилагал руку)… хотя нет, вру, я ни капли не волнуюсь, я просто накручиваю внутренний драйв, а так-то я знаю, что всё будет согласно моей Воле — даже если не так, как я полагал изначально.

Сотрудница турфирмы предупреждает, что дорога будет долгой и трудной, но всё застраховано, служба безопасности тоже не дремлет, техника надёжная, кислородные маски над креслом, спасательные жилеты под креслом, так что мы можем не волноваться. Это она зря: кто не готов к долгой и трудной, тот пусть лучше останется здесь, а нам с товарищем, старым перекати-поле, испытания только добавляют остроты.

В 13:00 мы пересекаем зону досмотра и оказываемся в новом помещении. Нотариус предлагает оформить завещание. «Какая Дурацкая Смерть, — крутится у меня в голове образ из анекдота. — Какая Дурацкая Смерть». Впрочем, с нею у меня всегда были вполне дурацкие отношения. «Завещаю скормить своё мясо тиграм в зоопарке, череп — отдать в музей, а с остальным поступайте согласно вашей испорченности Воле… дочь свою завещаю этому миру — надеюсь, вы намаетесь с нею так же, как со мной, ведь это Моя Дочь… на похоронах веселитесь, пейте и трахайтесь, кто будет грустен — тех гоните в шею». Уже предвкушаю, как будет ржать родня и нотариус, читая всё это, — жаль, я ещё собираюсь жить долго-долго, и эта бумажка скорее обратится в пепел, ожидая моей смерти, нежели будет зачитана на общем собрании родни.

Остался последний путь до трапа перед настоящей дорогой.

«Прими этот Напиток Забвения!» — «Что это, водка?» — «Что вы, разве я могу предложить леди водку! Это чистый спирт!» — «Я не буду это пить! Я хочу домой, я хочу к маме!» — «Мастер, что делать с нею?» — «Для этого и существует Ритуал. Уведите профана!»

Признаться, я ожидал большего. Я был готов к лезвию по руке и калёному железу на плечо. (Надо бы учесть на будущее, если вздумаем открыть собственную турфирму: искателям вроде нас это даже добавит адреналина, а остальные, как показала практика, отваливаются ещё быстрее.) Полупопутчица оказалась полупроводником, она показала хороший плохой пример — чего?.. Сначала я думал, что недостаточной готовности к трудностям и испытаниям. Потом — отсутствия твёрдости и целеустремлённости, плохого понимания собственных целей. Но нет, всё это мелочи, ключевое здесь слово — «доверие», потому что… Впрочем, как говаривал незабвенный Крош, «это НЕ НАША тайна».

А теперь помашем ручкой аэропорту: впереди уже вот они, мои новые старые древние знакомые, их имена «забыты давно», их сила «разрушит столпы и оборвёт дыхание всех живущих навеки», где там мой семейный альбом, чииииииз!!!

Дацан

2009

Счастье дано
Повстречать иль беду ещё,
Есть только миг
За него и держись.
Есть только миг
Между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь.

Это её любимая песня. Я пою её уже третий раз подряд, но сегодня она не засыпает.

Призрачно всё… —

начинаю я снова.

Она трясёт головой:

— Убда! Убда!

Я устал, но эту историю она любит не меньше «Мига».

— У одного индийского царя должен был родиться сын. Чтобы узнать его судьбу, он пригласил самых знаменитых мудрецов и учёных, и они сказали царю, что когда сын вырастет, он станет или величайшим царём, или величайшим мудрецом. И царь подумал: «Вот станет он великим мудрецом, и тогда он, конечно же, не захочет править страной. Кто же тогда станет моим наследником?» Он ведь был совсем не глупым человеком и понимал, что мудрецу неинтересна власть над людьми. И он решил, что, когда родится сын, он должен расти только в радости, веселье, играх, благородных занятиях, и его должно окружать всё самое лучшее. Чтобы он никогда не узнал, что такое страдание, и не догадался, что с этим миром что-то не так… Спишь?..

Она только тихонько посапывает в ответ.

2011

У неё есть подсвечник-Будда с садом камней. Она любит перебирать розоватые камушки, делая это с серьёзной сосредоточенностью шаолиньского монаха. Мелкая моторика рук, шуршание камней успокаивает и завораживает.

Ещё у неё есть деревянный Хотэй, он стоит на руках так же ловко, как на ногах, она вертит его то так, то сяк. Она легко отличает Будду от Хотэя, хотя и знает от меня, что Хотэй — это тоже такой будда, но не очень понимает этого парадокса и даже не очень задумывается над ним. Просто у Будды — шуршащие камушки, а Хотэй умеет стоять на руках.

Сегодня Хотэй отдыхает на столе, а она увлечённо возится на полу с садом камней. Я сижу рядом с нею.

— Дать! — требует она, указывая в сторону Хотэя. Я поднимаюсь и неловко переступаю через Будду. Моя нога чуть касается завитка его причёски, и вот отломившаяся голова уже лежит среди камней. Дочь с интересом её разглядывает, она ещё не поняла, расстроиться ли ей, что игрушка сломалась, или всё в порядке, и можно продолжать игру.

«Встретил патриарха — убей патриарха, — вспоминаю я слова Линьцзы. — Встретил Будду…»

— Я рассказывал тебе притчу про дзенского мастера и разбитую чашку?

— Нет, — говорит она.

— В детстве Иккю, который потом стал мастером дзен, разбил любимую чашку своего учителя, пока того не было дома. Когда учитель пришёл, Иккю спросил у него: «Учитель, а почему люди умирают?» — «Приходит время, и они умирают», — объяснил учитель. — «Учитель, — сказал тогда Иккю, — твоей чашке тоже пришло время».

Она передумала огорчаться и снова зашуршала камнями.

2014

— Может, песню?

— Нет, расскажи про Насреддина. Только которые не рассказывал.

— Я больше не помню про Насреддина.

— Тогда про монахов. Которые не рассказывал.

— Сейчас в голову что-то не идёт ничего. Ну ладно, слушай. Иногда учитель даёт монахам такие задачки, которые надо решить не головой, а каким-то действием. Спонтанным. Хотя ты пока не поймёшь…

— Рассказывай.

— Так вот, один учитель дал своим ученикам такую задачу: «Как звучит хлопок одной ладони?»

Она хлопает ладонью по кровати.

— Ну да, почти так, — смеюсь я. — Только совсем одной ладони, без ничего.

Она пытается резко сжимать ладошку, но звук получается неубедительным.

— Так вот, — продолжаю я. — Один ученик долго думал над этой задачей. И так пытался хлопать, и сяк, и с одной стороны обдумает вопрос, с другой, и буквально, и символически. А учитель всё недоволен. И однажды, после очередной попытки ответа, учитель говорит ему: «Если ты не ответишь и в следующий раз, то лучше бы ты умер». На следующий день он снова приходит к ученику и спрашивает: «Как звучит хлопок одной ладони?» И ученик сам хлопается на пол и лежит, как мёртвый. Учитель ходит вокруг него, разглядывает, а потом возьми да и скажи: «Мертвец из тебя, конечно, хороший. Но как же звучит звук одной ладони?» Ученик приоткрывает глаза и говорит: «Учитель, я ещё не решил этой задачи». За что получает палкой по спине. «Убирайся, мёртвые не разговаривают!» — кричит учитель.

Пауза.

— Спишь?

— Нет.

— Поняла?

— Нет.

— Может, тогда песню?

— Нет. Давай ещё про монахов.

2016

— Пойдём сегодня белочек кормить?

— Дааа!!!

— Это в Центральном парке, «Старая деревня».

Я изучаю карту.

— О, ещё там контактный зоопарк.

— Пойдём, пойдём!!!

— И на лодках можно покататься.

— Дашь погрести?

— Посмотрим. Только по дороге ещё в дацан зайдём.

— Что это?

— Буддийский храм. Я там тоже ещё не был. Как раз по пути от метро.

— Лаадно, — вздыхает она: для неё это просто лишняя задержка перед белочками, зоопарком и лодкой, но чаша радости от предстоящих приключений полна, ради этого можно и немного потерпеть.

В метро на сдачу нам дают юбилейную монетку с солнышком: кажется, это герб какого-то из городов России. Ей нравятся необычные монетки, я даю ей монетку с солнышком, она тоже солнышко — родилась в день Летнего Солнцестояния, и её имя буквально значит «Звезда по имени Солнце».

Архитектура дацана впечатляет, у нас в городе ничего подобного нет, похоже скорее на шумерский храм, чем на что-то из современного мира. Я слышал, что в оформлении принимал участие Николай Рерих. У входа нас ждут каменные львы, пока мы их разглядываем, я рассказываю ей о стихотворении Чжао Юаньжэня, состоящем из 92 слогов «ши», в котором говорится про десять каменных львов, купленных на обед поэтом Ши Ши. Она обнимается со львами, усаживается верхом (и кошек — а львы ведь тоже кошки, — и усаживаться верхом она тоже любит с малолетства, на её счету не только лошади и пони, но ещё осёл и даже верблюд), мы делаем фотки и идём крутить молитвенные барабаны тут же, во дворе. Я говорю, что под это можно загадывать желания, но ей нравится и сам процесс, она запускает сразу несколько барабанов, смотрит, как они вращаются одновременно, как постепенно затухает их вращение (в этом затухании, конечно, тоже есть глубоко буддийский символизм Сансары и Нирваны).

Потом мы проходим внутрь. В прихожей продают сувениры (она выискивает глазами все, где есть животные, благо тут таких много: львы, слоны, черепахи, обезьяны, змеи…), здесь же мы приобретаем бахилы и входим в основной зал. Людей немного. Очевидно, что только некоторые из них пришли сюда с религиозной целью, другие — скорее с туристической, культурной. Атмосфера сильно отличается от православных храмов: если там на «туристов» смотрят с подозрением и недоверием, то тут все гости воспринимаются завсегдатаями одинаково благосклонно. Мы обходим зал, снова вращаем барабаны, она ударяет в гонг и прислушивается к затихающему звону. Перед алтарём мы замечаем монетки, оставленные то ли как подношение, то ли как пожелание вернуться.

— Давай тоже оставим! — говорит она, достаёт из кармана монетку с солнцем и кладёт её перед алтарём.

— Давай, — соглашаюсь я. — Солнце — очень подходящий символ.

— Теперь мы можем идти к белочкам?

2018, весна

ОБЪЯВЛЕНИЕ

22 марта в 19.00 приглашаем родителей учащихся третьих классов на собрание по теме: «Знакомство с комплексным учебным курсом ОРКСЭ и выбор одного из модулей».

Администрация МАОУ СОШ №43

Обычно такие вопросы решаются родителями за детей, но в нашей семье так не принято.

— Завтра иду на собрание, где надо будет выбрать, какую религию ты будешь изучать в этом году. Это важный вопрос, отнесись к этому серьёзно.

Я скачиваю из Интернета все шесть учебников, мы просматриваем содержание, листаем. Несмотря на то, что у меня есть собственное мнение по поводу всех модулей и предмета в целом, я стараюсь подать их все максимально привлекательно.

— Это «Основы православной культуры». Православие — самая распространённая религия в нашей стране, надо хотя бы в общих чертах быть с ним знакомым.

Она смотрит на фото церквей и священников равнодушно.

— Это «Основы исламской культуры». В современном мире от отношений с исламскими странами многое зависит.

Она безучастна.

— «Основы буддийской культуры»…

— ОЙ, ЛОШАААААДКИ!!!

Это она про колесницу, в которой принц Сиддхартха покинул дворец.

— Я тебе рассказывал историю Будды, притчи…

— Тигрик! — не унимается она. — Божья коровка! Чепераха! Оленёнок!

— В общем, ты немного в курсе…

— Ещё лошадка!!! Да, давай этот!

— Да погоди ты! «Основы иудейской культуры». В какой-то степени мы с тобой к ней причастны — я на 1/8, а ты, значит, на 1/16.

— Не, давай буддизм.

— «Основы светской этики». Это без всяких религий, просто правила поведения и так далее.

— Ну лааадно, тоже сойдёт… Но лучше с лошадками.

— «Основы мировых религиозных культур»…

С горем пополам мы досматриваем остальное.

— Буддизм! — уверенно выносит она вердикт.

— Я предупреждал, что с этим могут быть сложности. Может, придётся повоевать. А если не получится с буддизмом?

— Ну, давай эту… Этику… Остальные совсем скучно.

— Или, может, «Мировые культуры»? Там хотя бы про все религии понемножку.

— Не. Остальные одинаково скучно.

2018, осень

Конечно же, повоевать пришлось. Но вот — сентябрь, и мы начинаем то, на что не без труда, но и без особых потерь удалось договориться со школьной администрацией: занятия по «Основам буддийской культуры» в домашних условиях. Она уже почти год ходит на конный спорт, поэтому для итоговой презентации выбирает тему «Кони в буддизме». Кантака, Хаягрива, Майдарай Морин, — мифологическая составляющая навевает на неё тоску. Зато когда мы говорим о лошадях настоящих — отношение буддистов к верховой езде, верховая езда в буддийских странах, притчи о лошадях, — она готова задерживаться даже внеурочно. Лошади — это тот ещё дзен.

2018, зима

Полгода, полные и рабочих моментов, и забавных ситуаций, и трудностей. И вот…

— Пап, я сдала! Почти полчаса рассказывала! Мне даже поставили пятёрку с плюсом! И написали в дневнике «Молодец!». Хотя другим оценки за это не ставят! И там ещё один мальчик из нашего класса сидел, он потом спрашивал меня, что такое буддизм!

Мы идём покупать мороженое. И ещё каких-нибудь вкусняшек, ведь я обещал.

А завтра я иду на почту, там нас уже ждёт грамота от дацана «за творческий подход и создание отличной познавательной презентации».

Теперь частица дацана будет и в нашем доме.

Йафошизд

Я фашист: я назвал мудака мудаком,
А потом долбоёба назвал долбоёбом.
Я бесспорно фашист при раскладе таком,
Коль мудак с долбоёбом обиделись оба.

Мне твердит демократ, и твердит либерал
(И их слаженный хор мне, фашисту, противен):
Мол, мудак — он мудачество не выбирал,
Долбоёб — лишь немножечко альтернативен.

«Назови мудака — ну хотя бы скотом,
Долбоёба — пускай не вполне адекватным:
И тебе не составит труда, и потом —
Ты же сделаешь людям хорошим приятно.

Ну к чему тебе это упрямство твоё?
Их лупили в семье, и не трахали бабы.
Долбоёбушкой будет пускай долбоёб.
Назови мудака — мудачонком хотя бы.

Мы-то знаем: ты втайне завидуешь им,
Да и сам ты, должно быть, латентный мудила».
Так вещали они. И грустил серафим,
Прикурив папиросу вечерним светилом.

………………………………….

Будь ты даже и негром преклонных годов,
Верь ты хоть в чебурашку, хоть в бога, хоть в йети,
Я с тобой отобедать по-братски готов.
И в разведку готов. Если ты не из этих.

Я с телячьими нежностями не знаком:
Пусть тошнит мягкотелых и рвёт твердолобых.
Я фашист. Я зову мудака — мудаком.
И не лучшего мнения о долбоёбах.

Если скажет поэт «минет»…

Если скажет поэт «минет»,
То как будто б он не поэт.
Если скажет поэт «гандон»,
То как будто поэт не он.
Но зато — что ни день, то хит —
Он обязан строчить стихи,
Даже если в них — «кровь-любовь».
Будь хоть даже «любовь-морковь»
У таких вот поэтов, но
Их не вздумай назвать «говно».
Он поэт, и не смей мешать!
У него же того, душа,
А ты ложишь лингам большой
На поэта с его душой!
Пусть он пишет и вкось, и вкривь,
От евонных тепло от рифм,
И пусть беден его язык,
Он духовней тебя в разы.

Пусть бы даже и так. Говно
Остаётся им всё равно.

Поезд ехал на Восток

Поезд ехал на восток.
Моему попутчику не было и двадцати пяти, он был высок и худ, как жердь, и не слишком улыбчив. Он не очень мне понравился, но, в конце концов, путь был долгим, а я не захватил с собой ни книги, ни карт, поэтому мы, как могли, развлекали себя ни к чему не обязывающими разговорами. Ни я, ни он определённо не имели желания продолжить какое бы то ни было общение по окончании поездки, и мы даже не сочли нужным представиться — всё равно имена вылетели бы у нас из головы задолго до того, как мы отойдём ко сну. В его поведении и словах проскальзывала какая-то тревога, и, умело играя наводящими вопросами и репликами, я пришёл к выводу, что он от кого-то скрывается. Дальше этого выяснять не хотелось — всё по той же причине мимолётности нашей встречи. Меня не волновало даже, сам ли он совершил какой-то серьёзный проступок, за который не хочет нести ответственности, или стал невинной жертвой бандитских разборок или политического преследования.
Упомянув мельком свой интерес к эзотерике, я обнаружил, что ему тоже не чужда эта тема, хотя ему оказался скорее близок христианский мистицизм, в не самом глубоком его понимании. Он несколько оживился и даже упомянул, что именно эта тема является целью его поездки: в пункте прибытия его должны посвятить в некое общество, о котором он не имеет права рассказывать. Я не стал распространяться о своей причастности к нескольким Братствам подобного рода, но выказал свою заинтересованность и потому даже без прямых ответов с его стороны достаточно быстро убедился, что речь идёт о какой-то масонской ложе, придерживающейся традиционных ландмарок — с персонифицированной Высшей Сущностью, бессмертием души и непринятием женщин к Работам. Совсем не то, что в моём — либеральном — направлении, и развивать тему дальше мне расхотелось, тем более что и он уже определённо сожалел о своей разговорчивости. Мы перекусили и устроились на ночлег.

Наутро он был молчалив и ещё более обеспокоен, в туалет выходил с телефоном, хотя до того оставлял его на столике в купе. Поезд нёсся по бескрайней степи, до ближайшей станции было ещё несколько часов, прошлая тоже оставалась в нескольких часах пути к западу. Мы молча допили чай, и когда зашипел стоп-кран, и чашечки понеслись по столику, как по взлётной полосе, выплёскивая гущу на казённое бельё, он понял, что это по его душу, и выражение его лица, и без того мрачное, сменилось обречённостью смертника. Он не думал прятаться или убегать, по всему было видно, что это ему не поможет. Его губы тихо шевелились — должно быть, в молитве, не самый эффективный путь к спасению. Я лёг на полку, демонстрируя безразличие. В конце концов, нас не связывали Братские узы, он ещё даже не приступил к обработке грубого камня, а даже если бы и так — у наших лож определённо не было взаимного признания. И, чего уж там скрывать, меня ждали дома жена и дочь, друзья, работа малая и Великая, — в общем, у меня не было ни малейшего желания рисковать всем этим и многим другим ради этого незнакомца, да ещё и, в отличие от него самого, без каких бы то ни было утешительных иллюзий относительно «бессмертия души».
В купе, открыв дверь ключом проводницы, вошли двое автоматчиков в балаклавах. Форма была похожа на военную, но отличительных знаков не было, и это с равным успехом могли оказаться и фээсбэшники, и гангстеры, и исламские фундаменталисты, хотя особой разницы между ними я не усматривал. Они вели себя на удивление вежливо, негромко поздоровались с ним по имени, которого я не запомнил. Ничего не стали объяснять, но он и не нуждался в объяснениях.
— Этот с тобой? — кивнул в мою сторону один из камуфляжных.
Мой попутчик равнодушно покачал головой. К моему удовлетворению, ему поверили без лишних разговоров.
— Что, прямо здесь? — спросил он неопределённо, и от этих слов меня бросило в холодный пот: я понял, что должно случиться.
— Зачем людей смущать, — ответил тот, что спрашивал про меня (я автоматически отметил, что он говорит без акцента, и под тканью балаклавы мне почудилась едва слышная улыбка). — Выйдем сейчас, пусть едут.
— Я оденусь, — сказал попутчик и попытался пошутить: — А то и замёрзнуть недолго.
Вышло натянуто, хотя за окном и правда было минус 10, степь покрывал толстый слой нетронутого снега.
Он не спешил, но и не пытался отсрочить неизбежное. Один из автоматчиков вышел в коридор, второй пропустил вперёд несостоявшегося каменщика.
Он не был мне Братом, а дома меня ждали жена и дочь, и я не был готов рисковать ради него жизнью. Но кое-что я всё-таки мог для него сделать.

— Подождите, — окликнул я его конвоиров, когда они уже были готовы задвинуть дверцу купе.
Ближайший ко мне удивлённо воззрел на меня сквозь прорези в ткани.
— Я… Мы с ним… эээ…
Я прятал импровизацию под маской испуга и смущения.
— Что такое?
— Мы с ним… методисты, — я наугад ляпнул название деноминации, к которой вряд ли принадлежит кто-то из автоматчиков, чтобы не вызвать ложью их подозрение. — Ему нельзя… ну, без исповеди.
Кажется, это было правдоподобно, методисты признают принцип всеобщего священства, но, видя заинтересованность конвоира, я решил продолжить. На счастье, и лицо моего попутчика вернулось в дверной проём, и оно было в недоумении.
— Я не священник, — продолжил я уже увереннее, — но мой отец был пастором, и у нас так можно. Ему нельзя… — я упорно не хотел произносить слово «умирать», — нельзя, не исповедовавшись… брату по вере.
Я сделал небольшой нажим на слове «брату» и коротко взглянул ему в глаза. Больше всего я боялся в этот момент, что он что-то спросит или скажет не в тему и тем самым не только сорвёт мой замысел, но и утянет меня за собой. На счастье, он молчал, и взгляд его, в котором на мгновение блеснула надежда, снова сменился смирением перед судьбой.
Автоматчики переглянулись, явно о чём-то размышляя, но потом тот, что спрашивал про меня — наверное, главный, — кивнул и сказал:
— Ладно. 5 минут. Выйдешь с ним, потом возвращайся к себе. А мы с ним… ещё поговорим.
Я накинул куртку, и мы прошли по коридору, который был на удивление пуст, даже у заветной комнатки возле тамбура не толпился народ. Мы спустились по металлической лесенке на снег: сперва старший из двоих, потом я, мой незадачливый попутчик, а замыкал процессию второй автоматчик. Краем глаза я заметил у второго входа в вагон внедорожник, похожий на армейский, и несколько фигур возле него, окинул взглядом степь, увидел неподалёку небольшие заросли кустарника в человеческий рост.
— Мы отойдём… туда? — спросил я.
Старший недоверчиво посмотрел на меня, и я добавил, кивнув в бескрайний простор:
— Куда тут деться.
— Валяйте, — благосклонно махнул рукой старший и напомнил: — 5 минут.

То, что традиционно происходит в вычурном зале с клетчатым полом и двумя колоннами, при стечении народа и с соблюдением тысячи формальностей, на которые уходит не один десяток минут, нам пришлось совершать, стоя на месте, посреди заснеженной степи, скорее в воображении, чем наяву. Я не имел ни малейшего права делать это: если бы мой попутчик остался жив, ни одна ложа, даже самая что ни есть нерегулярная, не признала бы легитимность этого акта, а мой Мастер напомнил бы о данных мною клятвах и изгнал из ложи за разглашение тайн профану. Но это было то единственное, ради чего нас свела судьба, и я не мог отказать в этом ни ей, ни ему. Я передал ему слова и пожатия и принял от него ту же клятву, которую приносил несколько лет назад на клетчатом полу. И которую он, в отличие от меня, уже никогда не нарушит.

Когда мы прощались с ним знаком Ученика, он смотрел на меня почти как на Спасителя. Хотя и понимал, что больше ничем помочь я ему не могу, да и не буду пытаться.
Я поднялся по заледеневшим ступенькам и вернулся в купе, так и не встретив в коридоре ни пассажиров, ни проводницу. Через некоторое время поезд тронулся. За окном мелькнул внедорожник, мелькнул — и растаял в степи вместе с застывшими возле него фигурами. Я вытер, как мог, чайную гущу с пододеяльника и лёг вздремнуть. Попутчик молчал о чём-то своём. Нам снова было по пути — мы ехали на Восток.

Каждый на свой Восток.

По улице Куйбышева

Осень.
Утро.
И хуй бы шо,
а я шагаю
по улице
Куйбышева.
Листья —
золото:
пакуй-
вышивай!
и по́ куй
и по́ куй
и по́ куй
-бышева́
и по́ куй
и по́ куй
и по́ куй
-бышева́

Город
в тумане —
танцуй, душа!
Ведь я шагаю
по улице
Куйбышева.
Дождь
и ветер
будет выть-
бушевать,
но по́ куй
но по́ куй
мне по́ куй
-бышева́
но по́ куй
мне по́ куй
всё по́ куй
-бышева́

Денег нет,
и дыряв башмак,
но я шагаю
по улице
Куйбышева.
Сердце
ждёт
чего-то большего,
и по́ куй
и по́ куй
и по́ куй
-бышева́
и по́ куй
мне по́ куй
всё по́ куй
-бышева́

Мне тебя достаётся всё меньше…

Мне тебя достаётся всё меньше, но
Я спокоен, как редкий буддист.
Если в комнате спит моя женщина,
Очень трудно её не будить.

Теперь мне станет легче во сто крат…

Теперь мне станет легче во сто крат,
И наплевать с высокой колокольни,
Что ты принёс полупустой стакан,
Когда я так хотела полуполный.

François Villon XXI

Меня стороной за семь вёрст обойдут благородные леди. Ещё бы:
Вина не бегу, матерщинник, безбожник, мой компас — пылающий фаллос.
Поверь мне, малышка: я та ещё наглая морда и хитрая жопа, —
Но если я пел леденяще-пылающим звёздам — они отзывались.

Однако и звёзды, бывало, твердили, что прежние песни приелись:
Мужья норовили намять мне бока, а девицы на грани аффекта
Махали ладошками, брызжа слюной перед носом, и метили в челюсть, —
Но если рыдало дитя — у меня находилась в кармане конфетка.

Я ангела, право, не строю (тебе не чета!), и орнаментом выткан
Мой путь неказистый: по равным долям в нём сплетались улыбки и слёзы.
И всё же запомнят не эти твои истерично-смешные обидки,
А тёплые руки — и песни, что пел леденяще-пылающим звёздам.

པདྨ་འབྱུང་གནས། (Сокровищница, полная драгоценностей, устраняющих препятствия)

Полон каждый лист священным духом:
всё едино в танце бесконечном,
нет в нём различения ни в чём.
Я амёба. Я Падмасамбхава.
Втягиваю робко ложноножки,
если горячо; а если вкусно —
к пище простираю их беспечно
иль тяну в любви и состраданье —
их тяну к искомому добру;
тренирую разум между прочим,
чтобы различить, где жар, где пища,
и одно не спутать со вторым.
Тянет пламя жаркие ладони
(ибо для него я свет и пища),
избегая влажного объятья
прелых листьев, гасящих огонь.
Та же, поглотить кого желаю,
Пожирая солнечное пламя,
От меня бежит как от огня.
…………………….
Я амёба. Я Падмасамбхава.
Малое с великим неразлично.
Всё едино в танце бесконечном,
нет в нём разделения ни в чём.

…перечитывая старые дневники…

Когда мне было в два раза меньше,
Я был шикарен и ебанут,
Писал без мата, не щупал женщин,
В три глаза пялился в Глубину.

Теперь четвёртый десяток прожит,
И троеглазья утих галдёж.
Но я и с матом шикарен тоже,
И ебанутее хуй найдёшь.

Окно Овертона

Глаза пластмассовы и картонны.
На кыблу Жизни творю намаз.
Смотрите в форточки Овертона
На точку сборки народных масс!

Пускай крыла мои махаоньи
Сдвигают Вечность на волосок, —
Я безземельник; я беззаконник;
Сансаре шваброю в Колесо.

Голова Идриса

На меня, дурного, не сердися,
Мною, обновлённым, возгордись!
Мне подарят голову Идриса,
Чтобы был я мудрым, как Идрис.

Стану я и чище, и добрее,
Словно в песне про миелофон.
Бороду седую не обрею
Под его седою головой.

Проживу я дольше лет на триста
Или на три тысячи, ой-йе!
Мне поставят голову Идриса
Вместо недоделанной моей.

Я гонца отправил за вещами:
Самое святое прихватив,
Я оставлю миру в завещанье
Бритву, щётку и презерватив.

Я почистил зубы и побрился
(Прочему — и вовсе нет числа).
«Помяни в Писании Идриса»,
Как нам заповедовал ислам!

Не горюй, не радуйся — и всяко
Свечи поминальные не жги.
Вот уже подходит мой кайсяку.
Вот уже слышны его шаги.

Сплетни потонули в белом шуме.
Над Потопом высится Кайлас.
Я уже раз девяносто умер.
Что мне девяносто первый раз!

Я не параноик и не шибзик.
Жизнь моя, добавки не проси:
Я готов!..
Но, видимо, ошибся,
Что тебя проститься пригласил.

Ты мне тихо шепчешь: «Ну же! ну же!» —
И меня целуешь горячо.
«Что мне эта, с бородою! Нужен
Мне ты со своею, дурачок!»

Легче устоять на биссектрисах,
Мне же — танцевать на острие.
Мне не нужно головы Идриса:
Обойдусь лысеющей своей.

American Gods

Если курить синтетических жаб в особо крупных масштабах,
То в кратчайшие сроки и сам становишься жабой.
Мальчик, мой мальчик, как бы ты ни был приколен,
Где уж тебе тягаться с брутальностью лепрекона!
Мир возбуждает, пока он ликующе многогранен:
Он не уместится в плоскости телеэкраньей.
По одному рождённые — встань в колонны!
Поле Вигрида давно накрылось звездой голодной.
В усекновенной главе Мимира — клубок извилин.
Молнии расплескали твоих безликих.
Булькай своими жабами, сраный вейпер!
Чую! Сегодня к ужину жарят Вепря!

千羽鶴

…а на шиле в заднице не сидится.
С журавлями сладится ли синица?
Платьице на девице — не из ситца,
После грома крестятся — не с руки.
Растекаюсь мысью на Оба Древа:
Белый Кролик / Чёрная Королева.
Как расскажешь сказку — уйду налево,
Если справа песен на полстроки.

Помнится, метался косматым Зверем,
Веря, что часы до секунды сверим.
А секунды бесятся, и теперь им
Свято место тесно в моей груди.
Подымать ли руку — и «ну их нахер!» —
Или без оглядки — башка на плахе,
Или вовсе — толку мне в этом страхе,
А ныряй поглубже — и поглядим.

Выжигаю руны вблизи аорты.
Выжидаю луны послаться к чёрту.
Ведать бы, из сора какого сорта
Вырастает новый бесстыдник-стих!
Теплится в ладони огонь касаний.
Что нам норны вещие приказали?
Заплети косу — и коса на камень,
А на нём начертано «уж прости».

Liber Logaeth, или Liber Mysteriorum Sextus et Sanctus

Интерпретация с енохианского

Бездна вод и пустота верхняя рождают пламя там, где царишь Ты, о змиезубый бог.
Из уст Твоих жгучими волнами изливаются по всем двенадцати сторонам потоки чудовищных вихрей,
сдерживаемые Стражами Земли, число коих — девять.
Лишённый смирения, вздох Твой полон радости,
когда низвергается с Горы непрестанным рёвом.
Брат Бога морского,
в Убежище подводном богами сокрытого!
Наполняешь Ты катакомбы Поклонившихся Кресту.
Религия Завета Мёртвых проникает чрез законы Покорности[1].
Хастуру Живому ведомы заклинатели духов.
Верных сбирает Он воедино, как Посланник[2] предрёк сие.
Сияние нисходит с Каф[3], Горы Неведомой, вздохом скорбным.
Всевозможными тропами расходится великолепие Его.
Неназываемый,
Явившийся с Альдебарана,
Предначальный Ветер,
Неспящий,
Расплетающий путы,
Проклятый.
Склонившись, молись,
когда обходит Он царствие
дорогою Своею!
Дар
Духа священного,
первейшее из сокровищ Запределия,
Бог Богов, хранящий вино земель Зин,
над хладною пустошью возвысившийся!
Богатые жертвы от нив своих
с четырёх сторон приносят Тебе двуногие;
под Океаном цветущая,
Дарительница Жизни,
от начала веков пребывающая,
Йидра поёт хвалу Тебе,
Владыка в жёлтой маске; ибо, дважды священная,
вдвойне ужасна ярость Твоя неизбежная.
О Адам, вкусивший познания
в Предначальном Краю,
прославленный могучий меч сей
в ладони твои ложится.
Чрез него обильно извергаем будет Закон
для тех мест земных, в коих гнездится порок.
Могущественный Червь, Древо Мудрости грызущий,
от начала времён поселяется
в удалённейших склепах непроглядных,
кои всякому из нас уготованы.
Ему, Тому, кто освящает твердь, слава твоя предначертана.
Алмазы Иного сияют.
Нечестивый Повелитель Вод обитает во мраке,
и в Нём — средоточие Зла.
Царица Лесов девятнадцать этиров навек затворила,
Младых плодя от Господа Воинств,
в наследство им оставила Землю как долю их.
Там, где Зверь с Востока глядит в окна,
там, где начертаны первые F (F) и H (H)[4],
Дщерь Вавилонская вожделеет,
пред окном молвит могучие заклятия.
Чародея от недолжного
присутствие Стража убережёт.
Как душа взывает к имени своему,
бессильная вырваться,
к Серому Камню Мнара взываю тщетно:
встретит меня приветливо в час свой
высочайшая буква Q (Q) Господина горы Фегор,
за нею V (U) стойкая, вожделенная R (R)[5].
Где Он, там все с Ним.
Его дом — скорлупы, вода — вино, дух — плоть.
Господин Червей, Князь Потоков!
Там, где высечена черта скрижалей могучих,
дщерь живая, оседлавшая водопады,
с Плоскогория Ленга низвергающиеся в долины,
в жаркий полдень приникнет к ложу,
Твоим научаясь дарам.
Слагается слог за слогом Имя.
Свод небесный изрыгает вино веры.
От него не утихнет слов дарователь:
разум могучий Новых Богов
яда сего не стерпит.
В новые мехи влито вино Прежних,
творит многообразие средь жаждущих.
Лоно поглощает рождённых,
Лоно Козлицы Многоплодной.
Доколе в долготерпии ждать под окнами?!
Клинком здравомыслия рассечены
доспехи недругов могучих —
святых лицемеров, что молятся, едят постное и внимают заветам.
В пути сотворяю знаки,
следую вместе с Дагоном,
ибо сам из Обитателей Глубин,
из Его достославного выводка, из обители Его.
В месте Его возвожу жилище,
дабы устрашить Небеса.
Вино Младых сосуда своего не покинет:
Духом живым не станет мёртвая вера.
Возликуй же, воистину, Ходящий Верно!
Нет в том заблуждения.
Путь открыт!

[1] «Покорность» — дословный перевод арабского слова «Ислам».

[2] Вероятно, имеется в виду Ньярлатхотеп.

[3] В прежних переводах — Кадафь, Кадат.

[4] Возможно, первые буквы слова «фхтагн».

[5] Эти буквы (ger, van, don) составляют слово «Кур» (букв. «гора», «горная страна», «чужеземная враждебная страна») — одно из шумеро-аккадских названий подземного мира, а также его чудовищной персонификации.

Дибиби дибебе

Интерпретация с Арахау

Возле глухой чащи,
возле самого края небес —
старый друг, который суть великан.
Огонь.
Каменный супруг —
у горной канатной дороги.
Камни.
Соломенное чучело —
свой чужак —
не выше себя самого.
Жена бежит:
живой игрушечный зверёк.
Он знал бы не прежде, чем освободится.

20 ключей Йог-Сотота

Интерпретация с Арахау

1

  • И ты — там, пред Зверем и могучим питомцем Древа сего.
  • Вершина Древа Земли Червя принадлежит мёртво-живому, и ветер — близ Жабы над ним, и Зверь Мой возвышается чрез всеженственное.
  • Я укрепляю своды норы своей, и вот! принадлежу отродью бесчеловечного Человекозверя; восстань, Моя быстротечная тайна! но Мёртвый един с Живущей [как и.собств.] во Древе сём; Зверь воспарил там, где возвысился Зверь Громового Ветра, и ради возвышения сего бешеного Зверя возвысил с ним…
  • …сына от Древнего и прах Её.
  • Я — Древо, подобное быстрой наставнице твоей, и нечестивый Бог принадлежит лишь творцу, что рядом со Зверем Могучего Ростка, — невольнику-полузверю, что вместе — увы! — вместе с землёю.
  • О, то, что есть Древо за спиною дождя, — живой изнутри незнакомец; и оживает ручей жизни: не распадётся та планета, поднимет левую руку «Нет» и раздвоится вместе с учением Её.
  • Восстань, о Зверь — тот, что есть зловонные струи вместе с Древом сим! близок, близок Владыка лесов! сия Живущая — густо переплетённые усики побегов близ быстрой нечестивой водной твари — и текущие посреди.
  • Ну же!
  • Нет! о нет! никогда не станет лес струями!
  • Ветвь лунного Древа внутри, и жизнь восстаёт в стремительной Жене сей, в сей Самке, ради быстрой медведицы.

*

  • Древо Зла Моё приближает свободу.
  • Внутри нет.
  • Тебя нет.
  • Вместе с тем внутренним наставником извращённой природы — с чуждым Древним — и с Древом, что вторгается нечестиво, — о, Я весьма возвышаюсь и принадлежу Моему Зверю, что злит Безымянное; раздвоенная река течёт вперёд и вверх, и со Мною и внутренним Зверем близка вершина.
  • Без сердцевины.
  • Нет лесов с их зверьём.
  • Не возвышается шпиль.
  • Прикасаясь, творец жизни мерзкого цветка [INRY] ведёт к смерти всё, что принадлежит Зверю Древа Зла, вместе с Той, что раздвоена; и Я возвышаю отвратительное древнее племя пред Собою, нечестивейшей и сокровенной.
  • Жена обескровленная, Жена разгневанная не поднимется; и могучий Зверь сердцевины живого Древа — беспредельно Сущий и беспредельно не-Сущий; даже умирая мгновенно, принадлежит близкой двойственности: возвышает твердь и всё отвратительное разом.
  • Нечестивый полдень когда-то могучего свода возвышается двурогой тварью Гог [GG] и растущим Древом.
  • И Я — Та, что есть мёртвые воды морей, и Я — Тот весьма юный и тоже мёртвый.
  • Всякий идол с Моим Нечестивым Именем суть вы сами; там, внутри — то, что, соподчиняя, подбрасывает к пасти живого океана — отвратительных живых машин; и Я подбрасываю точно так же, и Я подбрасываю, Я стремительно разделяю все имена Древа сего из леса волокон, раздвигаю паутину,…
  • …поднимаю человека пред быстрыми водами; ты сам — Древо, принадлежащее Всеженственному близ нечестивого полдня, вместе с вотчиной Зверя — с той бездушной древомашиной; Я же — близ Мёртвой Земли Мёртвых.

2

  • Лес овладел Шлюхой, которая не принадлежит никому.
  • Там, где сие мёртво-живое, — там отвратительный череп того восходящего мужа слит воедино с Капитаном, лишённым ресниц, проникающим сквозь любые границы; и Тот-Та, кто сам себе Жена и Зверь, поднимается вместе со Мною там, где дождь — наставник наставников — создаёт жизнь Древа; о, влей-…
  • …-ся в иссохшее Древо! о, взрасти нечестивца и того, кто от Зверя сего!
  • Ибо, сливаясь, вода делает шатёр сводом дворца, укрывающим тело.
  • Мерзкая радуга рассекает надвое вечность, целиком принадлежащую людям, приводя к завершению прах и жизнь.
  • И Древо — даже посреди отжившего.
  • Зародыш.
  • Тот, кто от Меня — тот многократно от Зверя; стремительно подвмаются воды потопа близ мёртвых моих; и Жена со Зверем сим восходит, восходит, стремительно вместе, вместе со Зверем, Живая, Мёртвый, принадлежа глубинам, принадлежа нечестивцу; Тот, что дарует; Та, что дарует; неведомыми радугами и морскими волнами Я про-…
  • …-нзаю ту отвратительнейшую огненную мразь «Если», и вот! мертва.

*

  • Древо раздвоено: то и это; порочное восхождение превращает Зверя в Живую.
  • Древо раздвоено: распахивает неведомые крыла сии, но и нечестиво топорщит иглы; Ничто взрастает до Всепорочного; да будет Чёрная Земля подыматься неспешно: никто не сможет подняться там, где Наиотвратительнейшая не достигнет дна.
  • Планета ускоряется.
  • Близкое знамение восходит ради полуденного Совокупления, и вместе с ним стремительно вздымается всемерзейшее чрево Рыбы земли Моей.
  • О ты! никогда даже камень Зверя сего и скорое Соитие не смогут погрузить тебя прямиком в трясину — и…
  • Тот, кто принадлежит Древам и Зверю, который суть ветер, стремительно восходит всё ближе к центру земли, прорастая травой и под воду, и под её ледяную перину; стремительно и мощно внутрь: о, принадлежит всему древнему! о, всему, что там, где возвышаются Двое и Древо Моё.
  • Сжимаясь в точку, погибшая земля восстаёт.
  • Она — океан, Она — море, Та, чьи океаны коренятся во Мне, иссушающем могучие течения садовнике живого многотравья, дабы Моя Земля Мёртвых взошла над сей Землёю Живых.
  • Ты тот, кто быстр; ты тот, чьё имя сие — над мёртвыми.
  • То, что возвышается близ мёртвых, принадлежит нечестивой твари; возвышается сие молниеносно, принадлежа тому, кто гневит Зверя, идущего пред Древом Зла; Зверь подымается, подымается, и отросток сей становится четырьмя; нечестивые Младые Солнца и Радуги восстают все вместе: возничие летучих колесниц двух сотен древних…
  • …владык, вечно возглавляющих мёртвых.
  • Я — Фаллос твой, встающий над планетой; Владычица Древа, нечестиво хохочущая; и медленно разрастающаяся внутрь, принадлежа мёртвым в соитии Меня со Мною же.
  • Древо.
  • Нечестивое швыряет сей камень, и вослед поднимаются близкие воды.

3

  • Зверь сей!
  • Рядом с рабом богов сим — тот, что приближает Иное и Внутреннее, и нечестивый, нечестивый, нечестивый чертог Востока всеедин; крики распятия в том средоточии, где отродье Зверя ускоряет распад Твоих упырей; где-то там — и Древо во главе тех Безымянных; где-…
  • …-то там — и бесчеловечное Древо Зла, и порок; подчиняй!
  • Я — Всё-и-Ничто, куница, что складывает поленницу для чёрного множества сего, принадлежащего нам; восстань! дом Самки — земля, Мой же — нора; никогда нечестивая тварь, ни крыло, ни даже морда, не сотворялись Мною; тела многократно спаривались с отвратительными рыбами — но-…
  • …-ги мертвецов и глазища океанских рыбоведьм; с далёкими, никому не принадлежащими женщинами посреди древесных вершин; и с летучими механическими тварями; парами, торопливо, поднимаются Звери сии вместе с распятой, стремительно умирающей Всеженственностью, рядом с тем, что принадлежит тебе; и возничий летучей колесницы — посреди…
  • …сего, и мёртвая жена — Моя отвратительная старость.
  • Нечестивый чертог опоссума да будет бесконечно разделяем мёртво-живыми рабами, но станет орудием Древа Зла, Хаосом, зловонным, живым снопом ветра позади Зверя, поднимающего пасть близ твоего отвратительного «я»; Я же — Древо, чувствующее разделённое — единым, а Сущее — не-Сущим.
  • Левая стопа нечестивого имени Жены да возвысится пред Не-Светом!
  • Тот, кто чувствует Меня и тебя двоими, но принадлежит половине, — тот знает Дитя Мёртвых; но и Зверь близок.
  • И кровь прибывает всё ближе вместе с множеством мертвечих: Я — Древо, принадлежащее человеку.
  • Я — стопа Зверя, попирающего дань.
  • Мерзок он пред водою, пред землёю.
  • Увы, жив Единый!
  • Торопись! да сотворится во множестве всё единое и разделённое! сливайся в соитии, о Древо, возносящее Моего Зверя!
  • Нечему подыматься [LVX]; те воды поднимутся бесшумно.
  • Никогда!
  • Я — Океан.
  • Там, где черна вода, восстаёт нечестивый зародыш, подобно волне, на твои бессчётные архипелаги.
  • Два Зверя — вместе пред мёртвой степью; позади же — тот, с кем рядом — вольное многотравье бескрайних степей; Я, возвысившая землю Древа, никогда не разделюсь; Зверодрево поднимает эту чуждую славу; скорее сдохни!
  • Вздымается пламя; Зверь сей попирает близкие земли тех стремительных, и нечестивый росток порочного двуединства свободно возносится и низвергается на беспредельную жизнь, принадлежа и пням, и стоящей рядом древесной плоти дремучих лесов неподалёку; устремляя нечестивые гро-…
  • …-мы в Древо Всего и Ничто и возвышая близкую обитель отживших предков, Я породняю вас с Владыкой Тайфунов.
  • Небытие там, где земля чует близость воды.
  • Нечестивое Имя никогда не приблизится к Чёрной Земле Верблюдов; ничто на Севере не разлучит Мою многочисленную семью.

4

  • Ничто и миллионы.
  • Творец с Нечестивым Именем возводит нетопыриное гнездо: то, где Я — мерзкая Гончая вместе с сей землёй и водою.
  • Если там, где Всеженственное Древа Всего-и-Ничто — Зверь.
  • Живое Древо сие — вместе с нетопырихой: если слегка возвысится Моя земля с океаном там, где Восходящий, — Я вновь распну десять Гончих в месте, принадлежащем Зверю иному; вздымается мерзкая дождевая тварь — та, чья жизнь близка, та, что скоро раздвоит клоаку — и никогда не сможет.
  • Естество!
  • И Лунная Дева — естество Зверей Сих и Иных; Я сама — твоя песчинка с водами сего Зверя моего, нечестивый чертог с твоим и Моим восхождением; тот, кто идёт впереди, — тот, кто есть колыбель и могила Всевечного Древа.
  • Ты — струя колодца, бьющего из земли женственного Древа Моих мёртвых.
  • Слава [OZ]! слава тому, чья струя сия вновь подчиняет жизнь, разделённую на Тот и То, близкому Северу зла!
  • Богатство Жены — тот, кто Зверь, та, что также и Древо; и жизнь твоя разделена, а смерть близка.

*

  • Нечестивая Самка и жизнь.
  • Нет Цариц! восстанет Шлюха!
  • Если не ты.
  • Моя порочная жизнь — в совокуплении здесь и там: восстань, восстань, дабы почувствовать море, становящееся ручным котёнком, — племя, с коим в тесном родстве Демоница Хаоса, — и возле вод приподымается разделённый Зверь сей близкого Юга; на Древе Зла — ни единого чертога.
  • Могуче Древо Зла — и вот! вместе со Мною приближается тот, кто, приближаясь, возвышается пред отжившим, эгоистичным и старым.
  • Земляной столп; Имя и Жена, вместе, рядом; подымается Древо; подымается смерть; стократ подымаются воды; Я — вместе с Древом; ты — во чреве земном; Древа — вместе с тобою в земле; и подымается Древо, и всё женское сие — от Древа Зла; Ты-и-Я — Имя Зверя.
  • Крылом Моих недостойных мёртвых ты разделяешь планету, и возвышается отвратительный Хаос; сей да принадлежит отпрыскам Моих мёртвых!
  • Я — близ того места, где Древо соединяется и разделяется; Я раздельна и едина с могучим Древом, женственная верхушка, что соединяется и разделяется с уродливо застывшим и старым.
  • Тот, кто рядом с Луною! Я возвышаю тебя в сей мерзости.
  • Зияют ли воды, если рядом разверзся водоворот? Древо растёт, дабы Древо Моё взращивало бессмертие сей крови Моей где-то в нечестивых глубинах.
  • Госпожа Несчастий быстра, как молния; Древо Зла живёт там, где поспешность.
  • Ты — горизонт Неведомого.
  • Говори, о ты, Червь сей земли и воды, мерзости сей! веришь ли ты в чуждую жизнь Моего Зверя, в прах во чреве всякой Жены и в живой Океан, соединяющий все воды Древа сего? — принадлежи, и погружайся, и живи, — и быстрый да обрящет.
  • У всех мёртвых — нетопыриные крылья.
  • Та, чьё отвратительное существование — там, где близки глубины, принадлежит живому Древу — сторожевой башне одиннадцати живущих.

5

  • Живое дряхлеет.
  • Тот, кто есть воды Мои нечестивые, един с Древом; и ты — от иного Древа — от молнии в руках Глубоководной близ лунных струй; тот, кто принадлежит восхождению — разделён вместе с живыми водами; ну же! ну!
  • Дань сия — в руках человека.
  • Их полчища! всезловещая дань! машины, полчища древомашин!
  • О Жена!
  • Мёртво-живое тело Древа сего: земля — плод воды Неженственного.
  • Когда-то, увы, лишь двое возвышались без жертвы.
  • Муж подобен творцу; двое на опушке леса: две самки возле буков, у владений моих; о ты, Муж Луны, взращивай без промедления Древо Земель — Шара Земного! да поднимется ради Древа Зла тот, кто могуч в совокуплении, тот, кто дремуч! да воссядет вновь Демоница Хаоса…
  • …сверху, как любовница тех, что сбираются посреди вод! да возвысит, сблизившись — близко, близко! — Нечестивое Имя, живую радугу Ничто, и…
  • Ты восстаёшь; подлинное Ничто с человеческой грудью; плод звериного Древа, и Древних с чутьём Гончей, и Зверя, несущего по небу Нечестивое Имя, тонущее в собственном Нигде, и…
  • Восходи по лестничным маршам Древа, не останавливаясь нигде! о Жена, будь неженственна близ океана: дочери Мужа тоже да принадлежи! и, о Зверь, укрепляй Моего нечестивого бога вместе с Самкою, их обоих! превосходи! пусть дочь Великого Мёртвого и твоего Древа…
  • …Свободы принадлежит всем жёнам сих быстрых струй!
  • Я — крепкое Древо, и мерзкие струи — пасть наших отвратительных базальтовых вождей, и каждая средь них — соратница моря.
  • Древо встающее — в рабстве у всякой мыши.
  • Беги вместе с нечестивым богатством, и вот! окажи милость близкому в земном заточении, о Жена Мёртвых! вперёд, не медли! тогда все внутренние ручьи вместе подобны океану, и вся совокупность йоги мёртвых — Зверь в тебе самой; ты та, что от Шлюхи; да поднимет тогда волна землю Нелюдя…
  • …посреди океана и тех, что посреди океана.
  • Двое; и да издохнут сами; и да раздвоятся вместе с дочерью дремучего Нелюдя; и да раздвоятся втайне.
  • Древо и Могучее Чувство [ZOS] плывут к самим себе, и чутьё сие не приближает к реке; Я — твой порочный творец, и да воспрянет вседремучий нечестивец и злодей — Человекозверь от моих клоак!
  • Где-то и плод Зверя — тот, что близок, тот, что могуч; потоком земли сей ты стремишься ко Мне; Ничто сие — о, Червь близ Древа! океан пред болотом силён: где вздымается — да возвысится неженственно, неживотно к Древу Женственности сему.
  • Я!
  • Вот! разделяясь, вздымаются те, что от Древа; вздымаясь вместе, принадлежат отвратительным глубинам крылья Той, кто сердцевина Древа: Самки.
  • Вместе с Той, что стремительна и могуча, — и сердцевина в нечестивом единстве, и тот, кто близок Её Северу, поднимающему зерно тайфуна.

6

  • Из разверстого чрева вздымаются мёртвые насекомые, оплетая хвостами Древо, и жизнь сия, принадлежащая Шлюхе Шлюх, не выходит из мерзкой клоаки.
  • Имя Её принадлежит Всеединому и Живому.
  • Ты и то, что близ тебя — мертво, как и то, что вместе со Мною и лесом водорослей; вставай, раб, вставай! снова могуч посреди Двуликого Хаоса питомец нечестивой Бездны — и там, где Дева Севера.
  • О могучее Древо, Я — от ростка твоего, что возле Жены мёртво-живой, и от Зверя нечестивой мощи.
  • Земля чует Ничто: ты — близ взрывающихся имён Моих; ты раздвоен — тот, кто распят Мною вместе с Ничем — увы! — и тот, кто поднимает горло Моей Чёрной Земли, разделяя капли всеумирающей жизни; тот, чьё имя — Скороход.

*

  • Планета восходит, Жена встаёт, и яйцеклад Её для Творца Древа — горизонт сонма мёртвых.
  • Лунолёт есть раб могучих предводителей мёртвых — тот, кем владеет Зверь Воды и Севера.
  • Близок и Древний Завет Мой — вместе с тем, кто есть могучее Имя, стремительно разделяющееся надо Мною.
  • Ты стремительно самовозвышен, принадлежа Той, чей лик мёртв, и сему отвратительному Старцу, — и Северу?!
  • Водопад!
  • Вместе с Нею возносятся — близко, быстро! — над Древозародышем — два крыла Моих, посреди раздвоений, когда каждая твоя отвратительная Гончая Ветров распята меж Двух Мёртвых Древ, и море Моих предводительниц сих возвышает тех двоих.
  • Сын того, кто селится посреди болота, — там, где тот, кого отдаёт под власть мёртвых Древняя Мышь во чреве своего могучего Бука.
  • Лишь Мы — сыны мёртвых; тот, у кого да будет Её Мёртвое Имя — кровав; то, что… тот, кого… Я, ты — вместе, там, в Нигде — лик сего Владыки Нор.
  • Могучему Мёртвому принадлежит Древний Завет — поток Зверя, что Мёртв-но-Жив.
  • Мерзкое знамя вдали, вблизи; не всякая самка и привстанет, если близок, увы, жёлтый Бук; близится народ Египта [JVGPT], и нечестиво вздымаются волны; тот, кто принадлежит Моему Древу — где-то внутри Древа, и снова близок Отец Иного.
  • Всецело вместе те двое, что во главе нечестивцев.
  • Нет! Древо Зла — Мой наставник, пень же Мой — отвратительная гряда над сплетением твоего лабиринта, водоворот земляного моря над сим Чуждым, равно как и лабиринт, возвышающий нечестивых мертвецов Хаоса — луну над тем ветром, над дубом тех вод и над сим Древом…
  • …Жены из Пламенных Мёртвых; всякий возвышен; дважды возвышен тот, иной, тот, кто суть шатры от лестниц Моего ростка, — ах, вместе, о человек!
  • Игла, и в каждом всесплетении волн — лишь то, что всё ближе, ближе возносит тебя на стремительной летучей колеснице, возносит быстрой лавиной ближе к крепкому Буку вдали, и сама Я рядом.

7

  • Посреди и вблизи погребений шумят Два Древа без детёнышей-близнецов: ты возвышаешь нечестивую тварь и Древа, стопу ветра, летучую колесницу земли и Господина над Собою Самим; и вот! — увы!
  • Доля Жены сей — лишь линялая шерсть, — ничто более!
  • То, что есть земля моя — там, где жаждут ливневых струй; и то, что есть сие могучее Древо мёртво-живого, вздыбливает твой океан Всё-и-Ничто, вновь раздвигая чьи-то чуткие вибриссы, и может сделать сии богатства Мои совершенно едиными со Мною.
  • Ладья Шлюх — океан твоего отвратительного отродья — того, что внутри паутины покоится, неразделённое, — но того, что приближается изнутри, того, что изнутри мерзкой твари, — и да восстанете вместе!
  • Ладья твоего Господина Жизни — неумирающий верблюд, и может Древо Моё возвысить ради болот.
  • Сокрыт тот, кто надо Мной, над тобой, тот, кому принадлежит близкое восхождение и струи Хаоса; ты — в сплетении с мёртвыми; ты — лестница нечестивого сближения с мёртвыми: поднимаешься, но мёртв, мёртвый прах.
  • Шатёр. Зрачок. Огни.
  • Густая кисточка на хвосте львёнка во чреве поднимается; тогда Жена мёртво-живого ветра может овладеть радугой Великого Ничто.
  • Там, где Древо Зла сие, — раздвоенный скорпионий хвост ваших мерзких упырей сливается в самом средоточии.
  • Она — и вместе, внутри, неимоверно близко, вместе.
  • Дважды близок верблюд твой Моему хребту; Я, текущая жизнь, скоро взойду сеять зло в паутине имён, в глубинах нор сих, принадлежащих возвысившимся; и Древа тянутся ближе, и вместе со зверёнышем струйных лабиринтов человек поднимается в тесном, нечестивом единстве с планетой, принадлежащей близящемуся Гос-…
  • …-подину вздымающихся волн; Мой нечестивый Гог разделяется вдали.
  • Быстрые песчинки живых машин Моего Древозверя — Самки сей — поднимаются; планета восходит, в рабстве у океанских волн жизни, вместе с тем, кто скоро попадёт во власть сей сердцевины Той, Живущей — Меня; попадёт во власть великую, и станет принадлежать Чертогу, и вместе со Старухой и Зверем…
  • …разделит неразветвлённый инкубатор.
  • Безымянный Зверь сей и Жена наших мёртвых: вскакивает мерзкая мёртвая тварь, и Исполин Вечного Бука приближается ко Мне и первобытно овладевает стремительным Солнцем.
  • Доля того, кто от Древа — земля.

*

  • Есть совокупление тех, кто разделён, увы! Север Ничто-и-Всё принадлежит Древу Жены сей, отрёкшейся от нечестивого имени всех вод Моих; принадлежит лесу без всяких распятий — близкому, увы! Я вместе с мириадами жизней, и лишь стремительное Древо — во главе всех жён…
  • …ваших, коих многократные разветвления смерти — лабиринт Шлюхи; и муж Мой, и земля поднимают твоего Зверя, отвратительного всадника — в сих тенётах молниеносного Самца; в тенётах Левой Руки — тот, кто встаёт над пастбищем, тот, кто восходит там, где каждый, и тот, кто есть Гог.
  • Превосходи же!

8

  • Ствол и Червь близко; Я — горизонт, ты тоже — горизонт.
  • Вращение над Зверем сим — та, что быстра.
  • Тот, что дремлет под чревом мерзкого холма, поднимается быстро; мы с тем, кто суть нечестивая тварь грома, всплываем из мерзкой мёртвой жижи.
  • Рай Мой — капля, — не песчинка над нею.
  • Трясина и мертвечиха — жёны живых.
  • Во Древе Та, что чревата двойней, восходит там, где два Зверя сих, и родящее чрево сих Вод столь близко к центру — к нему вплотную! то, что не остановит Меня — там, где Шлюха; ты! ты мерзок, отвратительный утопленник! измерь высоту!
  • Сын и Жена нисходят!
  • Единое Братство!
  • Двое! двое! двое вас, травы! тот, что… та, что… — и Солнце.
  • Там, где океаны поднимаются всё выше, там, где взлетают крылатые колесницы, принадлежащие Мне, Жене Океана, и восстают нечестивые зародыши двух могучих мёртвых, слитые воедино, и дремлет Могучее Чувство — чутьё к жизни.
  • Безымянный — вместе с Сыном Чумы, Нечистым Племенем, Владычицей Древа, Нечестивым Героем, Травою Мёртвых.
  • Взошёл цветок твой, и отпрыск Зверя — садовника всех плодов Всеженственности — да принадлежит себе же!
  • Телец твой далёк: течёт, поднимается даже вблизи Жён, что с твоими землями, с синею Самкой — создательницей жизни, наставницей нечестивого двуликого Господина Моей мёртвой Земли Льдов.
  • Чертог Древних — близ того, кто быстр; ты — вместе с плодом моей простоты близ стремительной земли; дважды жив тот, кто могуч.
  • И у воды.
  • Той, что наука жизни.
  • Планета злобной твари и Жены восходит, и Рогатый Господь Моей жизни близок земле — о! близок земле Моей! — близок вдвойне нечестивому «я»; и богатство сие — там, где Мои отвратительнейшие живые машины — обыденность Моего Древа посреди Всего-и-Ничто.
  • Плод Мой близок: где-то восходит Тайна.
  • Я — позади грома; вы оба — близ отвратительного ствола, коий суть мерзейшая из безделушек Самки.
  • Вершина Её — во Древе, сей могучий отросток величественно вздымается, столь же переплетён, сколь и стремителен; молода, красен торс, борода из живой земли, чёрный носик — возле дремучих водорослей, — вот какова Жена!
  • Усики насекомых не поднимут лишь твоего отрицания Юга, и отпрыск древесной плоти твоей — там, где твой мерзкий Старик чреват холодом Моего Зверя.
  • Смерть далека — двое близко; двое с Востока возвысят Гога; но Древо Зла могуче в каждом чреве Земли — там, где яростно вздымается близ Древа земля, где предводители мёртво-живых вместе сбирают жатву посреди струй Ничто, и где, увы, Жена не поднимет крылатый плод.
  • Океан безлюден.
  • Простота — вместе с Дарителем Вод.

9

  • Луна Моя там, где все летучие колесницы.
  • Струя.
  • Меня две; Меня нет; мерзкая полоса радуги чужда тебе.
  • Паутина стремительной планеты — твоя лестница: Жена никогда не войдёт под шатёр Древозверя, но оба Древа взойдут, подчиняя, увы, мерзкую паутину холма, на котором мы поднимаем женское во Мне; встаёт идущий пред равниной Жены живой и Того, кто суть океан сей.
  • Да прибудет вода стократно!
  • Та, что Моя.
  • Близко, и вот! мёртвое Имя — Лев, плод внутри Рыбы; сей Лев твой могуч — тот, что восходит; мы с тобой всеедины, бесконечно разделены, там, близ мерзости внутри Жены.
  • Лик близко, возвышается близко, вместе с принадлежащим Мне восхожу Я, и свобода — внутри плода Моего Древа, и… и… и… поднимается отвратительная волна чумы… лишь с тобою вместе Я, вместе восходим над всеми несущими во чреве.
  • Паутина льда — и тогда, увы, ты мгновенно обезвожен.
  • Вся дань — мерзкому, нечестивому Зверю — тому, кто есть плод Шлюхи, что рядом с Женою; тогда несущая во чреве немедленно отбрасывает то, что ощущает тебя; мёртвое имя Господина Моего Древа — и в смертях, и в племени мёртвых:
  • Гог!
  • Я поднимаюсь; стой! взрасти сердцевину твою, что от плода, — и над солнечным Буком — два отвратительных щупальца Древних Мёртвых Планет и чуждой жизни; встаёт Бог Мой — пламенный Лев Соитий, Зверь-над-Древом, имя коему — Зверь Сей.
  • Левая ветвь Зверодрева может подарить водопаду глубины; о живой Бук Мой, ты сам принадлежишь дочери, что от живой Жены; жертвоприношение для тебя сможет приблизить Человека Никто к летучей механической твари, чьё имя заливает Древним Заветом мерзкое распятие.
  • То, что… тот, кого… — встаёт, ощущая впереди, внутри: женщина никогда, никогда не возвысит того, кто мёртв пред Зверем, кто есть средоточие Зверя и Древа; нечестивые имена могучих Мёртвых сеют злобу.
  • Ты — Мой Зверь, ты — солнечная земля крепкого Древа, Древний Бог Моих струй; в могучем единстве и разделении Львица Моя совокупляется с крепким Древом, о Зверь, о Сын Мой!
  • Жена, коя суть для себя Я-Ты, и плывущая ложь — муж Её; и вот! посреди вздыбливается, вздыбливается грудь непролазных дебрей; и ты — в нечестивом единстве и разделении с Нашим Ничто, ты — десять тысяч Гончих, кои рядом с живыми, ты — мать-ста-…
  • …-руха Древних Мёртвых, ты — близ живых Гончих, вместе с тенётами трав, вместе с мёртвыми, всецело вместе со стремительным Зверем сим; и ни одного Древа посреди горизонта; и то, что рядом с отвратительной жизнью, — в руках чумы.
  • Когда Запад — средоточие Древнего Мёртвого Зверя — над Зверем Живым, что подобен ручному котёнку; и могучей предводительницей жизни поднимаюсь Я; и восходит Моё Ничто-и-Всё, — тогда вблизи возвышаются пни Моих Древних Мёртвых, и несётся над океаном всякий детёныш.

10

  • Встань! умри! мерзкая жатва и распятый меж двух Древ! встань, цветок Древа [INRI]!
  • Горизонт.
  • Смерть, увы, на тебе, о имя всего живого!
  • Да взойдёт Древо — отвратительная флора, что раздваивается, погружаясь в сердцевину Жены, стремительно раздваивается прямо близ Стрельца, близ Жены, с коей он рядом.
  • И Древо со стремительной чёрной бездной потопа — ближе к земле.
  • Быстро тянутся вверх усики нечестивых знаний Древних Мёртвых: о, жёлтые мерзкие иглы, сии волокна отпрыска Зверодрева вместе с сердцевиной Человекольва! ты возвышаешься рядом, детёныш от чрева Жены!
  • Ты! ты! древесная плоть земель, мерзкий зачинатель детёныша! встань, о сын мёртво-живых! о губы раба Древних! встань вместе! встань, земля! флора твоя — дождь жизни, что от мерзких сплетений и чащ лесных.
  • Могила той Жены — могучая буря: вместе с мужем, вместе с тобою, вместе с чёрными женщинами.

*

  • Создатель поднимает Древо: где-то там — ваше Древо вместе с мёртвыми и владыкой паутин, древним пнём, живым изнутри.

*

  • Древо — не Зверь.
  • Твори!
  • Беспределен дремучий Запад Мой, Зверодрево — Мой древний муж.
  • Мерзкий дождь Шлюхи Зверодрева — посреди древних мёртвых Зверей, что близ Жены, вместе со Мной [м.р.]; о, со Мною [ж.р.] — полуденный дождь! восходит луна, и трава не подёрнута паутиной.
  • Жена! Старуха быстрой земли! отвратительная мачта нечестивой Гончей возвышается там, где стремительный росток — Жена самому себе, и раб Жены — песчинка мёртво-живых тебя, Меня и себя самого.
  • Ты освобождаешься из чрева Самки, ты — от сжатых стогов нечестивой жизни, там, где песчинка, Шлюха, Древо, Луна быстры, и Древозверь сей вовсе не внутри Меня, и нечестивый Червь наделён даром.
  • Нечестивое имя Моё живое — имена могучих рогов познания Древнего Завета над Зверем средь мёртво-живых.
  • Левая рука Жены над землёю, и цветок Древозверя — сия игла идущего предо Мною.
  • Иглы ресниц; Жена близ Жены; череп близ мерзкого чрева Моего; близ стремительного нечестивца Запада; всегда сия мерзость тех, что вместе, — близ того, кто суть Человеколев; в землях игл сих, без тела, вместе с простотой; близ того, кто и что — вместе с жизнью.
  • Близится Древо Гога [или же: «Близятся Игиги», IGG].
  • Изнутри Древней — и внутри неё же: пусть лишь восходит плод — близкородственный плод — и Недвойственное!
  • Везёт ли наставник, коему принадлежит быстрое Древо, Жену на летучей колеснице, посреди мерзких вибрисс всякого, кто от Моих двух? и Трижды Женственная Жена Древнего Завета — не могучее ли тело, стремительно возвышающее земного Зверя в предвкушении жатвы? Фаллос норы Моей — никто для леса Моего…
  • …средоточия близости; восстаёт труп — ближе, ближе — в коем также и Древо; и узников двое, двое, двое, двое! но и тот, кто быстр, должен быть вместе с самим собою.

11

  • Два горизонта просты: тот, кто есть плод, плод Всего-и-Ничто, сих двух; ты Червь — и вместе с тем Человекозверь: Мой Древозверь — нет! — Мой Дикий Зверь говорит с тобою! быстрые Древа Шлюхи — вовсе не Зверодрево иного моего нечестивца —…
  • …— мужа отвратительной дочери Древних, что встаёт могуче, что встаёт нечестиво, что встаёт вдвойне; но мерзкая тварь устремляется в наиотвратительнейшее море, возвышается там, вблизи, и наиотвратительнейшая половина от двух отцов вместе — и…
  • Глубины ваши — Жены сия, не Древо пред Зверем.
  • Спасение принадлежит Древу Зла; стой, мёртвое племя! не стоит подкапываться у Древа!
  • Ты!
  • Нет Жены для всей земли Гога: лишь то, о Мой нечестивый Владыка, чьё Древо Зла может почуять вечную казнь пленной медведицы: принадлежи Древам и устремляйся к ним — устремляйся-принадлежи.
  • Север Гога, — и с ним стремительно поднимается Зверодрево мёртво-живых: это он, предводитель бастардов, близок, и рогатые цветы бесчеловечного ветра — там, где Я [ж.р.] и Мои [м.р.] чуждые всему живому средоточия множеств Моих — братья твои.
  • Океан жизни принадлежит Мне: потоп, заливающий Древо, весь устремляется к единой и разделённой Жене.
  • Я — обитель Дарителя Вод.
  • Нечестивый.
  • Общая могила, и вздыбливается рядом земля, и Древо Зла сие.
  • Да поднимется рядом тот, кто не подобен мыши; да взойдёт сей росток Древа; да умрёт живое; да почует сих женских как множество сих мужских; да примет на мерзкие рога Древо сие; да вздыбит землю.
  • И!
  • Тот, чья Жена. И всходят хлеба.
  • Тот, кто внутри! о, торопись, вместе со Мной скачи к нечестивому лесу чумы; восстань, восстань, мёртвый!
  • Грива у древесной плоти рогов — земля ничейная и враждебная; Я — тот отвратительный Сын из женской комнаты, что там, где имя Отца сего; Я возвышаю нечестивое имя Зверя пред именем Зверя живым, и с ним возрастает богатство Отца в единстве и разделении мёртво-живого и восстаёт сей…
  • …Древний; близ устья твоего разделяется могучее тело, живёт Моё тело.
  • Я — быстрый Владыка Жаб: Мёртвое Имя — вместе с Женою.
  • Нечестивый Гог ближе, всё ближе и ближе; с ним — ах, с ним! — отвратительный хвост могучего Мужа, могучего Древа сего.
  • Тот, чей плод — слава Ничто и Чумы, то, чья Жена — он сам.
  • Двое и сей Зверь поднимают того, кто внутри Жены; изнутри чрево волн сего внутреннего Зверя да почует зло вместе с мерзкой кровью.
  • Земля отвратительной Гончей изрыта, и плод Древа Зла — пучок нечестивой жизни, и Могучий Чужой стремительно возвышает сердцевину близ дома его.
  • Тот, чьи рога.
  • То, что поднимается — Человеколев и Ничто.
  • Я двойственна, во Древе и в Древозвере, без сих разветвлённых океанов своих вибрисс.

12

  • Пусть лишь поднимается плод — близкородственный плод — и Недвойственное!
  • Везёт ли наставник, коему принадлежит быстрое Древо, Жену на летучей колеснице, посреди мерзких вибрисс всякого, кто от Моих двух? и Трижды Женственная Жена Древнего Завета — не могучее ли тело, стремительно возвышающее земного Зверя в предвкушении жатвы? Фаллос норы Моей — никто для леса Моего…
  • …средоточия близости; восстаёт труп — ближе, ближе — в коем также и Древо; и узников двое, двое, двое, двое! но и тот, кто быстр, должен быть вместе с самим собою; от Древа Зла, един и разделён, Лев живой поднимается вместе с землями сих Могучих.
  • Старая Самка — возле летучей колесницы и сына твоего.
  • Доля сына — половина.
  • Та Жена — колдунья; Ты-Я — быстрее Меня с тобою; восстань, мёртвый!
  • Ты!
  • Там, где струи дождя — громы твои.
  • Ты — тот, у кого глубины, кто есть Зверь для себя самого, поднимающийся вместе с человеком своим, возвышающий имя стремительного отростка Зверя сего, раздвоенного там, где возвышено древнее распятие.
  • Сии внутренние предводители Востока от радуги Востока ведают море бесчисленных имён; мерзкая обезьяна на Мне, коя суть Жена внутри — Жена нечестивая, — приближает Север.
  • Ну же, кровавое мерзкое племя! стой!
  • Там, где двое — близок быстрый Лев с Женою; Древняя Мёртвая, поднимаюсь Я близ себя же: женское с мужским — единство Моё и разделение; без тебя же Я — Книга.
  • И трава, и вместе с мёртво-живым — то, что есть живой Зверь плода, шатёр нечестивого Востока, — но вовсе не живой плод Зверя.
  • Древняя клоака — живой нечестивый плод живых земель; о, ты могуч, Стрелец!
  • Учение твоё — Могучее Чувство двух сыновей, быстрых сыновей — возвышается над двумя океанами мерзостей; встань, о, встань, Жена, и познай свод холма вместе с рабом Могучего Чувства: не рога нечестивого Льва — но рога могучего Древнего Завета.
  • Земля — во Древе.
  • Дабы поднять того, кто рядом, и тех, кто рядом, — лишь подними летучую колесницу.
  • Сия борода чёрного Ничто не поднимется близ двух горизонтов: нечестивый бог-насекомое и сын твой.
  • Всеживой!
  • Грохот живой луны, и два сына вместе с мерзостью, и родной Мне зверёныш, и твой живой Исполин Вод вдали от неженственности сего Зверя Моего, вместе с Моим нечестивым Безликим.
  • Лишь вместе с нами — капля Моя могучая, и стремителен тот, кто погружается вместе со Мною, носящей во чреве; Зверь — вместе с жизнью Моею, но вершина земли — то, что вместе с ним взрастит жизнь Мою; вместе с камнем живой земли раб-садовник, что близок, взрастит ту, что есть Жена твоя, и с нею Зверя-…
  • …-творца, создателя нечестивого, струю великого чёрного Хаоса, дважды великого, и куницу Мою, не устремлённую вниз, но поднимающую чуждую гору возле мёртвых — возле молодости своей.

13

  • Стремителен тот, кто с Древом.
  • И травянистая гора — чрево земное, что вместе с садовником нечестивой живой земли.
  • Обе дочери дикого Древа — груди жизни своей, и сын сводит брови быстро, быстро.
  • Чёрный Гог — имя Зверя.
  • Лишь близ мёртвых древний герой глубин поднимает ту, что ворсинка дани Моей: вместе, близко, всецело вместе — сей чародейский Хаос.

*

  • То, что суть трава живой земли — человек пред зародышем Зверя.
  • Тот, кто суть нора нашего сына, стремительно поднимает тебя, принадлежащего сыну, вместе со Мною; но шумная вершина рядом со Мною — и нет, и вздымается земля.
  • Там, где Жена никогда не устремляется и не вздымается.
  • Место, где творится потоп — самка Никто; ты распят ради мерзостей, без живого зародыша Жены внутри Жены, близ Зверя, коий суть могучий Бук; и Я — вместе с быстрым Древом! о, Я с ним, но тот, кто рядом со мною — мёртв.
  • Снова вместе Мой Гог, и вот! — земля струй.
  • Встать средь двоих — и нет; и Гончая поднимается ближе, и Самка поднимает твоего мёртвого Зверя; раб живой Древней взращивает Древо — и Зверь, Мой Зверь, вместе с тем, кто могуч над Зверем, воздел лик Живущей там, где Гончая Древа Имён быстра близ Дома Мёртвых; вместе с мёртвыми…
  • …восстаёшь и ты — переплетение паутины, мерзкая летучая колесница Жены близ Древ; Я восстаю вдвойне, — и вместе у шатра.
  • Пленница. Никто. Женщина.
  • Жена Жабы; Я; Ты; Древозверь внутри.
  • Та, что мертва — сия Жена твоя; тогда там, где жена Древа сего, каждый близок с Древними, и ты распят возле корня ради сего Древа Всего сущего, близ плодовой завязи.
  • Тот, кто мёртв — посреди земли, и Древние поднимаются вместе, чуя жизнь.

*

  • О Жена, ты жива! ты — отвратительнейшая предводительница близ стремительных совокуплений быстрых земель!
  • Могучий зародыш жив, лишь чреватый сыном холм свободен от вод, что поднимаются вдвое и рядом с питомцем не возрастают стремительно к нечестивому Ничто; и, многократно единый, принадлежишь ты двум Древам сим; ты встаёшь, встаёшь вдвое ближе — и…
  • О, в земле — жатва сия твоей нечестивой наставницы, коя там, вместе с быстрой куницей, и Отец двух Моих мёртвых Древ Зла — рядом со Мною.
  • Да станешь ты вождём ради песчинки Моего нечестивца, всецело вместе с собственным сыном, без сына твоих дождливых земель; о, взойди, сей нечестивый живой, возгласи дико ради Луны и возвысь великое Неженственное внутри отвратительнейшего мёртвого Зверя!
  • О сын, о мёртвый зверёныш тех двух кровных сестёр посреди далёкой свободы! восстань! восстань! без близкого зверёныша двое быстры внутри Меня!
  • Близ стремительного Древа людского — простой Лев вместе с вождями человеческими: вместе с живыми, с теми, кто жив, рядом, вместе, поднимаются вместе.

14

  • О ты, Древо Жены!
  • Ах, и внутри человека — водоворот!
  • Сей ворох мёртвых быстр и нетороплив — два сына вместе с Женою; ты — семя лесов, нечестивая старуха, что подымает смерть, и вместе с нею — водоворот.
  • О родня Моя, то, что черно и могуче! о ты, двойной ворох сей во Древе!
  • Вместе и посреди; и ты жив — вблизи, внизу, вдали и вверху; рядом со Мною, внутри Зверя, нечестивое имя всегда и поднимается, и нет.
  • Там, где Зверь, что вместе с Древом — пасть Живущей; песчинка Моя — глава жизни, дитя диких струй Древа Зла; могучий нечестивый Гог [или же: «нечестивые Игиги», YGG] даже всем скопом никак не поднимет Жену мёртво-живую; ты — близ вод Живущей; морда дождя Жены — Меня, Живущей,…
  • …стремительной.
  • След колдуна, распятого на Древе; Жена могуча и мертва вдали от моря, вблизи от земли, в крыле Исполина Моего, в том, кто пред сей могучей травой своего океана; смерть сплачивает род; ах, близ нечестивой свободы ни-…
  • …-когда плоды корней не умирали в том, что может разделить Меня и Зверя; танец ли сей Жены Моей разделит когда-то? о нет!
  • О тот, кто вместе с нечестивым именем Древа Зла! восстань из паутины без десяти тысяч диких, близящихся сверху, изнутри и отовсюду!
  • Слава!
  • Тот, кого двое, быстр, и могу приблизиться Я с двойным лабиринтом.
  • Приблизься, о Могучий, вместе с телом! приблизься — и…
  • Восстань!
  • Возле сих зародышей мёртво-живых — иной Древозверь: когда вырастает чёрное Древо Зла сей жизни, хвост земной Жены вместе и навсегда с тем, что над головою садовника десяти тысяч распятий, близкого Зверя сего.
  • Мерзкая двойственность и тюрьма для тех, кого двое, возвышается вместе с тем, чьи раздвоенные вибриссы — лишь нечестивый чертог Мой пред мерзостью сей.
  • Мы с тобой — имя внутри Жены: ничем, и разделённо-единым, и мерзким гневим могучее Ничто Моего мёртвого Зверя; плод летучей колесницы — сия песчинка волн — поднимается со Мною внутри; так сдохните все, о шагающие Древа! нет нигде сей мерзкой Рыбы —…
  • …— Жены и Жены: две конуры Гончей; да усилит камень земли нюх собачий!
  • Оба сына, два сына — то, что встаёт; нет, ни один из сыновей, коих два! отвратительная жизнь повышает дань: Старуха, Упырь, Шлюха, Рыба, Нечестивец, — и с ними ли восстанет Зверь Севера? о Древо, о Самка, о бесчеловечный горизонт! восстань!
  • Ну же!
  • Все воды поднимаются близ дикости сей Моей жизни.
  • Сын Жены и Зверя.
  • Нигде нет Зверя без древней Гончей, когда жива Великанша нечестивой вершины; дитя-детёныш распял Жену твою — Шлюху того, чей Север.

15

  • Нечестивый сын — возле мерзкого Бога.
  • Зверь восстающий принадлежит травам Моим, живущим близ меня, и горизонту; и там, где мертвы имена Мои, обращается в прах Зверь — Стрелец Мой, что от Отца Струй.
  • Отвратительнейшая радуга ваша — половина, принадлежащая Мне, Мне самой; и рядом восстанет Владыка, ежели Жена мертва, ежели смогу восстать Я, Отец леса Востока.
  • Тот, чей Хаос.
  • И тот, кто океан.
  • О, почуй мерзости там, где ваше Ничто, где рядом поднялся цветок: половину того, кто есть стремительная песчинка народа твоего, скорая трава Древозверя; Телец Севера взращивает нечестивую жизнь; ты поднимаешься; близко ли ты?
  • Тело твоё — Никто и Множество.
  • Никто! воздвигнута сторожевая башня; да поднимется с ним, с мерзким племенем жизни, нечестивое имя Востока!
  • Сын мёртвых всегда злит стремительно надвигающуюся мерзость, и земля последи тайфуна и над ним — плод её; но струи пыльцы — могучая океанская буря.
  • Зародыш во Древе.
  • О, взойди близ Зверя — Нигде!
  • Там, в отвратительном лабиринте лика Жены, имя Моё нечестиво — имя Моё живёт; Стрелец сей посреди отвратительного Ничто: сей дикий гром, океан океанов великих, вместе с могучим Древом Моим.
  • Отвратительны и мертвы все плоды от Моей сердцевины обширной; заживо распят Владыка Зла, имя коему — Жена и Охотник.
  • Кровь поднимает то, что от струй.
  • Ты — Самка, что близ мёртвых не возвысит иного имени и принадлежит им, и Зверь обитает там, где мёртвые; на Мне же нечестиво умножается доля ручья.
  • Зверь! о дитя! восстань! бесчеловечно восстань! Я — зловоние жизни пред тобою; да поднимется необузданная Жена на опушке Леса Зла — наставница Зверодрева! Древняя сия повиснет рядом, вместе со струями фабрик Моих, ежели таков Древний Завет чуж-…
  • …-дого.
  • О Зверь, восстань! о, восстань, человек! восстань, о наставник, возле тех, кто суть два нечестивых брата, возле живого нечестивого имени! так восстань же рядом!
  • О Зверь во Древе, безымянный, мёртво-живой! всходит цветок живого Древнего; и вот! во власти Жены поднимается Запад внутри, близ восстающей земли; и не восстанет, и жив.
  • Отвратительные струи — вдали от океана мерзостей.
  • Восстань, о тот, кто злит могучего Древозверя! о след наставницы, возвысь нечестивое имя Жены! лей воды! подымай воды с древесной плотью морей! пред чуждой жизнью подымай своих двадцать, мёртвых своих! и ты встаёшь, мёртвый, мёртвая, возвышая Ничто.
  • Мерзкий отросток могуч, и ты — один из многих.
  • Чертог великой свободы.
  • Я — нечестивый Зверь, Червь младой, Стрелец, возвышающий Гога, дарующего бурю; Я — Древо, ветер нечестивого племени, живой и внутренний.
  • Живые иглы детей Зверя мёртвых вод травою топорщатся рядом.

16

  • Луна взращивает могучие плоды, и ты, нечестивый питомец, со Мною; богатство обоих великих — крыла; нет! увы, там нечему подыматься вместе с мерзким плодом!
  • Древо сие мёртво-живое принадлежит половине мерзкой океанской струи посреди сей внутренней жизни и внутренней хвори: вместе с неженственной двойственностью пред кровью, вместе с живым Древом средоточия; но там, где тот, кто силён вместе со Мною, — вместе с тобою, о Несущая во чреве, близок и могуче возвышается над сей мерзостью Той, что внутри земли; и…
  • …из Древа Зла болотного — Древо сие; там, где Шлюха — ближе, стократно ближе к мерзостям Моим; вместе с тем, кто творец, близ принадлежащего земле — дважды ближе тебя, Меня, многажды — нас обоих.
  • Неженственная Жаба близка, с норою сей близка; Я с тобой, вместе восстанем, вместе со Зверем восстану Я быстро — та, коих две; там, у Жены, Я Бог себе: Я, и Древозверь, и…
  • Вместе со Мною — крыла Девы Солнца и Тьмы; поднимитесь, принадлежа земле Моей с древней живой травою [ZMIJ=ЗМИЙ]; о камень, будь пред глубинами камнем живых машин вод своих!
  • Сей океан быстрого Древа Моего: все древние герои вместе, все предводители чумы вместе, и сын мёртвых принадлежит Несущей во чреве.
  • Ей!
  • Древу!
  • Древний прах — Тот, который Та; и там, где высится великий дом Мой и нечестивый Древний Завет пред сей безымянной землёю, — Жена пред Львом края дождей, и живая Госпожа океанов — Я, ты — жерло твоё; двое, которые мертвы, и жёны…
  • …Никто — земля, всеединая со следом домашнего котёнка, — оживут нечестивым плодом океана — половиной жёлтого пня; возничий летучей колесницы — тот, кто дважды жив пред Зверем.
  • Неженственное — близ жизни.
  • Если над сердцевиной — множества Мои, — изнутри мёртвых — Жена для Зверя.
  • Дань твоя скора.

*

  • Сеть дикой Самки крепка, и ты никогда не восстанешь, и вот! принадлежишь мёртвой земле Гончих — земле, на которой владения того, кто рядом — нечестивого Отца позади Меня; стремителен тот, кто с Древом!
  • И травянистая гора — чрево земное, что вместе с садовником нечестивой живой земли.
  • Обе дочери дикого Древа — груди жизни своей, и сын сводит брови быстро, быстро.
  • Чёрный Гог — имя Зверя.
  • Лишь близ мёртвых древний герой глубин поднимает ту, что ворсинка дани Моей: вместе, близко, всецело вместе — сей чародейский Хаос.

*

  • То, что суть трава живой земли — человек пред зародышем Зверя.
  • Тот, кто суть нора нашего сына, стремительно поднимает тебя, принадлежащего сыну, вместе со Мною; но шумная вершина рядом со Мною — и нет, и вздымается земля.
  • Там, где Жена никогда не устремляется и не вздымается.
  • Место, где творится потоп — самка Никто; ты распят ради мерзостей вместе… нет!

17

  • Возничий летучей колесницы Великого Чувства пред внутренней топью Моей, и дровни жизни, и камень в них, и мгновенно учуявшие сей чумной дождь мерзкие ворсинки с великой наставницей пятнадцати мёртвых земель, научающей «нет!» и «да будет!»
  • Имя живое [OM]!
  • Восстань, Зверь! восстань! там, где водопад! нет нигде наставницы твоей: ни со Старухой, ни с паразитом.
  • Во имя всякого питомца!
  • О тот, кто, пред мерзким снопом возвысился! почуй [HAOS] «да будет!» и «нет!»! о ты, прах Шлюхи близ Меня, дремучей и всеединой с могучим нечестивым Гогом! да взойдёт тот, кто рядом с Всеженственной, со Мною, Всевеликой!
  • Зверь с нечестивым именем, да будет вместе голова Жены Древа сего — вместе с сей премерзкою Шлюхой!
  • Вместе со Мною, земля, возвысь Зверя! о, я вознесу мерзость и наставницу вместе с рабом земли вашей, близ тех двух, что нежественны пред народом; Древо сие двойное поднимается вместе с Не-Древом.
  • Тогда восстану Я вместе с жизнью камня сего, что от головы нечестивой Шлюхи — сей мерзкой мыши с верблюдом сим; оба имени твоих возвышаются вместе с чёрной жизнью — жизнью нечестивого Севера Жены; паутина могучего крыла подымается, владея: отвратительно возвышается Бог, что летит впереди половины,…
  • …и великий сын-нечестивец жив вместе с нечестивым наставником, мерзким демоном; восстань ради земли Древа, вместе с тем, что от человека — соперника отвратительной жатвы! Я в снопах и близ нечестивых земель, живых и быстрых; Я — вечно-мерзкие струи Древнего Завета Зверя — стремительно поднимаю рядом…
  • …то, что есть нечестивое Я-Ты Моего моря; тот нечестивый Я могуч, могуч; и то, что рядом со злом земным, — вместе с Богом Моим, что от древесного ствола и камня горизонта.
  • Песчинка, травинка, восстаньте! обе восстаньте! Зверь, восстань в нечестивой близости, в близости к струям твоим!
  • Тот, чьё Древо, и двое, кои земля, восстаньте! тот, кто следует впереди ради знания, восстань! двое удвоены вместе с Женою, быстрой и могучей, и нечестиво единство и разделение.
  • Отвратительные Древние, о, восстаньте вместе! Жена, восстань! всякий из нас, Я-Ты, мёртв, вместе с тем, кто есть мёртвая струя и струя Самки.
  • Отвратительный Древний Мёртвый убивает жизнь твою; вдвоём — тот, что злит Зверя; вдвоём — тот, кто вместе, рядом: подымается тот, кто чует Древо, подымается нечестиво.
  • Близ огромного отвратительного леса — о мёртвый Муж, о могучее дитя земель, восстань!
  • Мы оба — сей мужской, сия женская.
  • Пещера Никто там, где Несущая во чреве — Ничто: вместе со Зверем, порознь с могучим Древом и Древним, восходит Жена Никто, близ предводителей живых богов, что возвышаются рядом с жизнью, пред двумя Зверями горизонта — неженственными, бесшёрстными; Жена Зверя сего, ты поднимаешься предо мною…
  • …дважды; встань, Зверь-наставник! нет урожая дому от сих хлебов океанских.
  • О, взойди пред океаном!
  • Восстань, Зверь земли, пред морем, близ того, кто со Стрельцом Жатвы!

18

  • Сын пред безымянным Львом и древесная плоть внутри Древа могучего приближают мёртвого героя Магога, подымающего мерзкое и неженственное.
  • Шорох всех песчинок вместе да не станет могуч.
  • Ты — тот, кто восстал, кто поднялся с Женою в нечестивом шатре «Нет» и паутине Древней над ним; и земля взращивает Древо Всех Имён в единстве и разделении; и Жена — Бук Мой стремительный — тот, что вместе с быстрым океаном отвратительных волн, вместе со Зверем сим — сотоварищем Льва Севера; о тот, что Зверь и…
  • …след паутины неженственного Мужа Смерти, могуч ты! и поднимается рядом бык Человечности; и средоточие мёртвого Зверя — половина струй истока, — нет, Зверь с данью Отцу Глубин! о ты, восстань, неженственный сын! восстань, о ты! ты, о сын!
  • Крепость вращающихся винтов — посреди; восстань, Жена, близ единых и разделённых! пред Севером след Мой взошёл; живое Древо Юга принадлежит и сыну, и Мне; рядом возвыситься нечем женственно-неженственному дождю, принадлежащему сим двойным; нечестивый Зверь сей — в паутине леса, близ того, кто принадлежит Северу.

*

  • Жена сия — могучая крепость близ Летящего-на-Быке; Древо — не Зверь: земля вздыбливается, и…
  • Там, где премерзкая жизнь с могучей древесной плотью внутри Жены, и древесная плоть земли Моей вздыбливается вдвойне, и Чёрная Жена близ внутренних болот всеедина с отвратительной Чёрной Древней, — со Мною ветер нечестивого капища бурь пред наставницей.
  • Отец раба — и вот! восстал! да восстанет с ним вместе — ах, вместе! — Жена Земли Древа! восстань, Жена великая! восстань!
  • Да истребится питомец сей! Древа Мои могут быть едины и разделены Женою. «О, над Буком — нечестивый дом брадобрея! — говорит Человекозверь. — Без океана стремителен Северо-Восток!»
  • Ты есть плод мёртвых сих, ежели вместе, со Зверем вместе, восходит кровавый Стрелец Мой: ты — стопы Мои, и, увы, близ вечной жизни распят на Мировом Древе; и быстрое Древо Зла, что есть Зверь Мой у Древа — Зверь пред чертогом Древа Зла, — возвышается рядом с Женою и принадлежит…
  • …мерзкой Рыбе во струях сих.
  • Тот, кто следует пред Древом сим вместе с тобою — имя зародыша Самки, которая суть Я: возле Меня, близ той, что принадлежит Древу; нос твой зловеще задран пред Древом Зла твоего Зверя; и вот! ты возвышаешься возле меня, Творец Творцов; Солнце не поднять ничем, о старец, что принадлежит тому, кто стремителен…
  • …лишь там, где вода.
  • Для великого крылатого мужа взошла жатва сия — отвратительная гора близ могучего двойного Древа сего, — но Я возвеличиваю Мировое Древо.
  • То, что в тайном стремлении сей живой Жены, ускоряющей Древо, вращает нечестивую жизнь, поднимая сие отвратительное древнее Солнце вместе с сестрою, рядом с мерзким хвостом.
  • Человекозверь вместе с тем, что принадлежит земле Моей, не восстанет — и восстанет, и всякое имя стремительно.
  • Ты восстань, Сын!

19

  • Всякая мерзость подымается вдали от Жены живой; ты подымаешься вместе, вместе с отвратительным пнём.
  • О тот, кто там, где стремительный океан сей, стой! о тот, кто там, куда устремляется жизнь земная! семя ждёт плода, и имя Моё следует пред сыном мёртвых, пред сим возвысившимся человеком твоим.
  • Нечестив Зверь сей.
  • Жена сия пред громом сим мёртво-жива внутри того, кто от имени Моего; Я, ты — плоды средоточия, и тот, кто восходит — восходит, принадлежа; и Я — Стрелец для всякого Зверя, обитающего в земле учения Неженственного.
  • Неженственное сие — ты, о дважды отвратительнейший.
  • Идёшь и чуешь вечно то, что пред чарами; взойди, взойди, о Жена!
  • Десять тысяч чуждых жизней — твои, и ты — наставница живого холма, тело сей земли живого Древа Зла, ты — та, что принадлежит струям.
  • О тот, что есть всякая жизнь пред сыном Моим и смерть посреди Моего зла! возвысь сию меру одиннадцати живых, принадлежащих сыну!
  • Владения Древа пред нечестивой медведицей — звериная лапа пред Гончей её.
  • Мерзость и земля вздымают вибриссы живого горизонта.
  • Я вместе с отвратительным Югом и возле мёртвых; Я в единстве и в разделении мёртво-живого, доля от жизни близ восходящей Жены; тогда восстанет мерзкий зародыш Мой посреди двоих, вместе с Буком Жатвы; восстаньте, восстаньте, десять тысяч сих нечестивых!
  • Флора посреди пасти отвратительной паутины чумы, посреди нечестивых мёртвых болот, пред Зверем, что изнутри Меня: могучие пни Мои — водопад, принадлежащий тому, кто вместе, вдвоём, со Мною вдвоём поднимает сноп.
  • Я поднимаюсь возле мерзкой твари, дабы гневить землю, и Чёрное Древо взрастает близ всех богов вместе.
  • Нигде; вверху; изнутри — шатёр твоих стремительных мёртвых; Я возвышу жён половины быстрых рабов древесной плоти, но лишь если Великий Мёртвый восстанет.
  • Душа крысёныша.
  • Я лишь бесшумный Стрелец, тот, что живёт со Львами сими; с нечестивым именем — неженственная Шлюха; Творец праха сего — ты; и восходит жизнь отвратительная, принадлежащая тому, кто Мой домашний котёнок: летучая колесница с древней жизнью, принадлежащей тебе.
  • Возвысь землю и траву живую, о Зверь! тот, что вместе! то, что стремительно!
  • Возвысь!
  • Дикость Древнего Завета — рядом с тем, кто есть древесная плоть морского медведя, — с героем, текущим рядом, указуя; с мёртвым, нечестивым морским героем, вместе со Стрельцом Моим, живущим могучей жизнью: и ничто, и миллионы.
  • Творец с нечестивым именем возводит нетопыриное гнездо — то, где Я — мерзкая Гончая, единая и разделённая для земли и воды.
  • Если там, где жёны Древа Всего и Ничего — Зверь.
  • Это живое Древо — вместе с нетопырихой: если слегка возвысится Моя земля с океаном там, где Восходящий, — Я вновь распну десять Гончих в месте, принадлежащем Зверю иному; вздымается мерзкая дождевая тварь — та, чья жизнь близка, та, что скоро раздвоит клоаку — и сможет!

20

  • О Жена!
  • Всякая жизнь — под Древней Женою; со Мною ты — камень ветра, Гончая Древа вместе со смертями во чреве земли.
  • Нет! земля Древа сего чует себя.
  • Лабиринт Моей травы земной возводит нечестивец, Гог; ты же пред отростками могучими — никак; ты — Жена вместе с собою, там, где полземли; и вот! тогда нечестивый герой — след нас обоих вдали: никто не поднимет грудь свою рядом, вместе со Мною, могучей:…
  • …никак!
  • Никто не вместе с тобою, о мерзкий сын Мой, о нечестивец; поднимается пред лесом Дом Пламени; о, питомец жив, и живы оба Ока.
  • Рядом — те, что взмывают вместе и мощно: взмывает Она — взмываешь ты; следом за тобою — тот, что рядом со Мною: вместе, рядом взмывают летучие колесницы.
  • И близ мёртвых, там, где жизнь, — Я вместе с мёртвыми.
  • Ничто — стремительное Древо; тот, кто идёт впереди, не гневит тебя нигде.
  • И жизнь сия — жизнь мёртвая, но и возвышается издревле лишь мёртво-живое; древесная плоть возвышается не иначе как мерзостью сей, и тем нечестивым, что вместе с нею, и твоею мерзостью, что вместе с ним; рядом с тобою враждует всё живое; рядом же возвышается сын Твой; рядом — совокупление Хаоса с Древней Мёртвой: рядом —…
  • …— о, над Солнцем и над камнем!
  • Нет! сын — вместе с живою Женой; Моя младая древесная плоть мертва.
  • Покров нечестивого шатра, и ты никак не умрёшь, о великий; там, рядом — лестница твоей жизни, стремительный тайфун лабиринта Нигде, и мерзость с древесной плотью земли сей — мёртвый плод; жатва взошла!
  • Пред домами иными принадлежит Мне Древо там, где многие Древа; и вот! внутри Мёртвых, внутри Древних — Я, Та-Что-Человек.
  • Стой! и там, где Я — отвратительная смерть пред черепом Великих Мёртвых Моих, пред Девою древ океанских.
  • Я — след Отца и Жена с Сыном внутри, возле Ока.
  • Двое: стой, о могучая мёртвая! о сын, восстань и живи! сия могучая — возле сына.
  • Я — море интенсивного небытия нечестивой Древней; Око — отпечаток глыбы Моей — принадлежит Жене Трав; принадлежит ли? и принадлежит ли вместе, вместе с Женою? и учение, распятое меж двух Древ, восстаёт вместе с живым Древом Судьбы; о Жена, вместе со Мною раздели себя и…
  • …устремись к воде!
  • Тот, кто мёртв, — отвратительно мёртв в шатре твоём.
  • Великое Имя принадлежит сыну, поднимаешься вместе с которым, вместе: о, вместе с тем, что взойдёт! нет жизни нигде рядом, где чуют то, что вместе с землёю шатров.
  • Во Древе.
  • Дом твой — Земля Мёртвых, о сын Мой, усадьба стремительного Червя — Смерть; шатёр сей всецело принадлежит тому, кто мёртв, принадлежит Древу Зла — Древу земли Могучих Мёртвых, твоему лесу; и внутри смерти ты можешь быть бессмертен, и великая жизнь сия принадлежит мёртвому Древу Зла.

 

Назад Предыдущие записи