Дыханием твоим живя…

Из Jarosław Mikołaj Skoczeń

Дыханием твоим живя

Дыханием любви

Сумасшедшие листья падают в осень

Цветы вянут на моей ладони

Направляя сны в темные дни

И мрачные ночи

Солнцем пахнут твои волосы

Я ловлю твое дыхание

Навечно, без срока давности

День как дверь дня…

Из Jarosław Mikołaj Skoczeń

День как дверь дня

Во мгле выплаканных глаз

Образов звуков танца

В моем воображении

Они настоящие

Сильнейшие

Захватывающие

В невозможном единстве

А может, в призрачной иллюзии

Где уже ничего не случается

В хаотической тишине

Которая тоже, возможно, мертва

Ночь как дверь ночи

Liber Logaeth, или Liber Mysteriorum Sextus et Sanctus

Интерпретация с енохианского

Бездна вод и пустота верхняя рождают пламя там, где царишь Ты, о змиезубый бог.
Из уст Твоих жгучими волнами изливаются по всем двенадцати сторонам потоки чудовищных вихрей,
сдерживаемые Стражами Земли, число коих — девять.
Лишённый смирения, вздох Твой полон радости,
когда низвергается с Горы непрестанным рёвом.
Брат Бога морского,
в Убежище подводном богами сокрытого!
Наполняешь Ты катакомбы Поклонившихся Кресту.
Религия Завета Мёртвых проникает чрез законы Покорности[1].
Хастуру Живому ведомы заклинатели духов.
Верных сбирает Он воедино, как Посланник[2] предрёк сие.
Сияние нисходит с Каф[3], Горы Неведомой, вздохом скорбным.
Всевозможными тропами расходится великолепие Его.
Неназываемый,
Явившийся с Альдебарана,
Предначальный Ветер,
Неспящий,
Расплетающий путы,
Проклятый.
Склонившись, молись,
когда обходит Он царствие
дорогою Своею!
Дар
Духа священного,
первейшее из сокровищ Запределия,
Бог Богов, хранящий вино земель Зин,
над хладною пустошью возвысившийся!
Богатые жертвы от нив своих
с четырёх сторон приносят Тебе двуногие;
под Океаном цветущая,
Дарительница Жизни,
от начала веков пребывающая,
Йидра поёт хвалу Тебе,
Владыка в жёлтой маске; ибо, дважды священная,
вдвойне ужасна ярость Твоя неизбежная.
О Адам, вкусивший познания
в Предначальном Краю,
прославленный могучий меч сей
в ладони твои ложится.
Чрез него обильно извергаем будет Закон
для тех мест земных, в коих гнездится порок.
Могущественный Червь, Древо Мудрости грызущий,
от начала времён поселяется
в удалённейших склепах непроглядных,
кои всякому из нас уготованы.
Ему, Тому, кто освящает твердь, слава твоя предначертана.
Алмазы Иного сияют.
Нечестивый Повелитель Вод обитает во мраке,
и в Нём — средоточие Зла.
Царица Лесов девятнадцать этиров навек затворила,
Младых плодя от Господа Воинств,
в наследство им оставила Землю как долю их.
Там, где Зверь с Востока глядит в окна,
там, где начертаны первые F (F) и H (H)[4],
Дщерь Вавилонская вожделеет,
пред окном молвит могучие заклятия.
Чародея от недолжного
присутствие Стража убережёт.
Как душа взывает к имени своему,
бессильная вырваться,
к Серому Камню Мнара взываю тщетно:
встретит меня приветливо в час свой
высочайшая буква Q (Q) Господина горы Фегор,
за нею V (U) стойкая, вожделенная R (R)[5].
Где Он, там все с Ним.
Его дом — скорлупы, вода — вино, дух — плоть.
Господин Червей, Князь Потоков!
Там, где высечена черта скрижалей могучих,
дщерь живая, оседлавшая водопады,
с Плоскогория Ленга низвергающиеся в долины,
в жаркий полдень приникнет к ложу,
Твоим научаясь дарам.
Слагается слог за слогом Имя.
Свод небесный изрыгает вино веры.
От него не утихнет слов дарователь:
разум могучий Новых Богов
яда сего не стерпит.
В новые мехи влито вино Прежних,
творит многообразие средь жаждущих.
Лоно поглощает рождённых,
Лоно Козлицы Многоплодной.
Доколе в долготерпии ждать под окнами?!
Клинком здравомыслия рассечены
доспехи недругов могучих —
святых лицемеров, что молятся, едят постное и внимают заветам.
В пути сотворяю знаки,
следую вместе с Дагоном,
ибо сам из Обитателей Глубин,
из Его достославного выводка, из обители Его.
В месте Его возвожу жилище,
дабы устрашить Небеса.
Вино Младых сосуда своего не покинет:
Духом живым не станет мёртвая вера.
Возликуй же, воистину, Ходящий Верно!
Нет в том заблуждения.
Путь открыт!

[1] «Покорность» — дословный перевод арабского слова «Ислам».

[2] Вероятно, имеется в виду Ньярлатхотеп.

[3] В прежних переводах — Кадафь, Кадат.

[4] Возможно, первые буквы слова «фхтагн».

[5] Эти буквы (ger, van, don) составляют слово «Кур» (букв. «гора», «горная страна», «чужеземная враждебная страна») — одно из шумеро-аккадских названий подземного мира, а также его чудовищной персонификации.

Дибиби дибебе

Интерпретация с Арахау

Возле глухой чащи,
возле самого края небес —
старый друг, который суть великан.
Огонь.
Каменный супруг —
у горной канатной дороги.
Камни.
Соломенное чучело —
свой чужак —
не выше себя самого.
Жена бежит:
живой игрушечный зверёк.
Он знал бы не прежде, чем освободится.

20 ключей Йог-Сотота

Интерпретация с Арахау

1

  • И ты — там, пред Зверем и могучим питомцем Древа сего.
  • Вершина Древа Земли Червя принадлежит мёртво-живому, и ветер — близ Жабы над ним, и Зверь Мой возвышается чрез всеженственное.
  • Я укрепляю своды норы своей, и вот! принадлежу отродью бесчеловечного Человекозверя; восстань, Моя быстротечная тайна! но Мёртвый един с Живущей [как и.собств.] во Древе сём; Зверь воспарил там, где возвысился Зверь Громового Ветра, и ради возвышения сего бешеного Зверя возвысил с ним…
  • …сына от Древнего и прах Её.
  • Я — Древо, подобное быстрой наставнице твоей, и нечестивый Бог принадлежит лишь творцу, что рядом со Зверем Могучего Ростка, — невольнику-полузверю, что вместе — увы! — вместе с землёю.
  • О, то, что есть Древо за спиною дождя, — живой изнутри незнакомец; и оживает ручей жизни: не распадётся та планета, поднимет левую руку «Нет» и раздвоится вместе с учением Её.
  • Восстань, о Зверь — тот, что есть зловонные струи вместе с Древом сим! близок, близок Владыка лесов! сия Живущая — густо переплетённые усики побегов близ быстрой нечестивой водной твари — и текущие посреди.
  • Ну же!
  • Нет! о нет! никогда не станет лес струями!
  • Ветвь лунного Древа внутри, и жизнь восстаёт в стремительной Жене сей, в сей Самке, ради быстрой медведицы.

*

  • Древо Зла Моё приближает свободу.
  • Внутри нет.
  • Тебя нет.
  • Вместе с тем внутренним наставником извращённой природы — с чуждым Древним — и с Древом, что вторгается нечестиво, — о, Я весьма возвышаюсь и принадлежу Моему Зверю, что злит Безымянное; раздвоенная река течёт вперёд и вверх, и со Мною и внутренним Зверем близка вершина.
  • Без сердцевины.
  • Нет лесов с их зверьём.
  • Не возвышается шпиль.
  • Прикасаясь, творец жизни мерзкого цветка [INRY] ведёт к смерти всё, что принадлежит Зверю Древа Зла, вместе с Той, что раздвоена; и Я возвышаю отвратительное древнее племя пред Собою, нечестивейшей и сокровенной.
  • Жена обескровленная, Жена разгневанная не поднимется; и могучий Зверь сердцевины живого Древа — беспредельно Сущий и беспредельно не-Сущий; даже умирая мгновенно, принадлежит близкой двойственности: возвышает твердь и всё отвратительное разом.
  • Нечестивый полдень когда-то могучего свода возвышается двурогой тварью Гог [GG] и растущим Древом.
  • И Я — Та, что есть мёртвые воды морей, и Я — Тот весьма юный и тоже мёртвый.
  • Всякий идол с Моим Нечестивым Именем суть вы сами; там, внутри — то, что, соподчиняя, подбрасывает к пасти живого океана — отвратительных живых машин; и Я подбрасываю точно так же, и Я подбрасываю, Я стремительно разделяю все имена Древа сего из леса волокон, раздвигаю паутину,…
  • …поднимаю человека пред быстрыми водами; ты сам — Древо, принадлежащее Всеженственному близ нечестивого полдня, вместе с вотчиной Зверя — с той бездушной древомашиной; Я же — близ Мёртвой Земли Мёртвых.

2

  • Лес овладел Шлюхой, которая не принадлежит никому.
  • Там, где сие мёртво-живое, — там отвратительный череп того восходящего мужа слит воедино с Капитаном, лишённым ресниц, проникающим сквозь любые границы; и Тот-Та, кто сам себе Жена и Зверь, поднимается вместе со Мною там, где дождь — наставник наставников — создаёт жизнь Древа; о, влей-…
  • …-ся в иссохшее Древо! о, взрасти нечестивца и того, кто от Зверя сего!
  • Ибо, сливаясь, вода делает шатёр сводом дворца, укрывающим тело.
  • Мерзкая радуга рассекает надвое вечность, целиком принадлежащую людям, приводя к завершению прах и жизнь.
  • И Древо — даже посреди отжившего.
  • Зародыш.
  • Тот, кто от Меня — тот многократно от Зверя; стремительно подвмаются воды потопа близ мёртвых моих; и Жена со Зверем сим восходит, восходит, стремительно вместе, вместе со Зверем, Живая, Мёртвый, принадлежа глубинам, принадлежа нечестивцу; Тот, что дарует; Та, что дарует; неведомыми радугами и морскими волнами Я про-…
  • …-нзаю ту отвратительнейшую огненную мразь «Если», и вот! мертва.

*

  • Древо раздвоено: то и это; порочное восхождение превращает Зверя в Живую.
  • Древо раздвоено: распахивает неведомые крыла сии, но и нечестиво топорщит иглы; Ничто взрастает до Всепорочного; да будет Чёрная Земля подыматься неспешно: никто не сможет подняться там, где Наиотвратительнейшая не достигнет дна.
  • Планета ускоряется.
  • Близкое знамение восходит ради полуденного Совокупления, и вместе с ним стремительно вздымается всемерзейшее чрево Рыбы земли Моей.
  • О ты! никогда даже камень Зверя сего и скорое Соитие не смогут погрузить тебя прямиком в трясину — и…
  • Тот, кто принадлежит Древам и Зверю, который суть ветер, стремительно восходит всё ближе к центру земли, прорастая травой и под воду, и под её ледяную перину; стремительно и мощно внутрь: о, принадлежит всему древнему! о, всему, что там, где возвышаются Двое и Древо Моё.
  • Сжимаясь в точку, погибшая земля восстаёт.
  • Она — океан, Она — море, Та, чьи океаны коренятся во Мне, иссушающем могучие течения садовнике живого многотравья, дабы Моя Земля Мёртвых взошла над сей Землёю Живых.
  • Ты тот, кто быстр; ты тот, чьё имя сие — над мёртвыми.
  • То, что возвышается близ мёртвых, принадлежит нечестивой твари; возвышается сие молниеносно, принадлежа тому, кто гневит Зверя, идущего пред Древом Зла; Зверь подымается, подымается, и отросток сей становится четырьмя; нечестивые Младые Солнца и Радуги восстают все вместе: возничие летучих колесниц двух сотен древних…
  • …владык, вечно возглавляющих мёртвых.
  • Я — Фаллос твой, встающий над планетой; Владычица Древа, нечестиво хохочущая; и медленно разрастающаяся внутрь, принадлежа мёртвым в соитии Меня со Мною же.
  • Древо.
  • Нечестивое швыряет сей камень, и вослед поднимаются близкие воды.

3

  • Зверь сей!
  • Рядом с рабом богов сим — тот, что приближает Иное и Внутреннее, и нечестивый, нечестивый, нечестивый чертог Востока всеедин; крики распятия в том средоточии, где отродье Зверя ускоряет распад Твоих упырей; где-то там — и Древо во главе тех Безымянных; где-…
  • …-то там — и бесчеловечное Древо Зла, и порок; подчиняй!
  • Я — Всё-и-Ничто, куница, что складывает поленницу для чёрного множества сего, принадлежащего нам; восстань! дом Самки — земля, Мой же — нора; никогда нечестивая тварь, ни крыло, ни даже морда, не сотворялись Мною; тела многократно спаривались с отвратительными рыбами — но-…
  • …-ги мертвецов и глазища океанских рыбоведьм; с далёкими, никому не принадлежащими женщинами посреди древесных вершин; и с летучими механическими тварями; парами, торопливо, поднимаются Звери сии вместе с распятой, стремительно умирающей Всеженственностью, рядом с тем, что принадлежит тебе; и возничий летучей колесницы — посреди…
  • …сего, и мёртвая жена — Моя отвратительная старость.
  • Нечестивый чертог опоссума да будет бесконечно разделяем мёртво-живыми рабами, но станет орудием Древа Зла, Хаосом, зловонным, живым снопом ветра позади Зверя, поднимающего пасть близ твоего отвратительного «я»; Я же — Древо, чувствующее разделённое — единым, а Сущее — не-Сущим.
  • Левая стопа нечестивого имени Жены да возвысится пред Не-Светом!
  • Тот, кто чувствует Меня и тебя двоими, но принадлежит половине, — тот знает Дитя Мёртвых; но и Зверь близок.
  • И кровь прибывает всё ближе вместе с множеством мертвечих: Я — Древо, принадлежащее человеку.
  • Я — стопа Зверя, попирающего дань.
  • Мерзок он пред водою, пред землёю.
  • Увы, жив Единый!
  • Торопись! да сотворится во множестве всё единое и разделённое! сливайся в соитии, о Древо, возносящее Моего Зверя!
  • Нечему подыматься [LVX]; те воды поднимутся бесшумно.
  • Никогда!
  • Я — Океан.
  • Там, где черна вода, восстаёт нечестивый зародыш, подобно волне, на твои бессчётные архипелаги.
  • Два Зверя — вместе пред мёртвой степью; позади же — тот, с кем рядом — вольное многотравье бескрайних степей; Я, возвысившая землю Древа, никогда не разделюсь; Зверодрево поднимает эту чуждую славу; скорее сдохни!
  • Вздымается пламя; Зверь сей попирает близкие земли тех стремительных, и нечестивый росток порочного двуединства свободно возносится и низвергается на беспредельную жизнь, принадлежа и пням, и стоящей рядом древесной плоти дремучих лесов неподалёку; устремляя нечестивые гро-…
  • …-мы в Древо Всего и Ничто и возвышая близкую обитель отживших предков, Я породняю вас с Владыкой Тайфунов.
  • Небытие там, где земля чует близость воды.
  • Нечестивое Имя никогда не приблизится к Чёрной Земле Верблюдов; ничто на Севере не разлучит Мою многочисленную семью.

4

  • Ничто и миллионы.
  • Творец с Нечестивым Именем возводит нетопыриное гнездо: то, где Я — мерзкая Гончая вместе с сей землёй и водою.
  • Если там, где Всеженственное Древа Всего-и-Ничто — Зверь.
  • Живое Древо сие — вместе с нетопырихой: если слегка возвысится Моя земля с океаном там, где Восходящий, — Я вновь распну десять Гончих в месте, принадлежащем Зверю иному; вздымается мерзкая дождевая тварь — та, чья жизнь близка, та, что скоро раздвоит клоаку — и никогда не сможет.
  • Естество!
  • И Лунная Дева — естество Зверей Сих и Иных; Я сама — твоя песчинка с водами сего Зверя моего, нечестивый чертог с твоим и Моим восхождением; тот, кто идёт впереди, — тот, кто есть колыбель и могила Всевечного Древа.
  • Ты — струя колодца, бьющего из земли женственного Древа Моих мёртвых.
  • Слава [OZ]! слава тому, чья струя сия вновь подчиняет жизнь, разделённую на Тот и То, близкому Северу зла!
  • Богатство Жены — тот, кто Зверь, та, что также и Древо; и жизнь твоя разделена, а смерть близка.

*

  • Нечестивая Самка и жизнь.
  • Нет Цариц! восстанет Шлюха!
  • Если не ты.
  • Моя порочная жизнь — в совокуплении здесь и там: восстань, восстань, дабы почувствовать море, становящееся ручным котёнком, — племя, с коим в тесном родстве Демоница Хаоса, — и возле вод приподымается разделённый Зверь сей близкого Юга; на Древе Зла — ни единого чертога.
  • Могуче Древо Зла — и вот! вместе со Мною приближается тот, кто, приближаясь, возвышается пред отжившим, эгоистичным и старым.
  • Земляной столп; Имя и Жена, вместе, рядом; подымается Древо; подымается смерть; стократ подымаются воды; Я — вместе с Древом; ты — во чреве земном; Древа — вместе с тобою в земле; и подымается Древо, и всё женское сие — от Древа Зла; Ты-и-Я — Имя Зверя.
  • Крылом Моих недостойных мёртвых ты разделяешь планету, и возвышается отвратительный Хаос; сей да принадлежит отпрыскам Моих мёртвых!
  • Я — близ того места, где Древо соединяется и разделяется; Я раздельна и едина с могучим Древом, женственная верхушка, что соединяется и разделяется с уродливо застывшим и старым.
  • Тот, кто рядом с Луною! Я возвышаю тебя в сей мерзости.
  • Зияют ли воды, если рядом разверзся водоворот? Древо растёт, дабы Древо Моё взращивало бессмертие сей крови Моей где-то в нечестивых глубинах.
  • Госпожа Несчастий быстра, как молния; Древо Зла живёт там, где поспешность.
  • Ты — горизонт Неведомого.
  • Говори, о ты, Червь сей земли и воды, мерзости сей! веришь ли ты в чуждую жизнь Моего Зверя, в прах во чреве всякой Жены и в живой Океан, соединяющий все воды Древа сего? — принадлежи, и погружайся, и живи, — и быстрый да обрящет.
  • У всех мёртвых — нетопыриные крылья.
  • Та, чьё отвратительное существование — там, где близки глубины, принадлежит живому Древу — сторожевой башне одиннадцати живущих.

5

  • Живое дряхлеет.
  • Тот, кто есть воды Мои нечестивые, един с Древом; и ты — от иного Древа — от молнии в руках Глубоководной близ лунных струй; тот, кто принадлежит восхождению — разделён вместе с живыми водами; ну же! ну!
  • Дань сия — в руках человека.
  • Их полчища! всезловещая дань! машины, полчища древомашин!
  • О Жена!
  • Мёртво-живое тело Древа сего: земля — плод воды Неженственного.
  • Когда-то, увы, лишь двое возвышались без жертвы.
  • Муж подобен творцу; двое на опушке леса: две самки возле буков, у владений моих; о ты, Муж Луны, взращивай без промедления Древо Земель — Шара Земного! да поднимется ради Древа Зла тот, кто могуч в совокуплении, тот, кто дремуч! да воссядет вновь Демоница Хаоса…
  • …сверху, как любовница тех, что сбираются посреди вод! да возвысит, сблизившись — близко, близко! — Нечестивое Имя, живую радугу Ничто, и…
  • Ты восстаёшь; подлинное Ничто с человеческой грудью; плод звериного Древа, и Древних с чутьём Гончей, и Зверя, несущего по небу Нечестивое Имя, тонущее в собственном Нигде, и…
  • Восходи по лестничным маршам Древа, не останавливаясь нигде! о Жена, будь неженственна близ океана: дочери Мужа тоже да принадлежи! и, о Зверь, укрепляй Моего нечестивого бога вместе с Самкою, их обоих! превосходи! пусть дочь Великого Мёртвого и твоего Древа…
  • …Свободы принадлежит всем жёнам сих быстрых струй!
  • Я — крепкое Древо, и мерзкие струи — пасть наших отвратительных базальтовых вождей, и каждая средь них — соратница моря.
  • Древо встающее — в рабстве у всякой мыши.
  • Беги вместе с нечестивым богатством, и вот! окажи милость близкому в земном заточении, о Жена Мёртвых! вперёд, не медли! тогда все внутренние ручьи вместе подобны океану, и вся совокупность йоги мёртвых — Зверь в тебе самой; ты та, что от Шлюхи; да поднимет тогда волна землю Нелюдя…
  • …посреди океана и тех, что посреди океана.
  • Двое; и да издохнут сами; и да раздвоятся вместе с дочерью дремучего Нелюдя; и да раздвоятся втайне.
  • Древо и Могучее Чувство [ZOS] плывут к самим себе, и чутьё сие не приближает к реке; Я — твой порочный творец, и да воспрянет вседремучий нечестивец и злодей — Человекозверь от моих клоак!
  • Где-то и плод Зверя — тот, что близок, тот, что могуч; потоком земли сей ты стремишься ко Мне; Ничто сие — о, Червь близ Древа! океан пред болотом силён: где вздымается — да возвысится неженственно, неживотно к Древу Женственности сему.
  • Я!
  • Вот! разделяясь, вздымаются те, что от Древа; вздымаясь вместе, принадлежат отвратительным глубинам крылья Той, кто сердцевина Древа: Самки.
  • Вместе с Той, что стремительна и могуча, — и сердцевина в нечестивом единстве, и тот, кто близок Её Северу, поднимающему зерно тайфуна.

6

  • Из разверстого чрева вздымаются мёртвые насекомые, оплетая хвостами Древо, и жизнь сия, принадлежащая Шлюхе Шлюх, не выходит из мерзкой клоаки.
  • Имя Её принадлежит Всеединому и Живому.
  • Ты и то, что близ тебя — мертво, как и то, что вместе со Мною и лесом водорослей; вставай, раб, вставай! снова могуч посреди Двуликого Хаоса питомец нечестивой Бездны — и там, где Дева Севера.
  • О могучее Древо, Я — от ростка твоего, что возле Жены мёртво-живой, и от Зверя нечестивой мощи.
  • Земля чует Ничто: ты — близ взрывающихся имён Моих; ты раздвоен — тот, кто распят Мною вместе с Ничем — увы! — и тот, кто поднимает горло Моей Чёрной Земли, разделяя капли всеумирающей жизни; тот, чьё имя — Скороход.

*

  • Планета восходит, Жена встаёт, и яйцеклад Её для Творца Древа — горизонт сонма мёртвых.
  • Лунолёт есть раб могучих предводителей мёртвых — тот, кем владеет Зверь Воды и Севера.
  • Близок и Древний Завет Мой — вместе с тем, кто есть могучее Имя, стремительно разделяющееся надо Мною.
  • Ты стремительно самовозвышен, принадлежа Той, чей лик мёртв, и сему отвратительному Старцу, — и Северу?!
  • Водопад!
  • Вместе с Нею возносятся — близко, быстро! — над Древозародышем — два крыла Моих, посреди раздвоений, когда каждая твоя отвратительная Гончая Ветров распята меж Двух Мёртвых Древ, и море Моих предводительниц сих возвышает тех двоих.
  • Сын того, кто селится посреди болота, — там, где тот, кого отдаёт под власть мёртвых Древняя Мышь во чреве своего могучего Бука.
  • Лишь Мы — сыны мёртвых; тот, у кого да будет Её Мёртвое Имя — кровав; то, что… тот, кого… Я, ты — вместе, там, в Нигде — лик сего Владыки Нор.
  • Могучему Мёртвому принадлежит Древний Завет — поток Зверя, что Мёртв-но-Жив.
  • Мерзкое знамя вдали, вблизи; не всякая самка и привстанет, если близок, увы, жёлтый Бук; близится народ Египта [JVGPT], и нечестиво вздымаются волны; тот, кто принадлежит Моему Древу — где-то внутри Древа, и снова близок Отец Иного.
  • Всецело вместе те двое, что во главе нечестивцев.
  • Нет! Древо Зла — Мой наставник, пень же Мой — отвратительная гряда над сплетением твоего лабиринта, водоворот земляного моря над сим Чуждым, равно как и лабиринт, возвышающий нечестивых мертвецов Хаоса — луну над тем ветром, над дубом тех вод и над сим Древом…
  • …Жены из Пламенных Мёртвых; всякий возвышен; дважды возвышен тот, иной, тот, кто суть шатры от лестниц Моего ростка, — ах, вместе, о человек!
  • Игла, и в каждом всесплетении волн — лишь то, что всё ближе, ближе возносит тебя на стремительной летучей колеснице, возносит быстрой лавиной ближе к крепкому Буку вдали, и сама Я рядом.

7

  • Посреди и вблизи погребений шумят Два Древа без детёнышей-близнецов: ты возвышаешь нечестивую тварь и Древа, стопу ветра, летучую колесницу земли и Господина над Собою Самим; и вот! — увы!
  • Доля Жены сей — лишь линялая шерсть, — ничто более!
  • То, что есть земля моя — там, где жаждут ливневых струй; и то, что есть сие могучее Древо мёртво-живого, вздыбливает твой океан Всё-и-Ничто, вновь раздвигая чьи-то чуткие вибриссы, и может сделать сии богатства Мои совершенно едиными со Мною.
  • Ладья Шлюх — океан твоего отвратительного отродья — того, что внутри паутины покоится, неразделённое, — но того, что приближается изнутри, того, что изнутри мерзкой твари, — и да восстанете вместе!
  • Ладья твоего Господина Жизни — неумирающий верблюд, и может Древо Моё возвысить ради болот.
  • Сокрыт тот, кто надо Мной, над тобой, тот, кому принадлежит близкое восхождение и струи Хаоса; ты — в сплетении с мёртвыми; ты — лестница нечестивого сближения с мёртвыми: поднимаешься, но мёртв, мёртвый прах.
  • Шатёр. Зрачок. Огни.
  • Густая кисточка на хвосте львёнка во чреве поднимается; тогда Жена мёртво-живого ветра может овладеть радугой Великого Ничто.
  • Там, где Древо Зла сие, — раздвоенный скорпионий хвост ваших мерзких упырей сливается в самом средоточии.
  • Она — и вместе, внутри, неимоверно близко, вместе.
  • Дважды близок верблюд твой Моему хребту; Я, текущая жизнь, скоро взойду сеять зло в паутине имён, в глубинах нор сих, принадлежащих возвысившимся; и Древа тянутся ближе, и вместе со зверёнышем струйных лабиринтов человек поднимается в тесном, нечестивом единстве с планетой, принадлежащей близящемуся Гос-…
  • …-подину вздымающихся волн; Мой нечестивый Гог разделяется вдали.
  • Быстрые песчинки живых машин Моего Древозверя — Самки сей — поднимаются; планета восходит, в рабстве у океанских волн жизни, вместе с тем, кто скоро попадёт во власть сей сердцевины Той, Живущей — Меня; попадёт во власть великую, и станет принадлежать Чертогу, и вместе со Старухой и Зверем…
  • …разделит неразветвлённый инкубатор.
  • Безымянный Зверь сей и Жена наших мёртвых: вскакивает мерзкая мёртвая тварь, и Исполин Вечного Бука приближается ко Мне и первобытно овладевает стремительным Солнцем.
  • Доля того, кто от Древа — земля.

*

  • Есть совокупление тех, кто разделён, увы! Север Ничто-и-Всё принадлежит Древу Жены сей, отрёкшейся от нечестивого имени всех вод Моих; принадлежит лесу без всяких распятий — близкому, увы! Я вместе с мириадами жизней, и лишь стремительное Древо — во главе всех жён…
  • …ваших, коих многократные разветвления смерти — лабиринт Шлюхи; и муж Мой, и земля поднимают твоего Зверя, отвратительного всадника — в сих тенётах молниеносного Самца; в тенётах Левой Руки — тот, кто встаёт над пастбищем, тот, кто восходит там, где каждый, и тот, кто есть Гог.
  • Превосходи же!

8

  • Ствол и Червь близко; Я — горизонт, ты тоже — горизонт.
  • Вращение над Зверем сим — та, что быстра.
  • Тот, что дремлет под чревом мерзкого холма, поднимается быстро; мы с тем, кто суть нечестивая тварь грома, всплываем из мерзкой мёртвой жижи.
  • Рай Мой — капля, — не песчинка над нею.
  • Трясина и мертвечиха — жёны живых.
  • Во Древе Та, что чревата двойней, восходит там, где два Зверя сих, и родящее чрево сих Вод столь близко к центру — к нему вплотную! то, что не остановит Меня — там, где Шлюха; ты! ты мерзок, отвратительный утопленник! измерь высоту!
  • Сын и Жена нисходят!
  • Единое Братство!
  • Двое! двое! двое вас, травы! тот, что… та, что… — и Солнце.
  • Там, где океаны поднимаются всё выше, там, где взлетают крылатые колесницы, принадлежащие Мне, Жене Океана, и восстают нечестивые зародыши двух могучих мёртвых, слитые воедино, и дремлет Могучее Чувство — чутьё к жизни.
  • Безымянный — вместе с Сыном Чумы, Нечистым Племенем, Владычицей Древа, Нечестивым Героем, Травою Мёртвых.
  • Взошёл цветок твой, и отпрыск Зверя — садовника всех плодов Всеженственности — да принадлежит себе же!
  • Телец твой далёк: течёт, поднимается даже вблизи Жён, что с твоими землями, с синею Самкой — создательницей жизни, наставницей нечестивого двуликого Господина Моей мёртвой Земли Льдов.
  • Чертог Древних — близ того, кто быстр; ты — вместе с плодом моей простоты близ стремительной земли; дважды жив тот, кто могуч.
  • И у воды.
  • Той, что наука жизни.
  • Планета злобной твари и Жены восходит, и Рогатый Господь Моей жизни близок земле — о! близок земле Моей! — близок вдвойне нечестивому «я»; и богатство сие — там, где Мои отвратительнейшие живые машины — обыденность Моего Древа посреди Всего-и-Ничто.
  • Плод Мой близок: где-то восходит Тайна.
  • Я — позади грома; вы оба — близ отвратительного ствола, коий суть мерзейшая из безделушек Самки.
  • Вершина Её — во Древе, сей могучий отросток величественно вздымается, столь же переплетён, сколь и стремителен; молода, красен торс, борода из живой земли, чёрный носик — возле дремучих водорослей, — вот какова Жена!
  • Усики насекомых не поднимут лишь твоего отрицания Юга, и отпрыск древесной плоти твоей — там, где твой мерзкий Старик чреват холодом Моего Зверя.
  • Смерть далека — двое близко; двое с Востока возвысят Гога; но Древо Зла могуче в каждом чреве Земли — там, где яростно вздымается близ Древа земля, где предводители мёртво-живых вместе сбирают жатву посреди струй Ничто, и где, увы, Жена не поднимет крылатый плод.
  • Океан безлюден.
  • Простота — вместе с Дарителем Вод.

9

  • Луна Моя там, где все летучие колесницы.
  • Струя.
  • Меня две; Меня нет; мерзкая полоса радуги чужда тебе.
  • Паутина стремительной планеты — твоя лестница: Жена никогда не войдёт под шатёр Древозверя, но оба Древа взойдут, подчиняя, увы, мерзкую паутину холма, на котором мы поднимаем женское во Мне; встаёт идущий пред равниной Жены живой и Того, кто суть океан сей.
  • Да прибудет вода стократно!
  • Та, что Моя.
  • Близко, и вот! мёртвое Имя — Лев, плод внутри Рыбы; сей Лев твой могуч — тот, что восходит; мы с тобой всеедины, бесконечно разделены, там, близ мерзости внутри Жены.
  • Лик близко, возвышается близко, вместе с принадлежащим Мне восхожу Я, и свобода — внутри плода Моего Древа, и… и… и… поднимается отвратительная волна чумы… лишь с тобою вместе Я, вместе восходим над всеми несущими во чреве.
  • Паутина льда — и тогда, увы, ты мгновенно обезвожен.
  • Вся дань — мерзкому, нечестивому Зверю — тому, кто есть плод Шлюхи, что рядом с Женою; тогда несущая во чреве немедленно отбрасывает то, что ощущает тебя; мёртвое имя Господина Моего Древа — и в смертях, и в племени мёртвых:
  • Гог!
  • Я поднимаюсь; стой! взрасти сердцевину твою, что от плода, — и над солнечным Буком — два отвратительных щупальца Древних Мёртвых Планет и чуждой жизни; встаёт Бог Мой — пламенный Лев Соитий, Зверь-над-Древом, имя коему — Зверь Сей.
  • Левая ветвь Зверодрева может подарить водопаду глубины; о живой Бук Мой, ты сам принадлежишь дочери, что от живой Жены; жертвоприношение для тебя сможет приблизить Человека Никто к летучей механической твари, чьё имя заливает Древним Заветом мерзкое распятие.
  • То, что… тот, кого… — встаёт, ощущая впереди, внутри: женщина никогда, никогда не возвысит того, кто мёртв пред Зверем, кто есть средоточие Зверя и Древа; нечестивые имена могучих Мёртвых сеют злобу.
  • Ты — Мой Зверь, ты — солнечная земля крепкого Древа, Древний Бог Моих струй; в могучем единстве и разделении Львица Моя совокупляется с крепким Древом, о Зверь, о Сын Мой!
  • Жена, коя суть для себя Я-Ты, и плывущая ложь — муж Её; и вот! посреди вздыбливается, вздыбливается грудь непролазных дебрей; и ты — в нечестивом единстве и разделении с Нашим Ничто, ты — десять тысяч Гончих, кои рядом с живыми, ты — мать-ста-…
  • …-руха Древних Мёртвых, ты — близ живых Гончих, вместе с тенётами трав, вместе с мёртвыми, всецело вместе со стремительным Зверем сим; и ни одного Древа посреди горизонта; и то, что рядом с отвратительной жизнью, — в руках чумы.
  • Когда Запад — средоточие Древнего Мёртвого Зверя — над Зверем Живым, что подобен ручному котёнку; и могучей предводительницей жизни поднимаюсь Я; и восходит Моё Ничто-и-Всё, — тогда вблизи возвышаются пни Моих Древних Мёртвых, и несётся над океаном всякий детёныш.

10

  • Встань! умри! мерзкая жатва и распятый меж двух Древ! встань, цветок Древа [INRI]!
  • Горизонт.
  • Смерть, увы, на тебе, о имя всего живого!
  • Да взойдёт Древо — отвратительная флора, что раздваивается, погружаясь в сердцевину Жены, стремительно раздваивается прямо близ Стрельца, близ Жены, с коей он рядом.
  • И Древо со стремительной чёрной бездной потопа — ближе к земле.
  • Быстро тянутся вверх усики нечестивых знаний Древних Мёртвых: о, жёлтые мерзкие иглы, сии волокна отпрыска Зверодрева вместе с сердцевиной Человекольва! ты возвышаешься рядом, детёныш от чрева Жены!
  • Ты! ты! древесная плоть земель, мерзкий зачинатель детёныша! встань, о сын мёртво-живых! о губы раба Древних! встань вместе! встань, земля! флора твоя — дождь жизни, что от мерзких сплетений и чащ лесных.
  • Могила той Жены — могучая буря: вместе с мужем, вместе с тобою, вместе с чёрными женщинами.

*

  • Создатель поднимает Древо: где-то там — ваше Древо вместе с мёртвыми и владыкой паутин, древним пнём, живым изнутри.

*

  • Древо — не Зверь.
  • Твори!
  • Беспределен дремучий Запад Мой, Зверодрево — Мой древний муж.
  • Мерзкий дождь Шлюхи Зверодрева — посреди древних мёртвых Зверей, что близ Жены, вместе со Мной [м.р.]; о, со Мною [ж.р.] — полуденный дождь! восходит луна, и трава не подёрнута паутиной.
  • Жена! Старуха быстрой земли! отвратительная мачта нечестивой Гончей возвышается там, где стремительный росток — Жена самому себе, и раб Жены — песчинка мёртво-живых тебя, Меня и себя самого.
  • Ты освобождаешься из чрева Самки, ты — от сжатых стогов нечестивой жизни, там, где песчинка, Шлюха, Древо, Луна быстры, и Древозверь сей вовсе не внутри Меня, и нечестивый Червь наделён даром.
  • Нечестивое имя Моё живое — имена могучих рогов познания Древнего Завета над Зверем средь мёртво-живых.
  • Левая рука Жены над землёю, и цветок Древозверя — сия игла идущего предо Мною.
  • Иглы ресниц; Жена близ Жены; череп близ мерзкого чрева Моего; близ стремительного нечестивца Запада; всегда сия мерзость тех, что вместе, — близ того, кто суть Человеколев; в землях игл сих, без тела, вместе с простотой; близ того, кто и что — вместе с жизнью.
  • Близится Древо Гога [или же: «Близятся Игиги», IGG].
  • Изнутри Древней — и внутри неё же: пусть лишь восходит плод — близкородственный плод — и Недвойственное!
  • Везёт ли наставник, коему принадлежит быстрое Древо, Жену на летучей колеснице, посреди мерзких вибрисс всякого, кто от Моих двух? и Трижды Женственная Жена Древнего Завета — не могучее ли тело, стремительно возвышающее земного Зверя в предвкушении жатвы? Фаллос норы Моей — никто для леса Моего…
  • …средоточия близости; восстаёт труп — ближе, ближе — в коем также и Древо; и узников двое, двое, двое, двое! но и тот, кто быстр, должен быть вместе с самим собою.

11

  • Два горизонта просты: тот, кто есть плод, плод Всего-и-Ничто, сих двух; ты Червь — и вместе с тем Человекозверь: Мой Древозверь — нет! — Мой Дикий Зверь говорит с тобою! быстрые Древа Шлюхи — вовсе не Зверодрево иного моего нечестивца —…
  • …— мужа отвратительной дочери Древних, что встаёт могуче, что встаёт нечестиво, что встаёт вдвойне; но мерзкая тварь устремляется в наиотвратительнейшее море, возвышается там, вблизи, и наиотвратительнейшая половина от двух отцов вместе — и…
  • Глубины ваши — Жены сия, не Древо пред Зверем.
  • Спасение принадлежит Древу Зла; стой, мёртвое племя! не стоит подкапываться у Древа!
  • Ты!
  • Нет Жены для всей земли Гога: лишь то, о Мой нечестивый Владыка, чьё Древо Зла может почуять вечную казнь пленной медведицы: принадлежи Древам и устремляйся к ним — устремляйся-принадлежи.
  • Север Гога, — и с ним стремительно поднимается Зверодрево мёртво-живых: это он, предводитель бастардов, близок, и рогатые цветы бесчеловечного ветра — там, где Я [ж.р.] и Мои [м.р.] чуждые всему живому средоточия множеств Моих — братья твои.
  • Океан жизни принадлежит Мне: потоп, заливающий Древо, весь устремляется к единой и разделённой Жене.
  • Я — обитель Дарителя Вод.
  • Нечестивый.
  • Общая могила, и вздыбливается рядом земля, и Древо Зла сие.
  • Да поднимется рядом тот, кто не подобен мыши; да взойдёт сей росток Древа; да умрёт живое; да почует сих женских как множество сих мужских; да примет на мерзкие рога Древо сие; да вздыбит землю.
  • И!
  • Тот, чья Жена. И всходят хлеба.
  • Тот, кто внутри! о, торопись, вместе со Мной скачи к нечестивому лесу чумы; восстань, восстань, мёртвый!
  • Грива у древесной плоти рогов — земля ничейная и враждебная; Я — тот отвратительный Сын из женской комнаты, что там, где имя Отца сего; Я возвышаю нечестивое имя Зверя пред именем Зверя живым, и с ним возрастает богатство Отца в единстве и разделении мёртво-живого и восстаёт сей…
  • …Древний; близ устья твоего разделяется могучее тело, живёт Моё тело.
  • Я — быстрый Владыка Жаб: Мёртвое Имя — вместе с Женою.
  • Нечестивый Гог ближе, всё ближе и ближе; с ним — ах, с ним! — отвратительный хвост могучего Мужа, могучего Древа сего.
  • Тот, чей плод — слава Ничто и Чумы, то, чья Жена — он сам.
  • Двое и сей Зверь поднимают того, кто внутри Жены; изнутри чрево волн сего внутреннего Зверя да почует зло вместе с мерзкой кровью.
  • Земля отвратительной Гончей изрыта, и плод Древа Зла — пучок нечестивой жизни, и Могучий Чужой стремительно возвышает сердцевину близ дома его.
  • Тот, чьи рога.
  • То, что поднимается — Человеколев и Ничто.
  • Я двойственна, во Древе и в Древозвере, без сих разветвлённых океанов своих вибрисс.

12

  • Пусть лишь поднимается плод — близкородственный плод — и Недвойственное!
  • Везёт ли наставник, коему принадлежит быстрое Древо, Жену на летучей колеснице, посреди мерзких вибрисс всякого, кто от Моих двух? и Трижды Женственная Жена Древнего Завета — не могучее ли тело, стремительно возвышающее земного Зверя в предвкушении жатвы? Фаллос норы Моей — никто для леса Моего…
  • …средоточия близости; восстаёт труп — ближе, ближе — в коем также и Древо; и узников двое, двое, двое, двое! но и тот, кто быстр, должен быть вместе с самим собою; от Древа Зла, един и разделён, Лев живой поднимается вместе с землями сих Могучих.
  • Старая Самка — возле летучей колесницы и сына твоего.
  • Доля сына — половина.
  • Та Жена — колдунья; Ты-Я — быстрее Меня с тобою; восстань, мёртвый!
  • Ты!
  • Там, где струи дождя — громы твои.
  • Ты — тот, у кого глубины, кто есть Зверь для себя самого, поднимающийся вместе с человеком своим, возвышающий имя стремительного отростка Зверя сего, раздвоенного там, где возвышено древнее распятие.
  • Сии внутренние предводители Востока от радуги Востока ведают море бесчисленных имён; мерзкая обезьяна на Мне, коя суть Жена внутри — Жена нечестивая, — приближает Север.
  • Ну же, кровавое мерзкое племя! стой!
  • Там, где двое — близок быстрый Лев с Женою; Древняя Мёртвая, поднимаюсь Я близ себя же: женское с мужским — единство Моё и разделение; без тебя же Я — Книга.
  • И трава, и вместе с мёртво-живым — то, что есть живой Зверь плода, шатёр нечестивого Востока, — но вовсе не живой плод Зверя.
  • Древняя клоака — живой нечестивый плод живых земель; о, ты могуч, Стрелец!
  • Учение твоё — Могучее Чувство двух сыновей, быстрых сыновей — возвышается над двумя океанами мерзостей; встань, о, встань, Жена, и познай свод холма вместе с рабом Могучего Чувства: не рога нечестивого Льва — но рога могучего Древнего Завета.
  • Земля — во Древе.
  • Дабы поднять того, кто рядом, и тех, кто рядом, — лишь подними летучую колесницу.
  • Сия борода чёрного Ничто не поднимется близ двух горизонтов: нечестивый бог-насекомое и сын твой.
  • Всеживой!
  • Грохот живой луны, и два сына вместе с мерзостью, и родной Мне зверёныш, и твой живой Исполин Вод вдали от неженственности сего Зверя Моего, вместе с Моим нечестивым Безликим.
  • Лишь вместе с нами — капля Моя могучая, и стремителен тот, кто погружается вместе со Мною, носящей во чреве; Зверь — вместе с жизнью Моею, но вершина земли — то, что вместе с ним взрастит жизнь Мою; вместе с камнем живой земли раб-садовник, что близок, взрастит ту, что есть Жена твоя, и с нею Зверя-…
  • …-творца, создателя нечестивого, струю великого чёрного Хаоса, дважды великого, и куницу Мою, не устремлённую вниз, но поднимающую чуждую гору возле мёртвых — возле молодости своей.

13

  • Стремителен тот, кто с Древом.
  • И травянистая гора — чрево земное, что вместе с садовником нечестивой живой земли.
  • Обе дочери дикого Древа — груди жизни своей, и сын сводит брови быстро, быстро.
  • Чёрный Гог — имя Зверя.
  • Лишь близ мёртвых древний герой глубин поднимает ту, что ворсинка дани Моей: вместе, близко, всецело вместе — сей чародейский Хаос.

*

  • То, что суть трава живой земли — человек пред зародышем Зверя.
  • Тот, кто суть нора нашего сына, стремительно поднимает тебя, принадлежащего сыну, вместе со Мною; но шумная вершина рядом со Мною — и нет, и вздымается земля.
  • Там, где Жена никогда не устремляется и не вздымается.
  • Место, где творится потоп — самка Никто; ты распят ради мерзостей, без живого зародыша Жены внутри Жены, близ Зверя, коий суть могучий Бук; и Я — вместе с быстрым Древом! о, Я с ним, но тот, кто рядом со мною — мёртв.
  • Снова вместе Мой Гог, и вот! — земля струй.
  • Встать средь двоих — и нет; и Гончая поднимается ближе, и Самка поднимает твоего мёртвого Зверя; раб живой Древней взращивает Древо — и Зверь, Мой Зверь, вместе с тем, кто могуч над Зверем, воздел лик Живущей там, где Гончая Древа Имён быстра близ Дома Мёртвых; вместе с мёртвыми…
  • …восстаёшь и ты — переплетение паутины, мерзкая летучая колесница Жены близ Древ; Я восстаю вдвойне, — и вместе у шатра.
  • Пленница. Никто. Женщина.
  • Жена Жабы; Я; Ты; Древозверь внутри.
  • Та, что мертва — сия Жена твоя; тогда там, где жена Древа сего, каждый близок с Древними, и ты распят возле корня ради сего Древа Всего сущего, близ плодовой завязи.
  • Тот, кто мёртв — посреди земли, и Древние поднимаются вместе, чуя жизнь.

*

  • О Жена, ты жива! ты — отвратительнейшая предводительница близ стремительных совокуплений быстрых земель!
  • Могучий зародыш жив, лишь чреватый сыном холм свободен от вод, что поднимаются вдвое и рядом с питомцем не возрастают стремительно к нечестивому Ничто; и, многократно единый, принадлежишь ты двум Древам сим; ты встаёшь, встаёшь вдвое ближе — и…
  • О, в земле — жатва сия твоей нечестивой наставницы, коя там, вместе с быстрой куницей, и Отец двух Моих мёртвых Древ Зла — рядом со Мною.
  • Да станешь ты вождём ради песчинки Моего нечестивца, всецело вместе с собственным сыном, без сына твоих дождливых земель; о, взойди, сей нечестивый живой, возгласи дико ради Луны и возвысь великое Неженственное внутри отвратительнейшего мёртвого Зверя!
  • О сын, о мёртвый зверёныш тех двух кровных сестёр посреди далёкой свободы! восстань! восстань! без близкого зверёныша двое быстры внутри Меня!
  • Близ стремительного Древа людского — простой Лев вместе с вождями человеческими: вместе с живыми, с теми, кто жив, рядом, вместе, поднимаются вместе.

14

  • О ты, Древо Жены!
  • Ах, и внутри человека — водоворот!
  • Сей ворох мёртвых быстр и нетороплив — два сына вместе с Женою; ты — семя лесов, нечестивая старуха, что подымает смерть, и вместе с нею — водоворот.
  • О родня Моя, то, что черно и могуче! о ты, двойной ворох сей во Древе!
  • Вместе и посреди; и ты жив — вблизи, внизу, вдали и вверху; рядом со Мною, внутри Зверя, нечестивое имя всегда и поднимается, и нет.
  • Там, где Зверь, что вместе с Древом — пасть Живущей; песчинка Моя — глава жизни, дитя диких струй Древа Зла; могучий нечестивый Гог [или же: «нечестивые Игиги», YGG] даже всем скопом никак не поднимет Жену мёртво-живую; ты — близ вод Живущей; морда дождя Жены — Меня, Живущей,…
  • …стремительной.
  • След колдуна, распятого на Древе; Жена могуча и мертва вдали от моря, вблизи от земли, в крыле Исполина Моего, в том, кто пред сей могучей травой своего океана; смерть сплачивает род; ах, близ нечестивой свободы ни-…
  • …-когда плоды корней не умирали в том, что может разделить Меня и Зверя; танец ли сей Жены Моей разделит когда-то? о нет!
  • О тот, кто вместе с нечестивым именем Древа Зла! восстань из паутины без десяти тысяч диких, близящихся сверху, изнутри и отовсюду!
  • Слава!
  • Тот, кого двое, быстр, и могу приблизиться Я с двойным лабиринтом.
  • Приблизься, о Могучий, вместе с телом! приблизься — и…
  • Восстань!
  • Возле сих зародышей мёртво-живых — иной Древозверь: когда вырастает чёрное Древо Зла сей жизни, хвост земной Жены вместе и навсегда с тем, что над головою садовника десяти тысяч распятий, близкого Зверя сего.
  • Мерзкая двойственность и тюрьма для тех, кого двое, возвышается вместе с тем, чьи раздвоенные вибриссы — лишь нечестивый чертог Мой пред мерзостью сей.
  • Мы с тобой — имя внутри Жены: ничем, и разделённо-единым, и мерзким гневим могучее Ничто Моего мёртвого Зверя; плод летучей колесницы — сия песчинка волн — поднимается со Мною внутри; так сдохните все, о шагающие Древа! нет нигде сей мерзкой Рыбы —…
  • …— Жены и Жены: две конуры Гончей; да усилит камень земли нюх собачий!
  • Оба сына, два сына — то, что встаёт; нет, ни один из сыновей, коих два! отвратительная жизнь повышает дань: Старуха, Упырь, Шлюха, Рыба, Нечестивец, — и с ними ли восстанет Зверь Севера? о Древо, о Самка, о бесчеловечный горизонт! восстань!
  • Ну же!
  • Все воды поднимаются близ дикости сей Моей жизни.
  • Сын Жены и Зверя.
  • Нигде нет Зверя без древней Гончей, когда жива Великанша нечестивой вершины; дитя-детёныш распял Жену твою — Шлюху того, чей Север.

15

  • Нечестивый сын — возле мерзкого Бога.
  • Зверь восстающий принадлежит травам Моим, живущим близ меня, и горизонту; и там, где мертвы имена Мои, обращается в прах Зверь — Стрелец Мой, что от Отца Струй.
  • Отвратительнейшая радуга ваша — половина, принадлежащая Мне, Мне самой; и рядом восстанет Владыка, ежели Жена мертва, ежели смогу восстать Я, Отец леса Востока.
  • Тот, чей Хаос.
  • И тот, кто океан.
  • О, почуй мерзости там, где ваше Ничто, где рядом поднялся цветок: половину того, кто есть стремительная песчинка народа твоего, скорая трава Древозверя; Телец Севера взращивает нечестивую жизнь; ты поднимаешься; близко ли ты?
  • Тело твоё — Никто и Множество.
  • Никто! воздвигнута сторожевая башня; да поднимется с ним, с мерзким племенем жизни, нечестивое имя Востока!
  • Сын мёртвых всегда злит стремительно надвигающуюся мерзость, и земля последи тайфуна и над ним — плод её; но струи пыльцы — могучая океанская буря.
  • Зародыш во Древе.
  • О, взойди близ Зверя — Нигде!
  • Там, в отвратительном лабиринте лика Жены, имя Моё нечестиво — имя Моё живёт; Стрелец сей посреди отвратительного Ничто: сей дикий гром, океан океанов великих, вместе с могучим Древом Моим.
  • Отвратительны и мертвы все плоды от Моей сердцевины обширной; заживо распят Владыка Зла, имя коему — Жена и Охотник.
  • Кровь поднимает то, что от струй.
  • Ты — Самка, что близ мёртвых не возвысит иного имени и принадлежит им, и Зверь обитает там, где мёртвые; на Мне же нечестиво умножается доля ручья.
  • Зверь! о дитя! восстань! бесчеловечно восстань! Я — зловоние жизни пред тобою; да поднимется необузданная Жена на опушке Леса Зла — наставница Зверодрева! Древняя сия повиснет рядом, вместе со струями фабрик Моих, ежели таков Древний Завет чуж-…
  • …-дого.
  • О Зверь, восстань! о, восстань, человек! восстань, о наставник, возле тех, кто суть два нечестивых брата, возле живого нечестивого имени! так восстань же рядом!
  • О Зверь во Древе, безымянный, мёртво-живой! всходит цветок живого Древнего; и вот! во власти Жены поднимается Запад внутри, близ восстающей земли; и не восстанет, и жив.
  • Отвратительные струи — вдали от океана мерзостей.
  • Восстань, о тот, кто злит могучего Древозверя! о след наставницы, возвысь нечестивое имя Жены! лей воды! подымай воды с древесной плотью морей! пред чуждой жизнью подымай своих двадцать, мёртвых своих! и ты встаёшь, мёртвый, мёртвая, возвышая Ничто.
  • Мерзкий отросток могуч, и ты — один из многих.
  • Чертог великой свободы.
  • Я — нечестивый Зверь, Червь младой, Стрелец, возвышающий Гога, дарующего бурю; Я — Древо, ветер нечестивого племени, живой и внутренний.
  • Живые иглы детей Зверя мёртвых вод травою топорщатся рядом.

16

  • Луна взращивает могучие плоды, и ты, нечестивый питомец, со Мною; богатство обоих великих — крыла; нет! увы, там нечему подыматься вместе с мерзким плодом!
  • Древо сие мёртво-живое принадлежит половине мерзкой океанской струи посреди сей внутренней жизни и внутренней хвори: вместе с неженственной двойственностью пред кровью, вместе с живым Древом средоточия; но там, где тот, кто силён вместе со Мною, — вместе с тобою, о Несущая во чреве, близок и могуче возвышается над сей мерзостью Той, что внутри земли; и…
  • …из Древа Зла болотного — Древо сие; там, где Шлюха — ближе, стократно ближе к мерзостям Моим; вместе с тем, кто творец, близ принадлежащего земле — дважды ближе тебя, Меня, многажды — нас обоих.
  • Неженственная Жаба близка, с норою сей близка; Я с тобой, вместе восстанем, вместе со Зверем восстану Я быстро — та, коих две; там, у Жены, Я Бог себе: Я, и Древозверь, и…
  • Вместе со Мною — крыла Девы Солнца и Тьмы; поднимитесь, принадлежа земле Моей с древней живой травою [ZMIJ=ЗМИЙ]; о камень, будь пред глубинами камнем живых машин вод своих!
  • Сей океан быстрого Древа Моего: все древние герои вместе, все предводители чумы вместе, и сын мёртвых принадлежит Несущей во чреве.
  • Ей!
  • Древу!
  • Древний прах — Тот, который Та; и там, где высится великий дом Мой и нечестивый Древний Завет пред сей безымянной землёю, — Жена пред Львом края дождей, и живая Госпожа океанов — Я, ты — жерло твоё; двое, которые мертвы, и жёны…
  • …Никто — земля, всеединая со следом домашнего котёнка, — оживут нечестивым плодом океана — половиной жёлтого пня; возничий летучей колесницы — тот, кто дважды жив пред Зверем.
  • Неженственное — близ жизни.
  • Если над сердцевиной — множества Мои, — изнутри мёртвых — Жена для Зверя.
  • Дань твоя скора.

*

  • Сеть дикой Самки крепка, и ты никогда не восстанешь, и вот! принадлежишь мёртвой земле Гончих — земле, на которой владения того, кто рядом — нечестивого Отца позади Меня; стремителен тот, кто с Древом!
  • И травянистая гора — чрево земное, что вместе с садовником нечестивой живой земли.
  • Обе дочери дикого Древа — груди жизни своей, и сын сводит брови быстро, быстро.
  • Чёрный Гог — имя Зверя.
  • Лишь близ мёртвых древний герой глубин поднимает ту, что ворсинка дани Моей: вместе, близко, всецело вместе — сей чародейский Хаос.

*

  • То, что суть трава живой земли — человек пред зародышем Зверя.
  • Тот, кто суть нора нашего сына, стремительно поднимает тебя, принадлежащего сыну, вместе со Мною; но шумная вершина рядом со Мною — и нет, и вздымается земля.
  • Там, где Жена никогда не устремляется и не вздымается.
  • Место, где творится потоп — самка Никто; ты распят ради мерзостей вместе… нет!

17

  • Возничий летучей колесницы Великого Чувства пред внутренней топью Моей, и дровни жизни, и камень в них, и мгновенно учуявшие сей чумной дождь мерзкие ворсинки с великой наставницей пятнадцати мёртвых земель, научающей «нет!» и «да будет!»
  • Имя живое [OM]!
  • Восстань, Зверь! восстань! там, где водопад! нет нигде наставницы твоей: ни со Старухой, ни с паразитом.
  • Во имя всякого питомца!
  • О тот, кто, пред мерзким снопом возвысился! почуй [HAOS] «да будет!» и «нет!»! о ты, прах Шлюхи близ Меня, дремучей и всеединой с могучим нечестивым Гогом! да взойдёт тот, кто рядом с Всеженственной, со Мною, Всевеликой!
  • Зверь с нечестивым именем, да будет вместе голова Жены Древа сего — вместе с сей премерзкою Шлюхой!
  • Вместе со Мною, земля, возвысь Зверя! о, я вознесу мерзость и наставницу вместе с рабом земли вашей, близ тех двух, что нежественны пред народом; Древо сие двойное поднимается вместе с Не-Древом.
  • Тогда восстану Я вместе с жизнью камня сего, что от головы нечестивой Шлюхи — сей мерзкой мыши с верблюдом сим; оба имени твоих возвышаются вместе с чёрной жизнью — жизнью нечестивого Севера Жены; паутина могучего крыла подымается, владея: отвратительно возвышается Бог, что летит впереди половины,…
  • …и великий сын-нечестивец жив вместе с нечестивым наставником, мерзким демоном; восстань ради земли Древа, вместе с тем, что от человека — соперника отвратительной жатвы! Я в снопах и близ нечестивых земель, живых и быстрых; Я — вечно-мерзкие струи Древнего Завета Зверя — стремительно поднимаю рядом…
  • …то, что есть нечестивое Я-Ты Моего моря; тот нечестивый Я могуч, могуч; и то, что рядом со злом земным, — вместе с Богом Моим, что от древесного ствола и камня горизонта.
  • Песчинка, травинка, восстаньте! обе восстаньте! Зверь, восстань в нечестивой близости, в близости к струям твоим!
  • Тот, чьё Древо, и двое, кои земля, восстаньте! тот, кто следует впереди ради знания, восстань! двое удвоены вместе с Женою, быстрой и могучей, и нечестиво единство и разделение.
  • Отвратительные Древние, о, восстаньте вместе! Жена, восстань! всякий из нас, Я-Ты, мёртв, вместе с тем, кто есть мёртвая струя и струя Самки.
  • Отвратительный Древний Мёртвый убивает жизнь твою; вдвоём — тот, что злит Зверя; вдвоём — тот, кто вместе, рядом: подымается тот, кто чует Древо, подымается нечестиво.
  • Близ огромного отвратительного леса — о мёртвый Муж, о могучее дитя земель, восстань!
  • Мы оба — сей мужской, сия женская.
  • Пещера Никто там, где Несущая во чреве — Ничто: вместе со Зверем, порознь с могучим Древом и Древним, восходит Жена Никто, близ предводителей живых богов, что возвышаются рядом с жизнью, пред двумя Зверями горизонта — неженственными, бесшёрстными; Жена Зверя сего, ты поднимаешься предо мною…
  • …дважды; встань, Зверь-наставник! нет урожая дому от сих хлебов океанских.
  • О, взойди пред океаном!
  • Восстань, Зверь земли, пред морем, близ того, кто со Стрельцом Жатвы!

18

  • Сын пред безымянным Львом и древесная плоть внутри Древа могучего приближают мёртвого героя Магога, подымающего мерзкое и неженственное.
  • Шорох всех песчинок вместе да не станет могуч.
  • Ты — тот, кто восстал, кто поднялся с Женою в нечестивом шатре «Нет» и паутине Древней над ним; и земля взращивает Древо Всех Имён в единстве и разделении; и Жена — Бук Мой стремительный — тот, что вместе с быстрым океаном отвратительных волн, вместе со Зверем сим — сотоварищем Льва Севера; о тот, что Зверь и…
  • …след паутины неженственного Мужа Смерти, могуч ты! и поднимается рядом бык Человечности; и средоточие мёртвого Зверя — половина струй истока, — нет, Зверь с данью Отцу Глубин! о ты, восстань, неженственный сын! восстань, о ты! ты, о сын!
  • Крепость вращающихся винтов — посреди; восстань, Жена, близ единых и разделённых! пред Севером след Мой взошёл; живое Древо Юга принадлежит и сыну, и Мне; рядом возвыситься нечем женственно-неженственному дождю, принадлежащему сим двойным; нечестивый Зверь сей — в паутине леса, близ того, кто принадлежит Северу.

*

  • Жена сия — могучая крепость близ Летящего-на-Быке; Древо — не Зверь: земля вздыбливается, и…
  • Там, где премерзкая жизнь с могучей древесной плотью внутри Жены, и древесная плоть земли Моей вздыбливается вдвойне, и Чёрная Жена близ внутренних болот всеедина с отвратительной Чёрной Древней, — со Мною ветер нечестивого капища бурь пред наставницей.
  • Отец раба — и вот! восстал! да восстанет с ним вместе — ах, вместе! — Жена Земли Древа! восстань, Жена великая! восстань!
  • Да истребится питомец сей! Древа Мои могут быть едины и разделены Женою. «О, над Буком — нечестивый дом брадобрея! — говорит Человекозверь. — Без океана стремителен Северо-Восток!»
  • Ты есть плод мёртвых сих, ежели вместе, со Зверем вместе, восходит кровавый Стрелец Мой: ты — стопы Мои, и, увы, близ вечной жизни распят на Мировом Древе; и быстрое Древо Зла, что есть Зверь Мой у Древа — Зверь пред чертогом Древа Зла, — возвышается рядом с Женою и принадлежит…
  • …мерзкой Рыбе во струях сих.
  • Тот, кто следует пред Древом сим вместе с тобою — имя зародыша Самки, которая суть Я: возле Меня, близ той, что принадлежит Древу; нос твой зловеще задран пред Древом Зла твоего Зверя; и вот! ты возвышаешься возле меня, Творец Творцов; Солнце не поднять ничем, о старец, что принадлежит тому, кто стремителен…
  • …лишь там, где вода.
  • Для великого крылатого мужа взошла жатва сия — отвратительная гора близ могучего двойного Древа сего, — но Я возвеличиваю Мировое Древо.
  • То, что в тайном стремлении сей живой Жены, ускоряющей Древо, вращает нечестивую жизнь, поднимая сие отвратительное древнее Солнце вместе с сестрою, рядом с мерзким хвостом.
  • Человекозверь вместе с тем, что принадлежит земле Моей, не восстанет — и восстанет, и всякое имя стремительно.
  • Ты восстань, Сын!

19

  • Всякая мерзость подымается вдали от Жены живой; ты подымаешься вместе, вместе с отвратительным пнём.
  • О тот, кто там, где стремительный океан сей, стой! о тот, кто там, куда устремляется жизнь земная! семя ждёт плода, и имя Моё следует пред сыном мёртвых, пред сим возвысившимся человеком твоим.
  • Нечестив Зверь сей.
  • Жена сия пред громом сим мёртво-жива внутри того, кто от имени Моего; Я, ты — плоды средоточия, и тот, кто восходит — восходит, принадлежа; и Я — Стрелец для всякого Зверя, обитающего в земле учения Неженственного.
  • Неженственное сие — ты, о дважды отвратительнейший.
  • Идёшь и чуешь вечно то, что пред чарами; взойди, взойди, о Жена!
  • Десять тысяч чуждых жизней — твои, и ты — наставница живого холма, тело сей земли живого Древа Зла, ты — та, что принадлежит струям.
  • О тот, что есть всякая жизнь пред сыном Моим и смерть посреди Моего зла! возвысь сию меру одиннадцати живых, принадлежащих сыну!
  • Владения Древа пред нечестивой медведицей — звериная лапа пред Гончей её.
  • Мерзость и земля вздымают вибриссы живого горизонта.
  • Я вместе с отвратительным Югом и возле мёртвых; Я в единстве и в разделении мёртво-живого, доля от жизни близ восходящей Жены; тогда восстанет мерзкий зародыш Мой посреди двоих, вместе с Буком Жатвы; восстаньте, восстаньте, десять тысяч сих нечестивых!
  • Флора посреди пасти отвратительной паутины чумы, посреди нечестивых мёртвых болот, пред Зверем, что изнутри Меня: могучие пни Мои — водопад, принадлежащий тому, кто вместе, вдвоём, со Мною вдвоём поднимает сноп.
  • Я поднимаюсь возле мерзкой твари, дабы гневить землю, и Чёрное Древо взрастает близ всех богов вместе.
  • Нигде; вверху; изнутри — шатёр твоих стремительных мёртвых; Я возвышу жён половины быстрых рабов древесной плоти, но лишь если Великий Мёртвый восстанет.
  • Душа крысёныша.
  • Я лишь бесшумный Стрелец, тот, что живёт со Львами сими; с нечестивым именем — неженственная Шлюха; Творец праха сего — ты; и восходит жизнь отвратительная, принадлежащая тому, кто Мой домашний котёнок: летучая колесница с древней жизнью, принадлежащей тебе.
  • Возвысь землю и траву живую, о Зверь! тот, что вместе! то, что стремительно!
  • Возвысь!
  • Дикость Древнего Завета — рядом с тем, кто есть древесная плоть морского медведя, — с героем, текущим рядом, указуя; с мёртвым, нечестивым морским героем, вместе со Стрельцом Моим, живущим могучей жизнью: и ничто, и миллионы.
  • Творец с нечестивым именем возводит нетопыриное гнездо — то, где Я — мерзкая Гончая, единая и разделённая для земли и воды.
  • Если там, где жёны Древа Всего и Ничего — Зверь.
  • Это живое Древо — вместе с нетопырихой: если слегка возвысится Моя земля с океаном там, где Восходящий, — Я вновь распну десять Гончих в месте, принадлежащем Зверю иному; вздымается мерзкая дождевая тварь — та, чья жизнь близка, та, что скоро раздвоит клоаку — и сможет!

20

  • О Жена!
  • Всякая жизнь — под Древней Женою; со Мною ты — камень ветра, Гончая Древа вместе со смертями во чреве земли.
  • Нет! земля Древа сего чует себя.
  • Лабиринт Моей травы земной возводит нечестивец, Гог; ты же пред отростками могучими — никак; ты — Жена вместе с собою, там, где полземли; и вот! тогда нечестивый герой — след нас обоих вдали: никто не поднимет грудь свою рядом, вместе со Мною, могучей:…
  • …никак!
  • Никто не вместе с тобою, о мерзкий сын Мой, о нечестивец; поднимается пред лесом Дом Пламени; о, питомец жив, и живы оба Ока.
  • Рядом — те, что взмывают вместе и мощно: взмывает Она — взмываешь ты; следом за тобою — тот, что рядом со Мною: вместе, рядом взмывают летучие колесницы.
  • И близ мёртвых, там, где жизнь, — Я вместе с мёртвыми.
  • Ничто — стремительное Древо; тот, кто идёт впереди, не гневит тебя нигде.
  • И жизнь сия — жизнь мёртвая, но и возвышается издревле лишь мёртво-живое; древесная плоть возвышается не иначе как мерзостью сей, и тем нечестивым, что вместе с нею, и твоею мерзостью, что вместе с ним; рядом с тобою враждует всё живое; рядом же возвышается сын Твой; рядом — совокупление Хаоса с Древней Мёртвой: рядом —…
  • …— о, над Солнцем и над камнем!
  • Нет! сын — вместе с живою Женой; Моя младая древесная плоть мертва.
  • Покров нечестивого шатра, и ты никак не умрёшь, о великий; там, рядом — лестница твоей жизни, стремительный тайфун лабиринта Нигде, и мерзость с древесной плотью земли сей — мёртвый плод; жатва взошла!
  • Пред домами иными принадлежит Мне Древо там, где многие Древа; и вот! внутри Мёртвых, внутри Древних — Я, Та-Что-Человек.
  • Стой! и там, где Я — отвратительная смерть пред черепом Великих Мёртвых Моих, пред Девою древ океанских.
  • Я — след Отца и Жена с Сыном внутри, возле Ока.
  • Двое: стой, о могучая мёртвая! о сын, восстань и живи! сия могучая — возле сына.
  • Я — море интенсивного небытия нечестивой Древней; Око — отпечаток глыбы Моей — принадлежит Жене Трав; принадлежит ли? и принадлежит ли вместе, вместе с Женою? и учение, распятое меж двух Древ, восстаёт вместе с живым Древом Судьбы; о Жена, вместе со Мною раздели себя и…
  • …устремись к воде!
  • Тот, кто мёртв, — отвратительно мёртв в шатре твоём.
  • Великое Имя принадлежит сыну, поднимаешься вместе с которым, вместе: о, вместе с тем, что взойдёт! нет жизни нигде рядом, где чуют то, что вместе с землёю шатров.
  • Во Древе.
  • Дом твой — Земля Мёртвых, о сын Мой, усадьба стремительного Червя — Смерть; шатёр сей всецело принадлежит тому, кто мёртв, принадлежит Древу Зла — Древу земли Могучих Мёртвых, твоему лесу; и внутри смерти ты можешь быть бессмертен, и великая жизнь сия принадлежит мёртвому Древу Зла.

 

Призыв

перевод из А.Кроули

Услышь меня и прикажи
Всем духам покориться,
Чтобы эфира духи, неба,
Суши и водицы,

Земные и подземные,
И в вихрях и в огне,
Все заклинанья и бичи
Подвластны б были мне!

Поцарапанное небо

Из Jarosław Mikołaj Skoczeń

Можно вам цветочек подарить?

Может, Вы введете меня в храм?

Вы красивая, вас хочется обнять

Можно мне хоть за руку вас взять?

Дайте ж руку, я вам небо покажу

Не такое, как привык я вспоминать

Поцарапанное небо, твою мать!

Липкой кровью, нарисованный сюжет

Мы войдем с тобой и будем много лет

Похотливо клавиши перебирать

Фортепьянными аккордами звучать

Света луч падет на наши лица и

Мы войдем с тобой в бессмертья благодать

Багх-и-Муаттар (фрагменты)

Из Алистера Кроули (по подстрочнику Анны Нэнси Оуэн)

Духовная основа материальных чувств
2. Видение джиннов

В багрянец гибельных болот
Я окунул свой корнеплод[1].

Но чу! звезда[2]! И джинн-верблюд[3]!
И лёгкий бриз[4] Луну[5] несёт!

Я видел Солнце[6]; ночь[7] взошла
Над бездной тёмных, вечных вод.

Хабиб! младого тела ключ,
Как алый мак, в саду цветёт.

Пусть эхом космоса в крови
Язык твой в колокол мой бьёт!

Пусть аль-Кахар, твой дивный плод,
Нектар твой совершенный пьёт![8]

Бог Удовольствий обитает в человеке
4. Афлатун[9]

Пою газель тебе, Хабиб! Твой кун[10]
Цвет Рухнабада[11], розовый июнь:

Как горло соловьиное в ночи,
Трепещет он, пленителен и юн!

Но вот копьё пронзает диджирид[12]:
И он — дракон и пожиратель лун!

Пред всем есть тьма, но Несветящий Свет[13],
А всё — недвижный звук Беззвучных Струн[14].

Когда, мой милый, улыбнёшься мне, —
Мудрее аль-Кахар, чем Афлатун.

Бессилие мысли воспринимать реальность
6. Занавес

Ты, подекс — царственный цветок
Меж ягодиц; жасминный сок —

Для губ моих; моё вино
В тебя вольётся между ног,

Чтоб я склонился пред тобой:
Ведь преклоненье — не порок.

Я погружаюсь в твой бутон,
Не тронув нежный лепесток.

О, помоги мне, чтоб себя
От злобы джиннов я сберёг!

Я не постигну суть вещей,
Реальность не познаю в срок;

Удержит жизни колесо
За ось неумолимый рок[15].
Но поцелуй, бедра изгиб
Усмешку мира превозмог!

Когда же кончит аль-Кахар,
Проси опять начать, дружок![16]

Первая радость союза
16. Жасминовый кувшин

Я ль — сар[17] длиннобородый в тюрбане?
Ты ль — мальчик, что прекрасней всех планет?

Ты мой; я на тебе оставлю шрам:
Сильней, чем ты — любовный шрам на мне.

Перед мужами опозорен ты.
Прекрасно! не придут они и не

Прервут любви; летим же сквозь миры
С луной в шатре на золотом слоне!

Вот Дом Аллаха[18]; вот Небес предел;
Преграда ли любви в такой стене?!

Ты Мне вреда не в силах причинить,
Но Отчуждённость Близости сильней[19].

Тюльпаны, розы, жемчуга горят[20].
О, сколь прекрасен пламень их огней!

Фарфоровою чашей — подекс твой
С жасминным ароматом в глубине[21]!

Наш веер — ветер; балдахином — ночь;
Постель подобна россыпи камней.

Рука тверда; пей с аль-Кахаром, друг,
Бокал любви (со смертию на дне)!

Поцелуй сознания, человеческий и божественный
19. Вишнёвое древо

Вот Бендемир[22]: здесь место вишни, чей
Неровный цвет — водоворот лучей;

А вот — моя кедровая ладья,
Чей стан глядится голубем[23] в ручей.

Наедине, под вишнею, в ладье…
Поблек Закат, но звёзды всё видней!

Люби меня, как дева; трепещи,
Но, робостью затмивши блеск очей,

Для лотоса свой подекс отвори!
Сестра-слеза — улыбки горячей.

Так тело сотрясает дрожь[24], когда
Душа к Аллаху просится скорей;

Пронзив своё бессолнечное «я»
Копьём, что ярче тысячи свечей,

И плачет, и смеётся без забот,
Изведав радость Сферы, что светлей

Всего; там Он есть всё, и всё есть Он;
И Я, и Ты — мы растворимся в ней!

Не знаю, совратил ли я тебя,
Иль ты меня, мой маленький злодей!

Прелестней у Хабиба «кир»[25] иль «кун»?
А «кир» иль «кун» у аль-Хаджи мудрей?

Но Отчужденье в Близости умрёт,
Как в Боге мы — всех мертвецов мертвей.

Вот так и наша жизнь, как вишни цвет,
Скользит под полнолунием ночей[26].

Не время петь; моя невеста здесь:
Хабиб, прелестный принц иль чародей;

Лишь мой Хабиб ступает, словно рысь:
Изящней лани, беркута быстрей.

Он — царственный эмир[27]; его лицо —
Луна, что осеняет путь хаджей[28]:

Змеиный стан — пленительный изгиб
Сей череды бесчисленных мужей…

Ты обовьёшь, дыханье затая…
Уста провидца аль-Кахара пей!

Вечная любовь Бога
21. Приворотное зелье

Хабиб, мой милый, востанцуй, играя[29]!
Воссмейся над женьшенем из Катая[30]!

Твой подекс знает тайну заклинаний,
Что джинна разрушенья изгоняют.

Касанье, взгляд — и жёлудь прыгнет к дубу:
Так Бог звезду дневную зажигает.

Хоть Сулейман[31] с заката до рассвета
С наложницами ложе разделяет,

Но только бархат ягодиц Хабиба
Из глины человека подымает.

Спешит кази в твой дом; надеюсь, членом
Врастёт он в землю, корни выпуская!

А если призовёшь, Иса[32] восстанет,
Как христиане сдуру утверждают.

Твой подекс — он не розовый, не серый —
Для аль-Кахара златом расцветает[33]!

Мистик счастливее своих товарищей
22. Начертанное на лбу

Нанёс Аллах на лоб твой, суфий, рок.
Как многим путь начертанный — широк!

Лишь только на тебя посмотрят с крыш, —
Пленит их мастурбации порок![34]

Но я и ты — свободны[35], как любовь;
Мы курим, пьём, смеёмся — всё в свой срок[36].

Пророк-захид смиренный бьёт поклон;
Пусть мается, осёл, под гнётом догм!

А виночерпий и его малыш
Слились в экстазе над петлёй дорог.

О суфий, не на небе Небеса:
На небесах земных — влюблённых Бог!

И если подекс твой кровоточил[37]
Он, Милосердный, боль утешить мог.

Ведь ненависть, — ответит аль-Кахар, —
Любовью прекращается[38], пророк![39]

Мистик — подлинная основа всей религии
23. Миррих[40]

Как Марс, на грудь Земли восходный плат
Багряный кинув, светит сквозь закат,

Так блещет подекс твой, о мой Хабиб,
Прекрасный царь, возлюбленный и брат!

Марс — будто роза или шар огня[41];
Марс — будто змей, что источает яд.

В нём, чудном — боль и сладостный экстаз;
В нём радость и печаль отыщет взгляд.

Мягки, скучны поклонники пизды, —
Пускай ползут; но кто как мы — летят!

Как Марс, кружа по вечному кольцу,
Так трепетаньем подекс твой объят[42].

И защебечет, словно соловей[43],
Мой член, Хабиб, войдя в сей дивный сад.

Восславил я тебя на весь Иран[44]
В газелях дерзких, что в ночи звенят[45].

Когда хозяин вял или свиреп,
Наложники прелестные кричат:

«О, любишь ли меня, мой господин,
Как аль-Кахар любить Хабиба рад?»

Так джинн, любимца Божьего узрев,
Стремится бросить всё, чем он богат,

К хрустальному Престолу среди звёзд,
Дабы раскрыл Ислам свой аромат[46].

Хвала Аллаху! раб Твой, аль-Кахар,
Достойнейшую взял из всех наград!

Безбожник
25. Безбожник

Ни я не рад, ни ты не рад, Хабиб.
Зачем сплеталось смуглое с румяным?!
Но мысли затопил слепой восторг;
Вино к вину; ужель не быть мне пьяным,

Когда Аллах придумал виноград[47]?
О подекс! обитать в твоих пещерах —
Волшебный дар[48], что сводит член с ума
И сотрясает тело непрестанно.

О член, ты несгибаем и могуч!
Могучий член, ты проникаешь в подекс,
Чтоб кровь согреть в груди и в голове;
Чтоб каждый нерв окрасился тюльпаном[49]!

Ты тянешь из меня жемчужный сок —
И от него, как от вина, пьянеешь…
Так отгоняет пьяницу Имам[50]
От места для Священного Корана.

Муштари[51] и Миррих ведут войну
За право зваться Господином Ночи, —
Но вот на небе солнце; где ж теперь
Муштари синий и Миррих багряный?

Вот аль-Кахар Хафизу бьёт поклон,
Почтя его поэтом из поэтов[52];
Но песня есть ничто, а Ноты — всё:
Кто из поэтов ноты слушать станет?!

Аллах — безбожник! Никакой Аллах
Над ним не бог. Невежда, насмехайся!
Сам бог себе, не преклоня колен,
Вино пьёт суфий: истина — в стакане!

Приди же, мой Хабиб! вода блестит,
Алеют розы, соловей щебечет, —
Чтоб член вонзил в твой подекс аль-Кахар:
Неистово, нещадно, долгожданно![53]

Экстаз сильнее труда человеческого или гнева Божия
26. Башня Сеннара[54]

В Сеннаре башню возвели
Из грешных дум людей Земли.

(Кто прах её теперь найдёт? —
Аллах дотла её спалил!)
Но башню славы и любви
Возвёл тебе я выше, джилт[55]!

Он выше башни[56], твёрдый член!
Он подексу Хабиба мил!

Ни Бог, ни джинн не повредят
Ему, пока он не излил

Хрусталь вина. Приди сквозь хлад,
Тепло под пледом[57] раздели!

Галопом поскачу сквозь дол,
Копьём пронзая диджирид[58],

И зад твой аль-Кахара вмиг
Прелестным ритмом наделит.

Экстаз сильнее смерти
27. Всадник верблюда[59]

Вот всадник сквозь пустыни плащ —
Верблюда оседлав, — как джинн,
Летит, ревёт, творит разбой:
Неукротимый бедуин[60]!

Но восхитит ли он тебя?
Пред ним колена преклонил:
Я тайным ужасом сражён;
Незримый страх явился с ним!

Любови Смерть не уязвит;
Смерть столь желанна для Любви,
Картины вечные творя
И уловив плутовку-жизнь.

Захид глядит из Жизни в Смерть;
От Жизни суфий Смерть берёт.
Твой подекс — между ягодиц,
Как меж Грядущим и Былым.

Пронзает суфий и хранит
Сей миг; увянет ли сей миг? —
О нет! чрез все моря времён
Он будет острым и прямым[61].

Член — словно киль, морских владык
Готовый подексы пронзать;
Он будет грудь-волну ласкать
Тебе, нежнейшей из ундин.

«Бытьможет» и «Дабудеттак»,
«Яверю» и «Премудраллах»;
«Каксладко» и «Япозову»,
«Моглобыть» и «Жальгосподин»[62], —

Сквозь буруны несут свой груз:
Свой чёрный — страх, свой тусклый — грусть,
Свой тяжкий — ненависть, и свой
Груз жалкий — горестных годин.

Но нам — «Весёлый Роджер»[63] наш,
Чей груз — волшебный жемчуг рос[64];
Там трюм без окон, без дверей:
Там член мой с подексом един.

Страх, жалость изгоняем прочь;
Надежда, память — сгинут вслед;
В тебе весь истинный экстаз,
Срединный Путь Златых Средин!

Бог вечен; вечна и любовь:
Так аль-Кахар всегда поёт,
Пройдя от молока молитв
До медитаций сладких вин[65].

Мы, гласом евнуха крича,
Раскроем тысячу очей;
Педерастический свой хвост
В саду распустим, как павлин[66].

Глас — звук, и с воздухом умрёт;
А свет прекрасен, словно Бог[67];
Как ненависть — для счастья яд,
Так исцелим любовью сплин.

Ты — Истина, о аль-Кахар,
Но для Аллаха — габардин[68]:
Венцом Он злато и нефрит[69]
Возложит вкруг твоих седин![70]

Источник религии
28. Гончар

Роса на розе; погляди,
Как солнце въявь огнём блестит!

Роса моя в твоём цветке;
Что сможет свет любви смутить?

Ни Жизнь, ни Смерть, ни зной, ни хлад,
Ни глад, ни жажда — на пути

Им не преграда. И аскет[71]
В своей мечети не постиг

Восторгов наших. Вот наш дом:
Сады, луга, река, трактир…

Гончар не изваял тебя:
Ты прах у ног Его; прости.

Страх кормит Ад, Надежда — Рай;
А мы — в Любви Экстаз летим[72]!

Иллюзий многих долог век,
А этой — вовсе не уйти.

(Хабиба подекс посему
Пронзать я буду и блюсти.)[73]

Лишь от томления любви
Смерть верблюжонка понести

Способна[74]. Золото и кость
Украсят аль-Кахара стих![75]

Экстазу хватает мистического, но не научного взгляда на свою природу. Пантеизм
30. Писец

Захид, чего ты оробел,
В Творении коль ты узрел

Творца? Кривой горбун возвёл
Ту башню Йон, чей мрамор бел

И мил любовнику. Отбрось
Причину, факт — оставь. Хотел

Искать причину ты — зачем?
Положит радости предел

Причины поиск; о Хабиб,
Прелестный подекс ты б посмел

Явить тем слабакам, чью страсть
Занудства червь давно разъел?

Я лучше в ножны погружу
Меч вожделенья, что воздел!

О, я по всей земле свою
Любовь содомскую[76] воспел!

Забудь, коль хочешь, про писца;
Но сердце слог его задел![77]

Каков же слог? Каков писец?
Сколь подекс многое стерпел!..

Врата садов? Мечети зал? —
Клянусь, Аллах: осёл взревел!

Аллах, коль есть Он[78], есть во всём
Прекрасном. Он — для тех, кто смел

Любить — нефрит, а не молить:
«Нефритель, дай Нефрит!»[79]

УделДля сада-подекса — не культ:
Жар члена, чтоб его согрел[80]!

Презрение мистика к кривотолкам
32. Лягушки-быки

Дурная слава божьего народа[81]!..
Вот суфию — смешна её природа:

Как путник, слыша кваканье лягушек,
Не внемлет им, шагая вдоль болота,

Так я, не внемля голосу Аллаха,
Вхожу с восторгом в твой заветный подекс[82].

Пока мой член стоит цветущей розой,
Пока люблю вино, кальян[83], свободу,

Смеяться буду я над Афлатуном,
Пронзать Аристу[84] ироничной одой.

Твой нежный зад — великолепье солнца,
Дарующего радость мне с восходом.

Полно экстаза сердце аль-Кахара:
Душа его богаче год от года.

Концентрация
34. Талисман

Ах, шах! Его рубин пылает
На третьем пальце солнцем мая.

На нём — твердят — лежит заклятье,
Что от лукавых грёз спасает[85].

Коль подекс твой мой член объемлет,
Мне не солжёшь ты, мальчик, знаю.

И даже если думы гложут,
Тебя, мой друг, не забываю.

Так тем, кто верует в Аллаха,
Учитель спесь глупцов сжигает[86],

Чей разум чувствами охвачен, —
И чувствами толпа пылает![87]

Но аль-Кахар любовь дарует;
Все реки в океан стекают[88].

Преданность лучше знаний
35. Земзем[89]

И Буква, и Писание, сдаётся,
Грязней воды Священного Колодца.

Лишь твой нарциссов стан, жасминный подекс[90],
Уста, ланиты, жаркие, как солнце, —

Вот всё, что нужно мудрецу, чьё Небо,
Любви лишившись, адом обернётся!

Хоть тыщу раз за ночь прочту Фатиху[91]
Увы, мой член в ответ не шевельнётся;

Ночь проведу я со своим Хабибом —
Он тыщу раз приляжет и взовьётся![92]

Любовь, не поклоненье — ключ от жизни;
Молчаньем, не молитвой мир плетётся.

Как, преклонившись, мне прижать Хабиба?[93]
Поцеловать — молясь? Мне остаётся

Приветливый твой подекс, милый мальчик:
В нём член и возопит, и воссмеётся!

Так суфий молвит; страсть Аллах пробудит
К Себе; и Вечной Жизнью отзовётся,

Как в раковине слышен отзвук моря,
Что для захида — чуждо судоходству;

Но суфий, вплавь его пересекая,
Из грудей Божьих волн Любви напьётся.

Так аль-Кахар, презрев Владыку Судеб,
Лишь в подексе, как в крепости, спасётся.

Тщеславие метафизики
36. Сурайя[94]

«7 звёзд Сурайи в небесах блестят;
7 совершенств: твой подекс ими свят.

Ты суше, чем Аравии пески;
Ты жаром — жарче, чем Джахим[95] — объят;

Ты тесен — тесным обручем стальным;
Твой аромат — жасмина аромат;

О! сколь подвижны мускулы твои;
О, мягкость персика! её твой дарит сад;

И всяк погибнет, на тебя взглянув, —
Столь совершенством облик твой богат!

(Так пламенем слепит глаза Аллах;
Все воды мира пламень не затмят!

Любви Его твердыни не падут;
Но высшим «Я» в экстазе наградят;

Любовь Его — благоуханье роз;
И нежен Он, как девственницы взгляд;

Нет слова на Земле Его воспеть;
Нет песни в Небесах Его объять.)[96]

Аллаха, как (о нет, дороже, чем!)
Зеницу ока, береги, мой брат!

Познавший Как — отринет Почему[97],
Когда с Ним перестанет размышлять.

Так я, Хабиб, твой подекс познаю;
Муллы простые речи мне претят

В познанье тайн; мне нет забот, пока
Семь звёзд сквозь тьму галактики горят

Сурайи семиокой; аль-Кахар
Воздвиг свой член сквозь весь небесный плат[98]». —

Так аль-Кахар — себе (мудрец — глупцу) —
Пел песнь, и аль-Кахар ей вторил (бард).

Ведущая страсть сильнее в смерти
37. Журавль

Всегда ли доказует нам услада,
Что разум твой, любовник, полон яду?[99]
Злой демон поселился в зиккуратах;
Змея проникла в поле сквозь ограду;
Побила спорынья ржаное злато!
О плоть моя! ей не видать пощады:
Пусть мышцы скрутит болью, чрево — гладом,
Пусть не смогу укрыться от распада,
Пусть сдавит нервы глупых дум осадок[100],
Пусть в каждом члене — толкотня разлада, —
Пустяк! одна любовь — за всё расплата!
Живой ты, мёртвый, бедный ли, богатый, —
Страсть подлинная — дарит нам отраду,
Неся двоим — живительную сладость,
Как летний дождь — блаженную прохладу!
Верти, неверный флюгер жизни, взглядом!
Сама Любовь — да шествует парадом
На Колеснице Карла[101], звёздным платом
Нас осенив[102]! Пленительного сада
Любви — не одолеть посланцам Ада;
Пускай терзают душу бесновато,
Во гневе, в силе, в пламени крылатом, —
Велик Аллах! Он злобе их преграда:
Любовь укроет нас в своих палатах.
Но чу! Шайтану[103] суд Аллаха надо
Попрать, и в Небеса плюёт Рогатый
В бессильной злобе. Но в его окладах
Какой же знак, скажи? — наш лев косматый[104],
Клянусь! И одинокий путь в аркады
Чертога смертного — мне царская награда
За то, что возлежал Хабиб мой рядом,
За то, что тешил уд мой без огляду.
Вот истина; так содрогнись, когда ты
Верблюда моего тропой к закату
Узришь бредущим; хоть спасён, хоть смят я,
Любовь — не месяц, чтоб бледнеть и падать
За окоём. Любви ревнитель — Святый!
А смерть — окно, и сквозь него загадок
Вселенских я испытываю клады.
Налейте кубок! осушу проклятый!
Мой член ликует, подексом объятый:
Ещё, ещё в твою пучину падать! —
И в каждой вене вострепещет радость,
Ведь в гиблый разум аль-Кахара яду
Судьба плеснула: «Вот твоя услада!»

Удовлетворённость исключает догадки
38. Сад[105]

Есть дом мой. В нём — жасминовый сосуд
Весь в тёмно-красном: знаю, в пятнах крови!
А я лежу, лежу в своём саду:
Клематисы цветут у изголовья.

Над головой щебечут соловьи,
Белеют лилии, алеют розы;
Шиповник мне — шатром над головой,
Сирень, нарцисс — постель мне приготовят.

Невольники ждут слова моего;
В руках — вином наполненная чаша;
Кальяна[106] дым вихрится в небеса:
Каннабис[107] ум курильщика уловит.

Ласкает взор жасминовый сосуд;
Давно мой ум с его красою дружен;
Приносит в сердце аромат восторг
Коварной сетью амбры[108]. Мой любовник,

Хабиб, в моих объятиях повис;
Жасминовый сосуд — Хабиба подекс;
Его уста дрожат в моих устах,
Сомкнувшись в поцелуе двухголовья.

Всё, всё кругом — восторг; кто хоть на перст
Продвинет тайну в сторону ответа?
Тот глуп, кто, не познав разгадки «quis?»,
Задумчиво над «quid?»[109] насупил брови.

Я есть Ничто, зато любовь есть Всё;
О чём жалеть, когда грехов не знаешь?
Один лишь миг на болтовню муллы
Есть миг один, отнятый у любови.

Бывавшие в притоне Фатимы
Благоразумно бегают к Хакиму[110].
«Давай свои лекарства! Мы хотим
Поссать!» — вот их обычное присловье[111].

Захид корпит в мечети день за днём
И мямлит, бедный, нудную Фатиху;
Но тот, кто радость подекса презрел —
Презрел весь мир в своём тупоголовье.

Приди ж, Хабиб, как близок подекс твой
К любовному оружью аль-Кахара!
Пусть Бог нам незнаком, пусть сложен мир,
Хоть в этом мы уверены на совесть.

Слава экстаза — искупление мира
41. Загадка[112]

Услышь меня, малыш! Пусть весь Иран,
Что знает алфавит от А до Я[113],
Поёт тебе хвалу, когда поймёт,
С кем в брачную постель возлягу я;
Пусть фаллоса и подекса игре
Внимают люди, слёзы не тая,
Пред мечем Азраила, в грозный час,
Когда всю Землю Исрафил объял
Дыханьем трубным[114]; восхвали любовь
И в мире мёртвых, и в людских краях;
Приди к любви! пурпурною главой
В пурпурный зад извергнет Он свой яд —
Росу жемчужную, покуда не падёт,
Зарю рубином крови напоя.

Багрян, мой милый, наш с тобой союз, —
И был багрян вчера закатный час;
Склеп ночи гиацинтами расцвёл:
Грядущее светло — в последний раз.
Прими полудня злато, что прольёт
Поток лучей — слепящий свет — на нас!
Резвясь, бушуя в подексе твоём,
Сей член как мачта твёрд: ему ль упасть?!
Он горд, всесилен, как сама любовь,
Широк в обхвате, путь его — экстаз!
Дары его белы или златы,
Стремительно бежит его «сейчас»…
Счастливый жребий, право! Вот бросок,
Самой Венере радующий глаз[115].

Джаханнам будет восклицать: «Хабиб!» —
И мрачный пламень светом озарять,
Гулей[116] своих сзывая для любви,
Желания в шайтанах пробуждать!
Отвергнув с гневом нежных Гур аль-Айн[117],
Небесный житель будет ликовать,
Открыв уста для горечи беды,
Готовый душу ни за грош отдать!
Мужи пустынь сквозь зыбкие песни
Готовы гнать коней и смерть принять,
Лишь только бы бессмертное лицо
Моей распутной лиры созерцать.

О, совершенна песнь моя, Хабиб;
О, совершенен наших чувств пожар:
Вот ладана и амбры аромат;
Нарцисс душистый, розовый аттар[118],
Сирень и лилия, — до утренней звезды
Струится их благоуханий дар.
Весна светла, свобода хороша.
В бокале яд! разбей! развей кошмар!
Довольно мне, что рядом ты, мой друг,
Но будь ты и далёк, как Ахернар[119],
Ужель, сколь сладок члену подекс твой
Жасминный, позабудет аль-Кахар?
Ужель, сколь сладок подексу твой член
Миндальный, позабудет аль-Кахар?

Восторг в восторге
42. Багх-и-Муаттар

Ко мне сквозь тьму и зыбь явись,
Мой мальчик, стройный кипарис!

Жасмин груди открой, затем
Лилейной попкой повернись!

Пусть, пробудясь, горит Любовь,
Из лона звёзд сошедши вниз,

Где члена пламенный челнок
Рождает упоенья бриз.

Тюльпан ланит и роза уст!
Аллаха радость — твой каприз:

Ликуй же в сладостной игре —
В великолепье пенных брызг,

В храм тайный устремясь навек,
До Дня Суда. Так восхитись,

О подекс: сила мышц твоих —
Блеск звёзд, с которых пролились

На тьму земли, на лет позор,
На страх могилы — Свет и Жизнь.

На мир, тревогу утоля,
Льёт нежный аромат нарцисс,

Природу превзойдя, прервав
Кисмета[120] нестерпимый визг,

Овраг и горы, лес и дол
Нектаром сладостным, вглядись:

Всегда любовь, любовь, любовь,
Любовь — пленительный нарцисс.

О, полюби меня, певца;
Всю ночь, всю ночь со мной резвись,

Придя в Благоуханный Сад, —
И аль-Кахаром насладись!

 

[1] [перс.] Сули — «пронзающий кол». Редкое слово санскритского происхождения.

[2] Хокма, «эманация», относящаяся к Сфере Звёзд.

[3] Гебура. Удивительно напоминает Казотовские представления об Асмодее. Может являться каламбуром от [перс.] — «верблюд», или искажением от него. Можно обратиться к описанию семидесяти двух злых духов «Гоэтии» или к следующим результатам прозорливости одной хорошо известной ирландской леди [имена вычитаны на основании наиболее раннего первоисточника — книги «Священная Магия Абрамелина»; в квадратных скобках после имени даётся приведённая в ней трактовка имён, отсутствовавшая в оригинальных комментариях к «Багх-и-Муаттар»; НО]:

Слуги Вельзевула:

  • Альканор [вероятно, евр. и арабск. «арфа»] — светлая вспышка. Бывает подобен птице — ласточке или голубю.
  • Аматия [греч. «неведение»] — совершенно чёрная змея. Червеподобная и извивающаяся.
  • Билифарес [евр. «Господь разделения»] — огромная жаба с чёрной головой.
  • Ламарион [???] — ослоголовый зверь размером со спаниеля, с длинным изогнутым хвостом.
  • Диралисен [греч. «гребень скалы»] — змей с шестью ногами. Голова подобна голове хорька, глаза же насыщенно красные.
  • Ликанен [возм., от греч. «liknon» — «веялка»] — крохотная длинноухая обезьянка.
  • Димираг [халдейск. «импульс», «движение вперёд»] — подобен овце с чесоткой. У него есть рога и четыре чёрных ноги; шерсть — в узлах и колтунах.
  • Эльпонен [возм., греч. «сила надежды»] — белесая длинношёрстая мышь.
  • Эргамен [греч. «докучливый»] — огромный чёрный волосатый паук.
  • Готифан [вероятно, евр., выражающее идею дробления и вращения] — летучая мышь белого цвета с красными пятнами.
  • Ниморуп [???] — карлик-акробат с большой головой и ушами. Губы его зелёно-бронзовые и слюнявые.
  • Карелена [возм., греч., от «kar» — «волос», и «lambano» — «захватывать»] — длинноклювая сова, огромная, серая, без перьев.
  • Ламалон [возм., евр. «ухудшаться», «отклоняться»] — с человеческими стопами, тонкими ножками и тощим телом; голова у него огромная, подобна козлиной; руки длинные и худые.
  • Игурим [евр. «страхи»] — с головой крокодила, гладким рыбьим телом и белым животом. У него длинный хвост и ленточные кольца, а вместо ног — бурые плавники.
  • Акиум [евр. «уверенный»] — длиннотелый чёрный сфинкс.
  • Дорак [евр. «продолжающий», «идущий вперёд»] — весьма уродливая обезьяна аспидного цвета. Руки вполне человеческие, как и уши. Тело подобно женскому.
  • Тахан [евр. «перемалывающий в порошок»] — красная пеликанья голова, уплощённое бурое четвероногое тело.
  • Иконок [греч. «призрачный»] — очень чёрная жаба с ярко-красными глазами и обилием золота на бородавках.
  • Кемаль [евр. «воля Божья»] — огромная птица, голова голубиная, серая. Крылья очень большие, с розовыми кончиками.
  • Билико [возм., евр. «Господь проявлений»] — скелет пред лицом Восседающего Зверя.
  • Тромес [греч. «рана» или «бедствие»] — огромный чёрный жук с нижними челюстями, как у омара.
  • Балфори [евр. «Господь творения»] — семиконечная белая звезда, один луч которой очень длинный.
  • Аролен [возм., евр. «сильно возбуждённый»] — гигантская зелёная саранча.
  • Лирохи [евр. «в нежности»] — голова кошки, тело таксы, длинный хвост пучком. Коричнево-жёлтый, мёртвоглазый.
  • Номинон [греч. «обычный»] — огромная красная губчатая медуза с одной зеленоватой светящейся точкой. Подобна омерзительной массе.
  • Иамаи [евр. «дни», «периоды»?] — маленькая, лёгкая, отвратительная жёлтая птица с радужным зобом.
  • Арогор [вероятно, греч. «помощник»] — чёрный ястреб с человеческими ушами, очень длинным клювом и очень красными глазами.
  • Холастри [возм., от коптск. «holsz» — «окружать»] — огромный розовый жук.
  • Хакамули [евр. «увядание», «затухание»] — обезьяна, чёрная, с длинной шерстью и белым лицом.
  • Самало [вероятно, евр. «Его образ»] — совершенно чёрный карликовый баран с очень длинными закрученными рогами, лежащими вдоль спины.
  • Плисон [возм., греч., от «pleo» — «плавать»] — с двумя очень тонкими ногами, большим чёрным животом и руками, тянущимися вверх и назад от большой и продолговатой тюленьей головы. Рот человеческий и огромный.
  • Радераф [возм., греч. «розовый»] — с головой носорога, однако верхняя часть головы срезана. У него нет ни тела, ни ног.
  • Борол [вероятно, от евр. «bvr» — «погребальная яма»] — извивающаяся прямоходящая змея, увенчанная плоской головой.
  • Соросма [возм., греч. «похоронная урна»] — подобна ягнёнку, пронзённому стрелой от правого плеча до спины. Ягнёнок (сбоку), падающий наземь.
  • Корилон [???] — могучий, с лапами и телом лежащего льва. Но лицо — как у женщины, с волосами, как у египетской царицы.
  • Грамон [греч., от «gramma» — «запись»] — черепаха светлого цвета с выпуклым панцирем.
  • Магаласт [греч. «большой», «огромный»] — подобен крохотной зелёной лягушке с красной четырёхконечной звездой на голове.
  • Загало [возм., греч., от «zagklon» — «серп»] — огромная лягушка, зелёная, с тускло-жёлтыми пятнами. У неё крысиный хвост, очень длинный.
  • Пеллипис [возм., греч. «угнетать»] — подобен пылающему красному сужающемуся стержню, с вырезами на толстом конце.
  • Наталис [лат. «день рождения», «рождение», «имеющий отношение к рождению»] — маленький чёрный гном. В его левой руке — серый пьедестал, на котором стоит белая пирамидка.
  • Намирос [возм., коптск.-греч. «морской», «связанный с морем»] — бесформенный, похож на поток жёлтого свечения ярче Солнца.
  • Адираэль [евр. «великолепие Бога»] — гигантская золотая рыба с огромной головой.
  • Кабада [ерв. «приглушённость», «тяжесть»] — жирная лягушка, прямоходящая, с зелёно-белой грудью.
  • Кипокис [ерв. «подобный наводнению»] — небольшое существо с лисьей головой, простирающее левую руку.
  • Оргосил [евр. «шумный»] — очень тёмная и очень большая черепаха.
  • Аркон [греч. «владыка»] — крохотный обнажённый костлявый человечек. У него квадратная голова с тремя длинными перьями.
  • Амболон [греч. «земля брошенная или свежевозделанная»] — сгорбленный кролик, сидящий на корточках на постаменте.
  • Ламолон [евр. «ненавидящий»] — гигантская улитка глубокого синего цвета.
  • Билифор [возм., евр. «Господь славы»] — прямостоящая змея с плоской головой, указывающей вперёд.

[4] «Воздушная и водная луна» в «Атланте».

[5] Хесед и Йесод.

[6] Тиферет.

[7] Бина. Иными словами, в людской невинности преданность человека позволяет ему вступить в союз с любыми богами, кроме Кетер, Всевышнего. Символика идентична еврейской и богемской.

[8] Стихотворные переводы здесь и далее — Fr. Nyarlathotep Otis, по подстрочникам Анны Нэнси Оуэн. Следует учесть, что в стихотворных переводах неизбежны отходы как от авторского стиля, так и от дословности воспроизведения. Однако мы постарались свести эти погрешности к минимуму и, по возможности, сохранить авторский символизм. (НО)

[9] Афлатун — плато.

[10] Кун [перс.] — анус. (АЛ)

В английском тексте этого стихотворения отсутствует слово «подекс», которое, как указано далее, обязательно для всех газелей цикла. Но здесь надо иметь в виду, что «кун» — это именно то слово, которое в английской рукописи «переведено» как «подекс». (АНО)

[11] Рухнабад — река в Персии, близ Шираза (Форбеса).

[12] Диджирид — кольцо, к которому арабы наклоняются на полном скаку. Соответствует нашим западным «колышкам для палатки» или средневековому «столбу с мишенью»; последнее, вероятно, завезено крестоносцами из Сирии. (АЛ)

Наклонное кольцо? (АК)

[13] Свет/Звук — трансцендентные явления, известные практикующим мистикам.

[14] См. прим. [«Несветящий Свет»].

[15] Главная причина жизни — желание — мешает достичь более высоких уровней. Буддийская, а никоим образом не мусульманская доктрина. Я не совсем уверен в своём переводе. Буквально [перс.]. Колесо Жизни ещё держится, но ось проржавела. (АЛ)

Эта строка, неотчётливо написанная в рук. майора Лютого, с трудом подлежит расшифровке: мы сомневаемся в её точности. Она не читается в рук. (АК)

[16] Ср. у Верлена — «c’est a recommencer». Но здесь «начало» — «марук» [перс.], а не «рахсид»; Махбуб же сообщает, что здесь имеет место каламбур с отсылкой на Марута [перс.] (есть ли связь с санскритскими марутами?) и Харута — персидских «Бени Элохим», входящих к дочерям человеческим. В наказание Аллах подвесил их пятками кверху в колодце Вавилона, откуда они исхитрились давать наставления по магии. Поэтому (о диво!) значение всего пассажа в том, что неискушённый (т. е. непосвящённый) человек — особенно если он искренен — может стать колдуном! Я не могу избавиться от мысли, что это Махбуба подвесили за ноги; кто бы мог подумать, что это действительно путь наверх!

[17] Санскритский корень «сар» («глава») дал Европе и Азии множество слов для обозначения владык; среди них — сар, сэр, сьер, цезарь, сарах, кайзер, царь, шах, сирдар, сиркар, сир, синьор, сеньор, сеньёр и уйма других.

[18] [перс.] Храм в Мекке. Однако я полагаю, что здесь имеется в виду нерукотворный Дом. Сама буква [перс.] [не [перс.], а еврейская [ב]; АК] означает дом и указывает (как говорит Махбуб) на великого Мага — «Мага Силы». Поэтому весь пассаж подразумевает тот мистический Союз, который является ключом к Практической Магии.

[19] Эта разновидность персонификации идей характерна для восточной литературы. Довольно посредственная атака на это у нас самих была предпринята Томасом Хейнсом Бейли и Ко:

Обычай на Детство уставился волком,
А Этика — глядь! — с Воспитанием спелась.
«Но если Терпенье окажется Долгом, —
Смеётся Мораль, — возрыдает ли Смелость?»
И хоть алтаря не порушила Совесть,
Что цветом усыпан Стыда и Презренья,
Закон и Религия молвят: «Не сгорбись
Пред той Чистотой, что несёт Наслажденье!»

Вы можете продолжать до тех пор, пока не будет исчерпан запас абстрактных существительных. (АЛ)

Каббалист (возможно, слишком придирчиво) может заметить здесь тень недостатка Равновесия. Зачем предпочитать Близость Отчуждённости? Браунинг («Аббат Фоглер», IV) с его высказыванием: «…земля достигла небес; что может важнее быть?» — куда как лучше! Однако даже Браунинг в этом пассаже делает различение между Землёй и Небесами в пользу последнего. Что ж, никто из нас не совершенен. (АК)

[20] Тюльпаны символизируют губы, розы — щёки, жемчуга — зубы.

[21] Я слышал уверения, что фарфор так пропитывается ароматами, что «Ты можешь разбить, ты можешь разрушить и т. д.». Но я не видел ни единого осколка, который смог бы устоять перед горячей водой с мылом; и я не верю, что такое возможно.

[22] Река, протекающая близ руин Кильминара.

[23] Кедр/Голубь — выбраны никоим образом не случайно; выбор символичен или, возможно, даже связан с тем, что эти объекты имеют определённое значение в мистических практиках. Аполлоний из Тианы (связано с Дхьяной?) имел привычку, занимаясь магией, целиком укутываться в шерстяные одежды — вероятно, с целью некой «изоляции». Кедр весьма ценится как благовоние. Пассаж может означать: «Я плыву к небесам в ароматах моего поклонения, отрезанный от мира своей любовью (или Святым Духом) под Этим Древом» (т. е. под Древом Жизни).

[24] Очевидно, связано с физиологическими ощущениями, испытываемыми при некой мистической практике — возможно, Пранаяме или другой того же рода.

[25] Кирmembrum virile [половой член; АНО].

[26] Это сравнение (как и таковое с листом лотоса в Индии) — неизменное обозначение жизни, «незапятнанной миром».

[27] Официальный предводитель хаджа, обычно назначаемый падишахом.

[28] Хаджа — паломник, участник хаджа (здесь — процессии, следующей до Мекки).

[29] Здесь использовано слово [перс.] — «слушание», а также «песня и танец дервишей Мевлеви». До сих пор мы с Палмером не знаем об этом ничего больше. Но, вероятно, слово это употреблено здесь для того, чтобы подчеркнуть чисто религиозную природу страсти.

[30] Смилакс, китайское дерево, корень которого славится как афродизиак. В Китае наиболее ценится женьшень из Сычуаня и Кореи. Американский в глазах опьянённых патриотизмом жителей Поднебесной не так хорош. (АЛ)

См. прим. [«верблюжьим навозом»] к IX газели. (АК)

[31] Сулейман — наш царь Соломон, лицо столь же историческое, как и царь Брахмадатта, господствовавший 120 000 лет в Бенаресе.

[32] Иса — Иисус. Мусульманин считает, что вместо Иисуса был распят призрак. См. Коран, 3. [На самом деле, хотя в 3 суре Коране («Семейство Имрана») и упомянут Иса, указанные события с распятием описываются в 4 суре («Женщины», аят 156): «а они не убили его и не распяли, но это только представилось им»; НО]

[33] Злато — полдень, а не восход или закат, чьи цвета — розовый и серый. Смотря под каким углом.

[34] Те, кто поклоняется Аллаху, дарят себе удовольствие, но Он не принесёт им за это пользы (комментарий Махбуба).

[35] Эта доктрина Свободной Воли как теургической награды поразительно схожа с таковой у Заратустры: «Не по дороге теургу со стадом, судьбе обречённым». Иоанн Лид. De mensibus. Пер. на англ. Т. Тейлор. (АЛ)

Цитаты из «Халдейских Оракулов» приводятся по седьмому тому магико-гримуарной серии, издаваемой Российским отделением Ordo Templi Orientis; пер. с англ. Анны Блейз. (НО)

[36] Когда достигнут союз с Богом, вся жизнь (или, может быть, религия) становится приятной.

[37] Возможно, отсылка на «ужас и мрак великий», который, как утверждают мистики, является кандидату у Врат Озарения. (АЛ)

Просим заметить, что майор Лютый, похоже, пишет эти примечания в двух разных настроениях: в одном он использует собственное постижение и принятие мистицизма; в другом — пишет просто как учёный. (АК)

[38] Отсылка к фразе из Дхаммапады, буддийской «Книги притчей». (АЛ)

«Никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти (в английском тексте — “любовью”) прекращается она»; в английском тексте фраза гораздо более похожа на цитату из Дхаммапады, чем это удалось в переводе. (НО)

[39] Здесь не совсем ясно, а две последние строфы кажутся совершенно непоследовательными. Вероятно, они взяты из другой газели каким-то самонадеянным переписчиком. (АЛ)

Если это так, то где [в стихотворении без этих двух строф; НО] тахаллус? (АК)

Здесь в оригинале стоит слово «захид», которое ради рифмы пришлось заменить на обезличенное «пророк». Чтобы сохранялась связь с прошлым упоминанием этого персонажа, выше он назван не «мудрецом», как в оригинале, а «пророком». (НО)

[40] Миррих — планета Марс.

[41] Я часто видел Марс — особенно на Красном море, — видимый диаметр которого достигал почти четверти лунного, а яркость была достаточной, чтобы разбудить меня, беспробуднейшего из спящих. Поэтому созерцать это впервые — потрясающий и колоссальный феномен.

[42] Речь идёт о циклически повторяющихся движениях. Искусство работы бёдрами при совокуплении, называемое римлянами Ars Crissandi [применительно к мальчику — Ars Cevendi; АК], считается на Востоке столь же сложным, как и музыка с тем же названием. Оно требует такого же изучения, как и теология, и куда больше практики, чем бильярд.

[43] Довольно сложная аналогия. Её использование у Бокаччо — любопытное совпадение.

[44] Персия. Не путать с [перс.] Ирамом [Иремом], легендарным раем, который, по словам Шаддада ибн ‘Ада, находится где-то в Аравии.

[45] Иными словами, Бог даровал всем людям Возможность Благодати; это общеизвестно. В некоторых рукописях эта ода заканчивается следующим куплетом:

«Не обмани меня; ведь аль-Кахар
Способен и обнять — и покарать!»

Но это не слишком красиво и, по-видимому, должно относиться к более ранним частям оды. Что не согласуется с тайным ключевым числом. Хабиб теперь — слишком утончённый знаток, чтобы можно было отпасть от Благодати.

[46] Ещё одна похабная шутка. Конечно же, стихи якобы означают, что мистики — соль веры. Но «Ислам» значит «смирение» или «покорность». Когда ты добиваешься любовника, твоя победа — в его покорности, а твой пенис раскрывает его анус. Старый содомит так стремится выдать свой порок за религию, собака!

[47] Бог, а не Ной. Но виноград здесь означает физическую основу экстаза.

[48] Слово, которое здесь используется — не [перс.], а [перс.] «квадратный корень» (арифметический). Возможно, каламбур с [перс.] «джазбат», которое я перевёл как «волшебный дар». Однако здесь (как утверждает Махбуб) сокрыта мистическая истина. Арифметика, как и все остальные науки, в то время считалась непосвящёнными магической дисциплиной; в те дни «магические квадраты», простейший из которых имеет следующий вид:

4 9 2
3 5 7
8 1 6

приписывались к планетам и связывались со сверхъестественными силами. Кто-то из арабов — по-моему, Аверроэс (умерший незадолго до того) — заявил, что открыл природу Бога в . Он утверждал, что выгравировал на тысяче фунтах тонкого серебра (добытого для него правоверными) все подробности своих вычислений. После его смерти листы были разделены и, как водится, сотворили великое множество чудес. Окажись подобный лист в руках какого-нибудь англичанина, тот, скорее всего, будет озадачен; данный комментарий может помочь ему всё понять. Лист, который попадался мне на глаза (но который я был не в состоянии приобрести), был площадью около 18 квадратных дюймов, почти столь же гибкий, как платиновая фольга, и содержал, в самом грубом приближении, около 320 000 символов. Вес в 1 000 фунтов кажется мне нелепым преувеличением.

[49] Указывается, по всей видимости, на покраснение ягодиц. Персы принимали крохотные капилляры за нервы.

[50] Имам — предводитель молящихся. У мусульман нет «священников» в смысле оплачиваемых посредников.

[51] Муштари (также [перс.] Бирджис) — планета Юпитер. Большинство народов приписывает ему синий или фиолетовый цвет; несомненно, по мистическим причинам, но и потому, что (по крайней мере, для моих глаз) он и правда такого цвета.

[52] Подозреваю, что, несмотря на комментарий Махбуба, это «написано с сарказмом». Помпезный старый дурень должен казаться нашему жизнерадостному Абдулле таким же, как Саути — Байрону. Но люди Востока пребывают в чудовищном рабстве традиций, и можно нехотя согласиться на Хафиза, как нынешний старшекурсник нехотя соглашается на Мильтона.

[53] Ключевые мысли этих двух глав представлены, может быть, в буддийской философии; но уж точно в индуистской практике. Действительно, индуист призывает к саморастворению в Парабрахмане (Дживатма в Парабрахмане) как к искомому явлению; но это, несомненно, petitio principii, ибо мы всегда можем возразить, что всякое восприятие, сколь бы совершенным оно ни было, меньше воспринимающего мозга. Индус, в свою очередь, возразит (небрежно) на это, что это восприятие — не явление, но лишь весьма фрагментарное и неполное воспоминание о нём. А логик возразит на это… и скоро мы выйдем в подобных спорах далеко за пределы данного примечания.

[54] Правильнее — Сенаар, но, ради размера и соблюдения «ключевых букв», мы были вынуждены немного пренебречь точностью. (НО)

Это та же старая сказка, которую мы слышали о Вавилонской Башне. (АЛ)

[55] Джилт — грубое слово у персов, соответствующее нашему английскому «cockteaser» [«тот, кто “не даёт, а дразнится”»; АНО]. Но переводчику позволительна как свобода действий, так и скромность.

[56] Очевидное восточное преувеличение. (АЛ)

Нельзя согласиться с этим. Член — это Махалингам, размеры которого могут быть выражены только в астрономических терминах. (АК)

[57] В оригинале — «figured goathair quilt» (узорное стёганое одеяло из козьей шерсти). (АНО)

Козья шерсть — кашмирская «пашмина»; так говорит кашмирец Махбуб; но я подозреваю его в патриотизме и верю, что в тексте можно прочесть [перс.] «пустин» — «меховая шуба, используемая в качестве одеяла». (АЛ)

Конечно, можно придраться к слову «плед», которое должно означать именно стёганое одеяло, а не обычную тряпку. Но раненый буйвол — куда как кроткое животное по сравнению с переводчиком в его трудностях с моноримом, поэтому, наверное, лучше вообще молчать. (АК)

[58] Вероятно, это имеет отношение к позе совокупления, описанной в другом «Благоуханном саду». Дама сидит на качелях, тогда как её (будем надеяться) муж стоит на стуле и раскачивает качели взад-вперёд, попадая пенисом в женское влагалище и выходя из него. Так продолжается до эякуляции. По-настоящему азартный игрок воздерживается от того, чтобы он сам или дама направляли его пенис руками. Амплитуда раскачивания должна быть не менее 4-5 футов; с такими правилами игра великолепна! Однако с мальчиком это несравнимо труднее, если не невозможно совсем. Однако, если верить тексту, неподвижен как раз мальчик, а мужчина раскачивается. Так должно быть проще.

[59] Смерть на Востоке изображают на верблюде, а не на белом коне.

[60] Бедуины — любые странники. Но бездомность заставляет жить разбоем. Таковы парадоксы социализма.

[61] Лит. острый как [перс.] Зульфакар, меч Мухаммеда, захваченный им на поле битвы при Бедре. По использованию в мифопоэтике — своего рода восточный Экскалибур.

[62] Я признаю фантастическую вольность в переводе этого занятного пассажа. Но некоторые слова — не персидские или какие-то ещё, а, как мне показалось, два или три слова, слитые подобным образом. Например, я перевёл [перс.] «Аллах ведает» достаточно разумно [«Премудраллах»; НО]; а для [перс.] Шайядистан, «Возможноландия», вполне подходит «Быть может», тогда как [перс.] «счастливые воспоминания» оправданно передать «Как сладко!». Но что я могу сказать вместо [перс.] и прочего — искажённых и всё же заставляющих задуматься корней? Возможно, поэт и сам знал не так уж много об этих судах и их названиях…

[63] Опять же грубое выражение, непереводимое адекватно. Известен разгул на пиратских судах, а сленговый глагол «roger» (futuere [лат. «иметь», «трахать»; АНО]) может намекнуть на исходную идиому.

[64] Текст оправдан прочтением как «круглый жемчуг» слов [перс.] «фея» (мавританская пери) и [перс.] «целостность». Там, где возникали сомнения, мы выбирали наиболее поэтичное прочтение.

[65] Некоторые рукописи завершаются этим тахаллусом. См. прим. [«Вкруг твоих седин»]. (АЛ)

[66] Эта и последующие строфы кажутся непоследовательными. Но в них содержатся глубокие намёки. Тысяча глаз павлиньего хвоста соответствует тысяче лепестков лотоса Сахасрары в Индии; божественного лотоса, который существует только в качестве трона для нисхождения Шивы к его почитателям. Глас евнуха — резкий звук, который слышат адепты в миг единения с божественным. Сад — это, без сомнения, сфера подготовленной души.

[67] Этот фрагмент переведён вполне дословно; это или случайность, или показатель высокой степени научных познаний. В Европе зависимость звука от воздуха была обнаружена Хоксби в 1705 году. (Хоксби впервые проделал эксперимент с «сигналом в вакууме» в 1705-м. Ньютон («Начала», книга III, 1687) неверно вычислил формулу скорости звука в воздухе и различных жидкостях. Почти 100 лет спустя Лаплас исправил её.) Но мы не хотим подкреплять этой фразой репутацию аль-Хаджи как пророка. Мы вполне можем прочесть её как «с дыханием умрёт» или «с разумом умрёт», поскольку корень [перс.] (евр. [תור]) первоначально означает «ветер», затем — «дыхание», и уже гораздо позже — «дух» или «призрак». У латинского «spiritus» и греческого «πνευμα» в точности такая же история, самый полный пример метафизической изощрённости в языке. Возвышение Руах Элохим (ветра элементов, поэтического образа для настоящего ветра, волнующего глади неведомых глубин, порождая жизнь) до Личности, не способной ничего породить, но лишь продолжать — и ещё отдыхать после этого, — есть беспрецедентный феномен долгой истории человеческой глупости, особенно если кто-то, рассматривая великолепный путь, которым призрак возник из ветра, приводит исходный пассаж как доказательство того, что его предки верили в призраков!

Однако вторичное использование [перс.] в значении «разум» вполне резонно, а йогический процесс, похоже, разумен. Первые мистики (или психологи), конечно же, наблюдали крайнюю нестабильность сознания как его наиболее явственную характеристику и нарекли его именем самого неустойчивого явления природы, известного древним, — ветра.

[68] Стих 14 — высказывание Мансура аль-Халладжа: «Я — Истина, и в мой плащ укутан не кто иной как Бог». Более ортодоксальные арабы побили его камнями, и его кровь пролилась в форме слова «аль-Хакк» [Истина; НО].

[69] Драгоценный камень — [перс.] Гухр. Вероятно, басня о Петухе и навозной куче появилась из такого ребячьего источника как каламбур между Гухр и Гух [перс.] навоз. Это более очевидно в косвенных падежах: Гух-ра и Гухр-ра.

[70] Последние три строфы, по видимости, случайны. В строфе 11 мы видим вполне естественное завершение, с тахаллусом. (АЛ)

Как можно заметить, некоторые из этих примечаний избыточны. Мы не изменили и не урезали ничего из комментариев майора Лютого, хотя и добавили несколько собственных. В редких случаях наших разногласий мы добавляли его инициалы к его примечаниям, а наше личное мнение помещали в скобки. (АК)

Передавая авторский размер и схему рифмовки, мне пришлось сильно отойти от буквального перевода («И Аллах увенчает тебя тюрбаном, украшенным зелёными и золотыми драгоценными камнями»). Однако цветовая символика (злато и нефрит = золотой и зелёный, цвета ислама) и образ драгоценных камней (фигурирующий в сносках) в переводе сохранены. (НО)

[71] Аскет — захид, безразличный к своему внешнему виду тупой долготерпец, консервативный материалист, самозваный ортодокс, обычный для всех религий, и отчаянный энтузиаст, который не даст за свою жизнь ни гроша, если на карту поставлены Небеса. Аль-Хаджи, по-видимому, хочет убить одним выстрелом всех зайцев.

[72] Ещё один намёк на то, что всякая религия субъективна; и потому люди скупые выбирают евангелизм, грубые — католицизм, трусливые верят в Вечные Муки, чувственные и сентиментальные — универсалисты, и т. д. Такой рациональный взгляд на происхождение вероучений довольно необычен для восточной литературы, однако типичное для фихтеанства определение не-Эго через Эго, подразумевающееся в предыдущей строфе, обнаруживается явно или тайно в большинстве священных книг.

[73] Эта строфа почти наверняка случайна.

[74] Это старая острота: «Пока ты пьёшь по капле этого лекарства в день, ты не умрёшь». Однако, возможно, эрегированный член повешенного может обратить эту ложь в шутку.

[75] Я на самом деле видел прекрасную копию этого стихотворения, написанную на тонких листах из слоновой кости, в доме богатого сутенёра.

[76] Легенду о Содоме можно найти в 15 суре Корана. Мусульмане принимают Библию настолько, насколько она им подходит. Однако они считают христиан такими же, какими христиане считают иудеев: несовременными. Живёт блоху кусающая блошка; на блошке той блошинка-крошка, и так далее, — говорит бард; и нынешние последователи Баба и Бахауллы говорят то же самое об ортодоксальных мусульманах.

[77] Намёк на знаменитую историю, вошедшую, вроде бы, в «Алф Лейла ва Лейла». Правитель, возвращаясь из некоего путешествия, находит свою жену в объятиях одного из своих сыновей. Он упрекает её, молвив: «Разве я, создатель, не превыше того, что я сотворил?» (по-видимому, цитата из Корана). Она отвечает, что женщины могут оценить по достоинству стихотворение и прижать его к сердцу, но было бы слишком неуместно для них делать то же самое с поэтами.

[78] Мы не погрешим против истины, если будем считать, что «коль» здесь — не проявление скептицизма, но превосходная форма утверждения: «Так же несомненно, как то, что Аллах существует, Он пребывает не только в сотворённых людьми для поклонения Ему храмах, но во всём прекрасном, что Он создал». Во всяком случае, такую стратегию защиты можно применять к тем ортодоксальным мусульманам, что не могут полностью простить Абдуллу — или забыть его.

[79] Передано конструкцией, параллельной «Создатель-Создать». В персидском языке эта абсурдность не столь бросается в глаза благодаря системе «наклонений», с помощью которых от каждого корня согласно установленным правилам может быть образовано множество производных. Сатира, конечно же, направлена против тех, кто полагает, будто бы проблема самосотворения материи может быть преодолена постулированием самосотворённого Бога. Так [перс.] («Нефрит») мог стать [перс.] («Творцом Нефрита»), если бы «Нефрит» был глагольным корнем. Как [перс.] «губитель» происходит от слова [перс.] «губить».

[80] В этой газели отсутствует тахаллаус: либо она поддельная, либо незавершённая; у нас нет других оснований отвергнуть эту газель, которая, окажись в ней тахаллус, несомненно, должна была бы считаться подлинной. Этой последней точки зрения я, в основном, и следовал в данном издании. (АЛ)

Всего известно 80-100 газелей Абдуллы; к счастью, ключевые буквы позволяют нам с некоторой долей вероятности проверить содержание данного цикла. Майор Лютый писал свои примечания, надеясь издать все произведения одним томом. (АК)

[81] Божий народ[перс.] ваххабиты, сторонники строгого соблюдения законов ислама.

[82] Неясно. Сомнительно, что Коран запрещает содомию. См. Коран, сура 15, где грехом оказывается нарушение гостеприимства — несомненный позор для первобытных сообществ. В Библии (как в истории о Содоме, так и в Книге Левит) всего лишь приводится более полное описание этого момента. Быть может, «Аллах» (Allah) здесь написано по ошибке, вместо «мулла» (Mullah): в оригинальном тексте эти слова различаются единственной буквой.

[83] Чашка курительной трубки есть сфера небес; табак — благодать Бога; горящие угли — Его великолепие и Его страсть к человеку; вода в чашке — завеса, предохраняющая человека от того, чтобы обжечься этим великолепием, и очищающее воздействие спокойствия на человека; дым — слава Духа Божьего; трубка — воздействие (евр. мезла) горних; мундштук — любовь земного учителя (похоже на то, что суфийское духовенство разделяло те же пристрастия и привилегии, что и духовенство иезуитское); вдох есть просвещение души; выдох — священное влияние, распространяемое суфием на своего собрата, и так далее.

Махбуб испытывал непреодолимое желание истолковать каждую фразу книги строка за строкой; человек разумный согласится, что единственного образца вполне достаточно. Однако см. прим. [«кальян»] к XXXVIII газели.

[84] Аристу — Аристотель. Наиболее здравомыслящие люди искренне согласятся с подобными настроениями. Аль-Кахар — нечто большее, чем мистик и содомит; он — человек практичный. Но, быть может, короткое слово «хукка» («кальян») — каламбур с «хукм» («власть»), и фраза означает: «Пока я подчиняюсь Закону Божьему, философия меня не волнует». (АЛ)

Я не могу допустить, что «хукка» обозначает здесь какое-то необычное слово; я думаю, «хукм» более подходит в качестве заголовка. Кроме того, каламбур неочевиден и, к тому же, скорее индийский, нежели персидский. (АК)

[85] Раблезианская шутка, история о кольце Ганса Карвела в восточном обрамлении.

[86] Здесь снова путаница. Он отсылает к суфию, а не к захиду. (АЛ)

«Учитель» стоит в именительном падеже, «глупец» — в винительном. (АК)

[87] Каждый, кто хоть недолго практиковал любую восточную медитативную систему, понимает силу этого замечания. Ни один не практиковавший не может понять, сколь стремительны и многочисленны наши впечатления. В обычных обстоятельствах подавляющее большинство не в состоянии подняться до осознанности, ибо занято постоянным течением мыслей. Но стоит уму попытаться контролировать все возможные потоки мыслей, обычные впечатления поднимаются в освободившееся пространство, равнодушно засыпаемое вопросами.

[88] «Все волны сливаются в единую волну» — индийский эквивалент этого выражения. Когда правоверные вели Баба на расстрел, разрезав ему кожу и вставив в раны горящие бамбуковые побеги, пропитанные воском, он, говорят, заметил:

Этих светильников так много,
и они скоро догорят,
но моя душа — Единое Пламя,
и она останется.

Известна также история о проститутке, ответившей поносящим её мужчинам: «Вы подобны каплям; но моя пизда — Единое Озеро». Они побили её камнями за богохульство.

[89] Земзем — священный колодец в Мекке. Вода там крайне грязная, и даже самые преданные кривятся, когда её пьют.

[90] Жасминный подекс — воистину, подлинное извращение восприятия! Но этот эпитет столь же устойчив, как «pius» [благочестивый; АНО] для Энея «fidus» [верный; АНО] для Ахата.

[91] Фатиха — первая глава Корана. Чтобы стать великим шейхом, требуется прочесть её 1 000 раз за одну ночь.

[92] Очевидное восточное преувеличение. (АЛ)

Вовсе нет. Я не думаю, что аль-Кахар подразумевал именно отдельные и отчётливые эякуляции; он мог иметь в виду и фрикции. Сейчас даже невежественный британец может после непродолжительной практики научиться удерживать сперму от трёх до шести часов без прерывания или продолжительного отдыха. Позволяя себе в среднем лишь по четыре фрикции в минуту, можно выполнить заданное условие не более чем за четыре часа и десять минут. (АК)

Удачное, но нелепое. Персидский не допускает той же неоднозначности, что мой английский. (АЛ)

Действительно. Я отметил вышеозначенное, не имея копии текста под рукой. Но всестороннее рассмотрение мешает мне повторить моё ошибочное утверждение. (АК)

[93] Заметьте, что сама идея иррумации никогда не посещала его незамутнённый ум. Суть этого типичного порока — весьма долгий разговор. Полагаю, ортодоксальный мусульманин боится, прежде всего, осквернить свои уста или уста своего любовника. Он не станет возражать против подобного вида стимуляции со стороны женщины, которая есть сгусток грязи с головы до пят. Убеждённый в привлекательности «непрекрасного пола», я не могу не заметить этого. Я ограничен, как Валаам. Но если кто-то захочет поспорить со мною, я могу отметить, что это случалось и прежде. (АЛ)

Иррумация во время секса — возможно, самое распространённая форма сексуального извращения — или сексуальной утончённости? — на Западе.

Хорошо известная английская леди американского происхождения любезно поделилась со мною тайным списком главных приёмов, используемых ею с партнёрами. Легко заметить, с какой лёгкостью он превосходит грубую целесообразность Кама-сутры.

  1. Паучьи лапки. Щекочите пенис пальцами, губами, языком и ресницами.
  2. Огненное сверло. Энергично трите пенис открытыми ладонями перпендикулярно его оси. Конец пениса прочно удерживайте во рту.
  3. Мышеловка. Покусывайте и целуйте пенис по всей протяжённости, словно мышь — кусочек сыра. Неожиданно кусните член и закончите, как будто захлопнулась мышеловка.
  4. Les affaires sont les affaires [фр. Дело есть дело; АНО]. Целиком заглотните пенис, порывисто раскачивая головой взад и вперёд.
  5. Дятел. Резко покусывайте пенис зубами.
  6. Банный лист (или Морская уточка). Плотно всосите головку члена, чтобы создать вакуум (этот грубый всасывающий процесс заставляет кровь быстрее течь к органу и является, таким образом, практически безотказным средством вызвать эрекцию).
  7. Устричный ужин. Плюньте на пенис и ловите «устриц» до тех пор, пока они не обернулись «жемчужинами».
  8. Незрелый початок. Посасывайте пенис так, как вы делаете, когда едите незрелый кукурузный початок (то есть вниз вдоль оси).
  9. Спаржа. Посасывайте пенис так, как вы делаете, когда едите спаржу (то есть на конце).
  10. L’ernelle idole. Поклонитесь пенису; потритесь об него лбом и так далее, согласно вашим представлениям о том, как должен проходить ритуал.
  11. Проказник. Энергично отшлёпайте пенис ладонями. Затем помиритесь с ним и приласкайте.
  12. Скульптор. Лепите и мните член губами и пальцами, как скульптор работает с глиной.
  13. Катапульта. Толкните пенис, и пусть он шлёпнется о живот.
  14. Метроном (для двух партнёров). Придерживая пенис большим и указательным пальцем у корня и раскачивая взад-вперёд, направляйте его изо рта в рот, по одному партнёру с каждой стороны от ирруматора.
  15. Водоворот. Целиком заглотните пенис, обводя при этом языком его головку.
  16. Parfait amour [фр. Совершенная любовь; АНО] (леди Т. сказала, что научилась этому у мадемуазель Марсель из отеля «Carrefour de L’Odeon», Париж). Целиком заглотните мошонку и тритесь носом о пенис взад-вперёд. Одновременно стимулируйте яички языком, а основание — пальцем.

(АК)

[94] Сурайя — Плеяды.

[95] Ад.

[96] Пассаж в скобках — без сомнения, фальшивка. Мы сохраняем его в качестве примера изощрённой интерпретации, применяющейся в литературе подобного рода.

[97] Естественное (однако вряд ли всегда справедливое) презрение эксперта-практика к кабинетному критику.

[98] Очевидное восточное преувеличение.

[99] Возможно, это намёк на западные предрассудки о том, будто бы мистическая преданность вредит разуму? Или только предостережение об «одержимости» — тех чудовищных последствиях, которые иногда происходят в случае нарушений процесса? Не могу предложить ничего иного, кроме как подтвердить собственную старую теорию, что в этом отрывке стихотворения аль-Хаджи нападает на скептиков и ортодоксов: в его любви нет изъяна.

[100] Материализм аль-Хаджи. Для жителя Востока нет ничего удивительного в теории, что мысли и чувства зависят от телесных изменений. Все философские книги говорят или подразумевают это, являя собою полную противоположность глупым метафизическим теориям мысли, бытующим на Западе. Тем не менее, они считают, что всё зависит от Бога, как круги, расходящиеся один за другим из единого центра. Если восточный человек — идеалист, то это идеализм Мальбранша или Беркли; если скептик — скептицизм Гексли и Юма; если материалист — материализм Лейбница или раннего Канта.

[101] Колесница Карла — Большая Медведица, Повозка царя Давида и множество иных имён, столь же нелепых.

[102] Не исключено, что здесь имеет место отсылка на какую-то местную традицию. В Египте считается, что когда встаёт Сириус, это возвещает о начале непристойных религиозных празднеств. Сами-то мы полагаем, что лучшее время для начала любовных дел — когда встаёт… ну да ладно!

[103] Шайтан — Сатана. Однако ещё это и общее родовое название всякого злого духа.

[104] Лев — персы, подобно шотландцам и сингалам, почитают льва своим символом.

[105] После этой оды «тайное ключевое число» нарушается. Утверждают, что пять од утеряно. Но это не даёт нам повода сомневаться в подлинности последующих од. Определённую ценность имеет также альтернативное мнение, что их должно быть всего 42, ни больше, ни меньше, по мистическим соображениям. Я не знаю их персидской ипостаси; но у египтян было 42 бога, очищающих душу; евреи же говорили о 42-частном Имени Дворцов Йецира — вселенной, захватывающей и освобождающей существующий материальный мир.

Говоря об этом «мире», я вспоминаю остроумие некоего прелестного юноши из Оксфорда, упрекнувшего своего утомлённого любовника четверостишием:

Любовь моя! Когда бы Он вручил
Нам этот мир, который так уныл, —
Его в куски разбили б мы и вновь
Слепили так, чтоб сердцу стал он мил.

(АЛ)

Пер. О. Румер. (АНО)

В русском переводе после этой оды последовательность «ключевых букв» тоже прерывается: в следующей газели «ключевой» является на шестая буква, Е, а одиннадцатая — Й, затем двенадцатая — К, тринадцатая — Л, и т. д. (НО)

[106] [перс.] Хукка. Говорят, что это слово иероглифически обозначает процесс курения. [перс.], густой придыхательный согласный, меняется на [перс.], тонкий придыхательный, посредством силы [перс.], которую арабские мистики описывают как «водную, лунную природу, связанную с псами, шакалами, жуками, водоёмами, накрашенными старухами, грёзами, колодезными вёдрами, пьянством, иллюзиями, сломанными копьями и астрологами». В таком случае водная природа символизируется розовой водой, через которую, очищаясь и смягчаясь, проходит дым.

[107] Каннабис — гашиш, бандж, ганджа, марихуана, кайф; наркотик, часто использующийся йогами и факирами. Порождает в своих жертвах маниакальные приступы, нарушает представления о времени и пространстве и вызывает исключительно сильные переживания.

[108] Амбра — даже без собственного сильного аромата она бесценна для оттенения всего самого лучшего в любом другом благовонии, с которым её смешать. В 1906 году она стоила 135 шиллингов за унцию.

[109] Иными словами, бесполезно изучать вселенную, пока проблемы личности не получили должного разрешения.

[110] Хаким — врач.

[111] Гонорея известна в Персии лучше, чем где-либо. Во время декламаций, когда все юноши восклицают, полные восторга: «О, как струятся строфы!» (суз) — можно услышать, как старый циник пробормочет: «О, как струится из члена!» (сузак).

[112] Загадка — в персидском оригинале здесь, вероятно, зашифрованы некоторые детали жизни и любовных интрижек поэта.

[113] В английском тексте — от А до Зет, но, поскольку арабский и персидский алфавит начинаются буквой Алиф (А), а заканчиваются буквой Йа, мы посчитали данную вольность вполне уместной. (НО)

[114] Азраил — Ангел смерти, Исрафил — Ангел Страшного суда, носящие, соответственно, меч и трубу. Мы говорим об Азраиле, несмотря на то, что современные персы зовут его обычно [не в этом тексте; АК] Абу Яхья [перс.] — Иоанн Креститель. Некоторые невежественные персы путают его с Иезекиилем! В результате фраза «пировать с Иоанном Крестителем» означает также «есть грязь», то есть «просить прощения» или «умереть». Поэтому оскорблённый перс в трактирной драке может сказать: «Пировать тебе с Иоанном сей же ночью!» — имея в виду: «Проси прощения, а то прирежу!»

[115] Имеется в виду Бросок Венеры — двойная шестёрка, максимальное количество очков, выпадающих при игре в кости.

[116] Гуль — демон, пожирающий трупы.

[117] Гур аль-Айн (мн. Агур аль-Айн) — наши западные «гурии». Буквально — «та, у кого чисто белые глаза» (то есть конъюнктива; тогда как роговица совершенно черна).

[118] [перс.] Аттар — «аптекарь». «Розовый аттар» (искажённое до «Rose Otto» [дамасская роза; АНО]) — полная бессмыслица. Здесь должно подразумеваться Атр [перс.] — благовония. (АЛ)

В английском языке слово «attar» означает розовое масло. (АНО)

[119] Вольность поэтического перевода, отсутствующая в оригинале и введённая для сохранения рифморяда.

Ахернар («конец реки») — арабское название α Эридана. Первоначально принадлежало θ Эридана, ныне известной как Акамар. В античности θ Эридана была самой южной звездой созвездия, поднимавшейся над горизонтом; так, у Птолемея в «Альмагесте» она описана «как последняя звезда Реки» (Эридана). Впоследствии, когда в результате прецессии α Эридана стала доступна для наблюдений, название «Ахернар» стало применяться и к ней. (НО)

[120] Кисмет — судьба. (АНО)

Послание Альхазреда

Из Некрономикона

…Но сущее в ночи нас ныне настигает.
Сия година — подле нас,
Дабы познать, которая душа людская
Достойна в сей тяжёлый час.

Смерть призывает; новые зовут дороги;
Пустая скорлупа — под солнцем одиноким.

Всё то, что было, есть и будет дале —
В едином духе; путь — в едины дали.

Я есть ещё, покуда разум ясен.
Душа моя бледнеет, тело гаснет.

В бескрайние глубины погружаюсь слепо,
Где образ — тёмный свет звезды, зажегшей небо.

Всё то, что я узрел,
И то, чем я владел…
Я ныне стал…
Я стал…
Я

Жду тьмы прихода, буйная луна
Бросает тайны тень. Я не посмею
Проклятые промолвить имена;
Я скоро встречу стража, что владеет

Ключами бездны. Я плачý теперь
Кроваво-красным златом: часть завесы
Она, что светит в душу зыбким блеском,
И грезящий мой тёмный властелин зовёт меня к себе.

Проклятые печати

Из Некрономикона

Внимай, ибо я, аль-Хазраджи, намерен вещать:
Старшие боги сплели проклятие божие,
Дабы уснули они. И те, что раскроют печать,
Дабы проснулись спящие — прокляты тоже.

Я же поведаю в Книге чары тебе,
Дабы сломал ты печати, что угнетают
Ктулху и чёрные орды Его, вопреки судьбе,
Ибо всю жизнь я извёл, их познавая.

Ну же, глупец, заперта тьма в просторах:
Ада врата затворены. Но ты
Их призовёшь, дабы, тебе на горе,
Они, пробудясь, явились из пустоты.

Вот он, мой дар человекам — мои ключи.
Ищи же замки твои к твоему проклятию!
Внимай же тому, что меджнун аль-Хазраджи кричит —
Тот, что раскрыл проклятые печати!

Ньярлатхотеп

Из Некрономикона

Он объявился под конец времён —
Аль-Кхема сын, высок и смуглолиц.
Пред ним феллахи простирались ниц,
Цвет ризы его был закату в тон.

К нему стекался люд со всех сторон,
Охочий до пророчеств и чудес,
И даже дикий зверь, покинув лес,
Спешил к Ньярлатхотепу на поклон.

Й’иг-Голонак

Из Некрономикона

Во глубине земли, в пещерных вереницах,
Й’иг-Голонак ждёт час, чтоб к жизни возродиться.
Он грезит о смертях. Он явится надменно
В свой день и миг средь тех, кто должен воротиться.
Он хладен, словно лёд. Он странников убийца.
В мирах и в пустоте вокруг Пнакота виться
Ему предрешено Его же чёрной волей…
Но Он её черней. Он к жизни возродится!

Йидра

Из Некрономикона

Сотни весенних ветров благовонья Её развевают,
Тысячи ливней осенних за Нею следы размывают,
Злые века отголоски Её появлений стирают
Там, где песнь Йидры звучала… лишь память холмов не растает.

Йидра, одинокая, жаждущая жизни сущего;
Одинокая, жаждущая жизни земли.
Йидра, богиня, племя Своих воплощений ведущая;
Богиня ястребиного Йотха в небесной дали,
Богиня Хота, чьи отпрыски грезят на теле земли
И пробуждаются глад свой насытить звенящий,
Богиня мужей, склонённых пред Нею в местах заповедных и дальних.
Йидра, жрица, верных Своих всевозможным тайнам учащая;
Жрица, учащая дивным наречьям земель предначальных.
Йидра, щедрая, в зелень холмы и луга одевающая;
Щедрая, водам в пустыни путь отворяющая,
Щедрая, урожай и стада берегущая тщательно.
Йидра, любовница, жаждущая семени Своих почитателей;
Любовница, в коей должно быть семя всего на свете,
Любовница, в коей должно быть семя перемены и смерти,
Любовница, чьё совершенство преображается,
Вливается с семенем прошлого и изменяется
В облик, лишённый минувшего и настоящего.
Йидра, мать, во чреве плод прошлых столетий носящая;
Мать всего, что было на сей планете,
Мать отпрысков минувшего и настоящего,
Мать, чьи чада помнят всё, что было на свете;
Отцы их давно погрузились в молчание смерти.
Йидра, жизни дарительница, несущая долгую жизнь Своим почитателям;
Жизни дарительница, дающая бесчисленные столетия
Любовникам Своим, поклонникам Своим и детям.
Йидра, ненасытная, жаждущая сынов от новых отцов;
Ненасытная, отправляющая Своих почитателей
Для бесконечных Её изменений отыскивать новую кровь,
Ненасытная, жаждущая новых любовников
Вне крови Своих воздыхателей,
Если Она, и род Её, и Её почитатели
Жухнут и вянут в неумирающей смерти.
Йидра, сны навевающая, ум почитателей замутняющая;
Сны навевающая, за мороком Свой облик скрывающая,
Сны навевающая, неземной красотою Свой облик скрывающая.
Йидра, окутывающая, с миражами тени сплетающая;
Окутывающая, заблудших и недругов навек поглощающая,
Окутывающая, мужей навсегда укрывающая…

Из Некрономикона

*

Кто суры Книги сей бестрепетно прочтёт,
Кто тайные слова произнести дерзнёт,
Тот, подгоняем тьмой и ужасом крылатым,
В пучину всех пучин отправится в полёт!

*

Пещера свитков сих на западе лежит,
Где Скорпион слова запретные хранит.

*

Кому дано познать Кадафи тайной твердь?
Нет, не постичь её тем, чья дорога — в смерть!
Таит она свой свет во временах нетленных:
Меж тем, что было, есть, и тем, что будет впредь!

*

О, чья же это длань сбирает души в смерти?
Кого хранит курган среди уснувших в смерти?
О, что таят врата под знаком роковым —
Под оком змия, что печать разрушит смерти?

*

То не мертво, что спит: порою даже смерть
В безумии веков способна умереть.

Песнь о Гроте

Автор: Precipice
Петь на мелодию «Twinkle, twinkle little star» («Ты мигай, звезда ночная!»).
Оригинал см. https://archiveofourown.org/works/757464

Ты мерцай, гигантский Грот!
Так чудесен твой полёт!
В небе твой огромный шар —
Вечно длящийся кошмар.

Смертных чаянья — во тьму!
Воссияешь вновь кому?
Красный глаз откроешь свой —
Обернётся мир золой.

Жуткий Призрак Тьмы и Бед,
Благодарствуй за твой свет!
Я б не увидал пути,
Если б ты так не светил.

Йит, Яддит, Кикранош, Кзот,
И Целено, и Юггот, —
Всех страшит твой жуткий глаз.
Грот сияет! Смертный час!

Вспышка яркая жутка:
Мира смерть во тьме близка.
Ах, куда твой путь ведёт?
Ты мерцай, гигантский Грот!

Ты мерцай, гигантский Грот!
Так чудесен твой полёт!
В небе твой огромный шар —
Вечно длящийся кошмар.

Так чудесен твой полёт!
Так чудесен твой полёт!

Звуки жизни

Свободный перевод с польского. Автор — Jarosław Mikołaj Skoczeń

Звуки жизни

Возносят нас

Над каждым словом

Над общим взором

Над муками рождающей нас

Над мучительным криком отца

Могу ли я после этого спокойно спать?

Добрый день, спокойной ночи, дарите желтые цветы

Смертный час

Свободный перевод с польского. Автор — Jarosław Mikołaj Skoczeń

Когда настанет смертный час

И птицы с неба упадут

И время умирать придет

И бабочки стряхнут пыльцу

Всеобщий тихий час

И крона дерева заплачет

Земля раздавит небо

И по дороженьке до солнца

Добежав, отключат свет

Не приходи, я не хочу

Лежу в бассейне с формалином

Не возвращайся, не лелей

Свои  ушедшие надежды

Когда настанет смертный час

Погаснут птицы звезды в небе

Ах, эти тихие дни…

Свободный перевод с польского. Автор — Jarosław Mikołaj Skoczeń

 

Ах, эти тихие дни, вспаханные прозой жизни

Ах, в облаках, лепестках мягких цветов

Страдание вместо сиденья на корточках на задворках

С ветром надует нам болезненный опыт / зов

Наши тихие дни акварель размывает черную кистью

Падает, падает наше давление ниже

Голова опускается, никнет, в глазах помутненье

В твоем платье я в пуговицах заблудился

Но рука моя сосчитала их все уж давно

Эти тихие дни украли романтику белоснежной постели

В животном экстазе мои воспаленные чувства

Унесли меня в небо и бросили прямо в помойку

Вытрите обувь мою и оставьте мне грязный платок

На лице моем на возможности воображения

Ирис

Из Ганса Гейнца Эверса 

Туман предрассветный,
туман предрассветный и зыбкий повсюду лежит,
укрывая едва пробуждённое тусклое солнце.
Но влажно он благоухает,
когда пробирается странник
под ним легкостопый,
когда пробирается юноша
в мире туманном,
шагает решительно, страстно
по влажным лугам,
всё дальше
и дальше
идёт, легконогий.

И Ирис, сверкающе-синий, решителен тоже,
безмолвен и одинок
под сырым
предрассветным туманом,
решительно он распустился
на влажном
лугу —

Спроси у скитальца, куда он идёт,
спроси же его, что ж он бродит один —
он тихо плечами пожмёт
и отправится
дальше,
всё дальше.
— Сей путь беспричинен,
безволен, безмыслен,
бесцелен:
он только движенье, он тяга, он ритм
сквозь сырой
предрассветный туман,
да по влажному
лугу —

Вдали не стихает
его легконогая поступь.
Вдали не растаял
и Ирис, сверкающе-синий —
А знаешь ль страсть,
что сим странником
движет в тумане?
А знаешь ли пыл,
что в цветке том,
сверкающе-синем?

О да, ты их знаешь:
в тебе они, скрыты в тебе!

Каштаны

Из Ганса Гейнца Эверса 

«Катлин МакМёрдок!
Так меня зовут!»
— когда она своё промолвит имя,
ты чувствуешь:
неутолимость!
Взгляни же
вновь,
как простирает пальцы —
взгляни,
как губ магнолии
разверзла,
пока, дыханьем влажным Сатаны,
течёт сквозь стиснутые зубы
её дыханье.
А теперь
смотри,
как тонкие её набухли ноздри,
когда они вкушают —
силу: ведьма
так жадно, похотливо поглощает
фалличный аромат
цветов каштана.

— О да, поверь, мой друг:
Катлин МакМёрдок,
что мчится в мире, жаждущем любви,
что служит Афродите, что лобзает
Сафо, любовь которой — содомия, —
Катлин МакМёрдок,
что на Чёрной Мессе
бывала жрицей —
Филопигос!
— она —
вкушает запахи —
цветов!
Смотри!
Сидит, безмолвна, у окна,
пока, недвижен,
стоит гигант,
каштановое древо —
обширен, горд, недвижен,
протягивает сильные ладони,
в каждой он
несёт соцветий жертвенные свечи.

О, возмутительно:
она, Катлин МакМёрдок,
бесстыдно предалась любви
с каштановыми этими цветами!

Вбирает аромат в — себя!
Ты чуешь?
— чуешь нынче?
Се — издревле победоносный запах,
неистовый,
единый, благовонный,
миров творец, его источник — фаллос!
Вот так сидит она,
Катлин МакМёрдок,
окружена дождём,
вбирает жизнь —

Вот так сидит —
и всасывает телом
сей сладострастный аромат мужчины,
она сидит — о женщина! о самка! —
возбуждена
от головы до ног!
Склонись, коль ты художник!
И почуешь
чудовищное пламя ароматов,
что пелось Саломеей, жглось Сала́мбо:
— неутолимость!

Назад Предыдущие записи