Акчопаш Яансарк

Помню, лесорубы принесли в дом Бабушки израненного, полумёртвого Волка. На его раны было страшно смотреть, ему необходима была немедленная операция. Престарелая фрау и гостившая у неё по случаю фройляйн были рады помочь, благо первая была сестрой милосердия в годы своей молодости и подрабатывала фельдшером на пенсии, а вторая училась на медицинском. Проблема была лишь с инструментами, но топоры лесорубов были остры, и Красная Шапочка посчитала их удачной заменой скальпелям. Волку требовалась немедленная имплантация Бабушки и Красной Шапочки в рассечённую, истерзанную брюшную полость — там они уже справились бы с многочисленными повреждениями внутренних органов.

Переливание крови организовали совместно — её, оставшейся то ли после прошлых операций, то ли после разделки кур, было достаточно в доме Бабушки, к счастью, в данном случае не требовалась ни стерильность, ни генетическая совместимость. Пока осуществляли эту подготовительную стадию, лесорубам были даны самые подробные инструкции по поводу дальнейших действий. Волку заметно полегчало, пульс стал прощупываться, дыхание становилось ровнее. Лесорубы выровняли надрезы топорами, и обе дамы — старая и молодая, — тепло распростившись с ними, приступили к самой тяжёлой и самой благородной части своей работы, добровольно погрузившись в кровоточащие волчьи внутренности. Лесорубы довершили работу топорами, наложили швы и покинули дом; Бабушка и девушка продолжили свой труд во чреве Волка.

 

Всё прошло без осложнений, Волк определённо поправлялся, хотя был ещё очень слаб. Вскоре послеоперационный шок прошёл, и его вывернуло наизнанку. Красная Шапочка. Что ж, неплохо; Бабушка, надо полагать, будет позже. Какое счастье, что волки привычны к тому, чтобы отрыгивать крупные куски мяса!

Девушка обтёрлась простынёй и улеглась рядом с Волком.

— Что бы тебе лучше съесть? — исполненный признательности к своей спасительнице, кивнул уже вполне оправившийся после операции, хотя и говоривший до сих пор немного невнятно Волк на корзинку с пирожками.

— А для чего у тебя такие большие зубы? — проигнорировав вопрос, поинтересовалась Шапочка: она впервые видела Волка так близко (время перед операцией считать не стоило — там счёт шёл на секунды, и было не до разглядывания волчьих челюстей), и её переполняло любопытство.

— Чтобы тебя лучше слышать, — съязвил Волк, обиженный на то, что внимание Шапочки блуждает где-то вдали от его персоны.

Шапочка юмора не поняла.

— А для чего у тебя такие большие уши?

— Чтобы тебя лучше видеть.

— А для чего у тебя такие большие глаза?

Волк понял бесперспективность дальнейших разговоров и замолчал, ему всё ещё был нужен покой. Девушка молча взяла пирожки и направилась к выходу.

— Передавай привет Бабушке, — буркнула она через плечо и хлопнула дверью.

— Ну здравствуй, Красная Шапочка, — хмыкнул Волк.

Шапочка возилась с замком.

— Дёрни за верёвочку! — напомнил Волк сквозь дверь, и копошения прекратились.

 

Бабушка не заставила себя ждать. Отрыгнув её, Волк почувствовал себя уже вполне здоровым и без лишних разговоров покинул дом, подаривший ему новую жизнь.

— Дёрни за верёвочку! — услышал он вслед голос Бабушки и сообразил, что тоже не очень помнит, как работает эта система.

Меж тем Бабушка принялась штопать изодранную одежду Волка, оставленную им в её домике: пенсии не хватало, фельдшерам платили тоже негусто, так что выбрасывать полезную, в общем-то, в хозяйстве вещь было бы неразумно.

 

Наверняка Красная Шапочка не знает короткой дороги, — подумалось Волку, и он решил срезать. Гештальт был не завершён, с нею стоило познакомиться поближе. Он помчался во всю прыть, спеша наверстать упущенное время, и вскоре услышал за поворотом песню:

 

Буераки, реки, раки,

Косогоры, горы, горы…

Ни к чему тебе дороги:

Руки, ноги береги,

Если ты такой пугливый,

Если ты такой ленивый, —

Но, конечно, но, конечно,

Сиди дома, не гуляй!

 

Он прислонился к дереву и принялся ждать, мудрый и харизматичный.

 

Не забуду, — буду, буду

Даже зверю, — верю, верю, —

То тому, кого я встречу, —

Буду «здрасьте» говорить.

И как только на дорожке,

И как только на тропинке,

И как только, только, только —

Встречу я кого-нибудь!

 

— Длинной дорогой идёте, товарищ, — усмехнулся он, когда Шапочка поравнялась с ним. — Мы пошли другим путём.

Шапочка была красной, но слишком юной, чтобы оценить его юмор.

— Чего тебе?

— Ты это… Заходи, если что.

— Ну тебя, — отмахнулась она. — А я вот пирожки маме несу, — добавила она зачем-то.

— Ну и дура. Я, между прочим, тебя угостил. Меня не мамка твоя спасала.

Девушка с сомнением поглядела на Волка.

— А почему у тебя такой большой хвост? — припомнила она бородатый, как Кончита Вурст, анекдот, и покраснела ещё больше. — Эх, попадёт мне от мамки…

 

Слово рвалось наружу.

— Мы назовем его Акчопаш Яансарк, — сказал Волк, нежно касаясь её живота.

— Акчопаш Яансарк, — эхом повторила она.

Имя неслось над миром. И следовал за ним лёгкий радужный мотылёк, исполненный нового, ранее невиданного огня.

Назад Вперёд

Добавить комментарий